Подлинная история Зорро, глава 6

Итак, продолжаем чтение! если надоест — остановите меня, потому что история жуткой длины, я сама в ужасе. По ссылке будет предыдущая глава.
Дон Игнасио Торрес должен был уехать в Монтерей прямо из миссии, но Диего подозревал, что он пожертвует часом времени и рискнёт свободой ради того, чтобы увидеться с семьёй. Эту же мысль высказал и Бернардо, и предложил съездить на ранчо Торрес. От гасиенды де ла Вега до гасиенды дона Начо можно было проехать по дороге, а можно было срезать путь по тропе в чапарале, причём едущие по тропе отлично видели дорогу, а с дороги были не видны. Диего и Бернардо ехали тропой, поэтому, заметив на дороге военный отряд, пришпорили лошадей и примчались на гасиенду Торрес, опередив солдат на четверть часа. Донья Лусия и Элена встретили Диего радостно, но настороженно, и когда он спросил, где дон Начо, Элена смутилась, а донья Лусия гордо выпрямилась и заявила, что её муж уехал в Монтерей. Диего выразительно посмотрел на лежащие на столе мужскую шляпу и дорожный плащ, которые Элена, повинуясь жесту матери, торопливо убрала, и Диего услышал, как донья Лусия шепнула дочери, чтобы та велела отцу спрятаться в винном погребе. Как раз в этот момент на гасиенду въехали уланы. Диего слышал стук копыт и догадался, что солдаты окружают гасиенду. Он взглянул на Бернардо, и тот прикрыл глаза в знак того, что понял — выскользнул за дверь и отправился бродить по гасиенде будто бы заблудился, а на самом деле пересчитывая солдат и высматривая возможную лазейку, через которую мог бы ускользнуть дон Начо. Но лазеек не было. Огорчённый Бернардо возвратился к хозяину, и стоя за спиной у коменданта принялся жестами объяснять, что солдат много, и с гасиенды мышь не выскочит. Диего вытаращился на него в недоумении, он перевёл «речь» Бернардо как: «Солдат много и у каждого мышь!». Комендант заметил их переглядки и резко обернулся, но Бернардо был настороже, и его удалось уличить только в попытке жевать стоящий в жардиньерке у двери цветок. Выглядело глупо, но глупость была частью нового образа Бернардо.

— Гасиенду обыскать от погреба до чердака! — приказал комендант сержанту Гарсиа, — На конюшне стоит осёдланная лошадь, так что сеньор Торрес либо уже здесь и дожидается темноты, чтобы уехать, либо приедет вечером. Простите, донья Лусия, но я вынужден исполнять свой долг! — тон у него был смиренный, но взгляд, который он бросил на Элену, Диего очень не понравился. Так коршун мог бы смотреть на добычу.
— Сержант, я вам помогу! — Диего поднялся с кресла, — Я неплохо знаю этот дом, часто бывал здесь в детстве. И, кстати, — добавил он, когда они спускались в погреб, — у дона Начо одна из лучших виноделен в округе.

При этих словах глаза сержанта засияли так, что свеча стала не нужна. А увидев бочки, сержант даже прослезился от умиления. Очень кстати нашлись две кружки, и Диего с заговорщицким видом предложил сержанту оценить как знатоку, правда ли, что вино Торреса лучше, чем вино де ла Вега (это не соответствовало действительности, но надо же было как-то убедить сержанта начать). А уж когда сержант начинал пить, остановить его можно было двумя способами: либо заканчивалось вино, либо ударом по голове. Первый тост — за короля — Диего пил вместе с сержантом, а дальше только подсказывал, потому что в его планы не входило упиться вусмерть, а если пить с сержантом наравне, то это было бы неизбежно. Он отлично видел дона Начо, притаившегося за бочками, и делал ему знаки, чтобы тот осторожно перебирался в другое место. Диего планировал вести сержанта вокруг погреба от бочки к бочке, пока тот не свалится (то есть до благоприятного момента, чтобы стукнуть по голове), а дон Начо в это время перемещался бы в уже обследованную часть погреба, и таким образом не был бы обнаружен. Но то ли дон Начо оказался недостаточно ловок, то ли бочки были неважно закреплены, перемещение получилось шумным, и шум привлёк внимание сержанта. И как ни пытался Диего убедить его, что там всего лишь крыса, он всё же полез проверять и дона Начо увидел. К счастью, выпитое уже оказало своё воздействие на сержанта, и он несколько утратил проворство, став ещё более неуклюжим, чем обычно, так что в конце концов так поскользнулся на одной из бочек, что врезался головой в стену, а дон Начо получил возможность покинуть погреб. Диего последовал за ним, и успел как раз к очень интересному моменту, многое ему прояснившему в поведении капитана Монастарио.
Капитан в патио разговаривал с Эленой, и не просто разговаривал — он умолял, убеждал, клялся, как могут только безоглядно влюблённые, и под конец начал угрожать, как может делать только человек без всякой чести или вконец потерявший голову от страсти. Так вот почему комендант ополчился на Мигеля Ромеро, догадался Диего. Причиной была ревность. Хотя выбери капитан любую другую девушку, он вряд ли встретил бы столь решительный и жёсткий отказ, особенно в начале своего появления в Лос Анджелесе — преуспевающий офицер, с приятной, в общем-то, внешностью, умный и вполне способный сделать если и не блестящую, то неплохую карьеру. Но он из всех невест Калифорнии выбрал Элену Торрес, и пытался получить её любым способом. Стать богатым, чтобы попытаться занять положение в местном высшем обществе (хотя для этого требовалось не богатство, а нечто совсем иное), а когда понял, что не получится, то решил добиться своего грязными интригами и шантажом. Преследуя отца Элены, Монастарио надеялся принудить её к замужеству. Что ж, это можно использовать против него, подумал Диего, и тут увидел лежащую на диванчике гитару, которая и подсказала ему идею.

Если бы полгода назад Элене Торрес кто-нибудь сказал, что Диего де ла Вега будет петь ей серенады, она бы удивилась. Если бы Диего в самом деле начал петь серенады, к примеру, месяц назад, Элена бы рассмеялась. Но сейчас она ужаснулась, хотя Диего был, по её мнению, очень милым мальчиком, и так трогательно неумело обращался с гитарой, и так удивительно не в лад, зато искренне и громко, пел, что невозможно было слушать это без смеха.
— Де ла Вега, вы что, брали уроки пения у вашего глухонемого слуги? — поморщился капитан Монастарио.
— Вам нравится, правда?! — просиял Диего, и продолжал горланить. Вообще-то голос у него был приятный, но обычно он и не пользовался им с целью кого-нибудь утомить до мигрени.
Монастарио терпел-терпел, но в конце концов не выдержал и ушёл заканчивать обыск гасиенды. Когда он ушёл, Элена воззрилась на Диего с ужасом и возмущением:
— Диего! Ты с ума сошёл? Что на тебя нашло? Это не шутки, Монастарио — страшный человек!
— Но, кажется, пением я его победил, а? — и Диего ещё раз пробежался пальцами по гитарным струнам.
— А поёшь ты ужасно! — вспыхнула Элена, но Диего только рассмеялся и отправился мешать капитану проводить обыск.

Бернардо внимательно наблюдал за всем в доме, и сразу же доложил Диего, что комендант разговаривает с доньей Лусией, а дон Начо прячется наверху, в спальне. О чём капитан разговаривал с доньей, догадаться было несложно хотя бы по тому, что из гостиной он вылетел злой, как сто чертей, а на лице доньи Лусии застыло выражение готовности принять мученический венец (чего Диего не собирался допускать). Капитан поднялся на второй этаж, и Диего кинулся ему помогать, услужливо распахивая все двери с таким видом, словно за каждой скрывались по меньшей мере пять заговорщиков, так что капитан не выдержал и рявкнул, что немедленно велит арестовать надоедливого мальчишку. Может, и велел бы, да тут наконец из погреба вернулся несколько помятый сержант Гарсиа, сильно пахнущий вином и ощупывающий голову, где была изрядная шишка. Комендант излил накопившееся раздражение на него, к тому же оказалось, что спальня доньи Лусии была заперта на ключ, и открыть её она отказалась наотрез. Комендант сгоряча велел сержанту высадить дверь. Пока тот примеривался, донья Лусия повернула ключ в замке, и сержант с воплем пролетел через всю комнату и врезался в шкаф, едва его не свалив. Дон Начо в это время, повинуясь знаку Диего, выскользнул на балкон и притаился за кадкой с цветком. Опасаясь обыска балкона, Диего воскликнул:
— Комендант, идите скорее, смотрите! — и когда комендант выскочил на балкон, Диего развернул его так, что заходящее солнце резануло того по глазам, — Взгляните, какой прекрасный закат!
— Мне не до закатов сейчас! — рявкнул комендант, пытаясь вырваться из неожиданно крепкой хватки молодого человека.
Диего выпустил его и сделал дону Начо страшные глаза, чтобы не высовывался пока. Всё это время Диего не просто дурачился, он думал, и думал о том, что окружённую солдатами гасиенду можно покинуть только вместе с комендантом. Или вместо коменданта! Эта идея показалась Диего блестящей. И он помчался разыскивать капитана Монастарио.

Капитан Монастарио как раз собирался отдохнуть, закурил сигару и устроился в кресле дона Начо, попытавшись вообразить себя хозяином гасиенды. Но тут в гостиную вбежал Диего, взъерошенный и взволнованный, и капитан поймал себя на мысли, что только идиот может ревновать Элену к этому мальчишке — он же совсем ребёнок!
— Комендант, идёмте скорее! — выдохнул Диего, — Там какие-то странные звуки из погреба, как будто что-то пилят!
— Да чёрт бы вас побрал! — пробормотал комендант, с сожалением покидая уютное кресло.
Никаких звуков из погреба не доносилось, но Диего крутился у двери и уверял, что по-прежнему слышит их. Капитан прислушивался, но ничего не слышал, к тому же его отвлекал Диего, который вёл себя как-то странно, словно делал кому-то таинственные знаки.
— Что вы мельтешите?! — вспылил капитан, но Диего не ответил, вместо этого он округлил глаза и ткнув пальцем куда-то наверх, крикнул:
— Смотрите, там Зорро!
Капитан не поверил и канул во тьму. Диего безмолвно отсалютовал Бернардо, метко сбросившему капитану на голову увесистый цветочный горшок.
— Собери черепки, — велел Диего, сам первым принимаясь за дело и надеясь, что хозяйки гасиенды не обратят внимания на пропажу одного цветочного горшка или, по крайней мере, простят его гибель ради благого дела.
Когда все следы преступления были ликвидированы, Диего позвал донью Лусию и сказал ей, что комендант упал с балкона и сильно расшибся. Донья Лусия, как добрая христианка, тотчас позабыла о вражде и принялась хлопотать над раненым. Диего предложил перенести его на кровать и без большого почтения взвалил на плечо головой вниз, от души надеясь, что это поспособствует более длительной отключке коменданта.
— Ему померещился дон Начо, — громко объяснял Диего женщинам, надеясь, что и дон его слышит и поймёт идею, — как будто неясно, что отсюда можно выйти только в сопровождении коменданта! О, простите меня, мне дурно, я пойду на воздух!
— Как жаль, что Диего не такой смелый, как его отец, — вздохнула Элена, — дон Алехандро нам обязательно помог бы.
— Диего нам помог, — сказал дон Начо, входя в комнату, — он подсказал мне идею. Ну-ка, помогите снять с него форму! Элена, принеси пояс от моего халата.
Через четверть часа Диего подошёл к сержанту Гарсиа и заговорщицки подмигнул ему:
— Сержант, подавайте карету, комендант уезжает! И снимайте оцепление, оно больше не нужно.
— Что, птичка попала в сети? — спросил сержант немного печально, ему жаль было дона Начо.
— Попался сам капитан, — Диего снова подмигнул, — в сети любви! И ему нет никакой необходимости охотиться на собственного тестя, а?
— О! — просиял сержант, — Поздравляю!
— Скорее, болван! — буркнул комендант, плотнее запахиваясь в плащ и надвигая на лоб шляпу.
Он сел в карету, донья Лусия и Элена сопровождали его. Карета тронулась в сторону пуэбло. Но на полдороге карету и сопровождавший её эскорт нагнал чёрный всадник, прямо с лёту выбивший у сержанта Гарсии шпагу, а самого сержанта — из седла.
— Комендант! — возмущённо заорал Гарсиа, заглянул в карету и обмер: на капитанском месте в капитанском мундире сидел дон Начо Торрес!

— Э… — только и смог вымолвить сержант, к тому же в горло ему упёрлась шпага Зорро.
— Не двигаться или я его проткну, — предупредил он солдат. — Дон Начо, садитесь на лошадь и скачите в Монтерей. А вы… — Зорро обернулся к солдатам, — доставьте карету обратно на ранчо Торрес, ясно?
Солдаты подчинились, дон Начо тем более не заставил себя упрашивать, и Зорро поскакал за ним, чтобы отсечь погоню, если таковая будет. Солдаты только и услышали:
— Спасибо за лошадь, сержант!

Когда капитана Монастарио обнаружили, он уже успел очнуться и был очень зол. Пока его развязывали, он изрыгал проклятия и требовал сию секунду найти наглого мальчишку де ла Вега, достать из-под земли живым или мёртвым. Практически под землёй его и нашли. Спустившись в гостиную, солдаты услышали из-за двери в винный погреб какой-то стук. Когда дверь открыли, к стуку прибавилось мычание. В свете свечи комендант увидел Диего де ла Вегу, привязанного к перилам лестницы. Рот у него был завязан, а глаза смотрели испуганно и удивительно по-детски. Сержант устыдился собственных подозрений. Тут же в углу нашёлся и глухонемой, связанный по рукам и ногам.
Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка