Подлинная история Зорро, глава 4

Продолжаем вспоминать любимый сериал! Предыдущая глава.
Бернардо проснулся от толчка в бок. Поскольку спал он под дверью хозяина, толчок мог означать только одно: хозяин вернулся после своей ночной эскапады, хотя, кажется, был внутри комнаты, а не шёл туда из коридора. Бернардо это озадачило, но Диего сейчас же всё ему объяснил:
— Видишь ли, друг мой, этот дом построен моим дедом в те времена, когда жизнь в Калифорнии была беспокойной… о, гораздо беспокойнее, чем сейчас! Монастарио один, а индейцев было много, и настроены они были отнюдь не всегда миролюбиво. Сейчас выросло поколение, воспитанное миссионерами и полное смирения, но деды нынешних индейцев были весьма воинственны и отнюдь не жаждали видеть на своей земле привезённый из-за океана скот. Скот они угоняли, гасиенды сжигали, а их обитателей чаще всего убивали без различия пола и возраста. И мой дед — он был смелым человеком, но и предусмотрительным также — построил дом с учётом возможности нападения индейцев. Стены почти везде намного толще, чем это необходимо, и внутри стен… ну, угадай? Верно, потайные ходы. И есть выход в рощу позади гасиенды, и ещё один — в самом начале Слепого ущелья, где мы с тобой устроили загон для Торнадо. Идём, я всё тебе покажу.

До сих пор Бернардо был предан своему хозяину просто потому, что тот избавил его от нищеты и обращался много лучше, чем порой обращаются хозяева со слугами, они в самом деле стали друзьями, без оглядки на сословные различия. Но теперь преданность перешла в обожание, потому что никто никогда до сих пор не оказывал Бернардо такого доверия и не показывал столько чудес и диковинок. Новый Свет сам по себе был для Бернардо сказочной страной, а теперь — пожалуйста — в сказочной стране оказался настоящий сказочный замок со всеми атрибутами! Бернардо искренне полагал, что сказочных замков без потайного хода просто не бывает (а с тех пор, как он выучился грамоте, он читал исключительно сказки — они поражали его воображение). К тому же ясно было, что сын такого замечательного отца, как дон Алехандро, и внук такого предусмотрительного и умного деда — это лучший хозяин из возможных, с ним не пропадёшь.
Закончив осмотр потайного хода и проведав Торнадо — великолепного вороного жеребца — Диего и Бернардо отправились в миссию Сан-Габриэль, куда ночью Диего отослал дона Начо и теперь хотел убедиться в том, что тот добрался благополучно.
Крытая двуколка, запряжённая парой сереньких мулов, неторопливо катила от миссии к пуэбло. Диего держал вожжи — Бернардо не знал дороги — и рассуждал о том, почему все его мадридские друзья завидовали в первую очередь тому факту, что его слуга не мог говорить.

— Видишь ли, дружище, будь сейчас на твоём месте кто угодно другой — хотя бы мой отец — мне пришлось бы идти пешком, потому что дальний путь способствует ведению длительной беседы, а в моём присутствии все темы разговоров сводятся к порицанию бесполезных бездельников, и я больше не могу этого слышать. Тем более, что я как раз не бесполезный бездельник, а совсем наоборот!
Бернардо усомнился в полезности бездельника, днями напролёт читающего книги и музицирующего, да к тому же ещё встающего с постели ближе к полудню.
— Не передёргивай. Ты-то отлично знаешь, о чём я. И, да, я собой горжусь, потому что я в самом деле очень здорово всё придумал, и отлично провёл вчерашнюю ночь. Дон Начо в полном здравии, и падре Филиппе ни за что не выдаст его коменданту, сейчас мы заедем на ранчо Торрес и успокоим его супругу и дочь, они наверняка места себе не находят, ну и заодно проедем через пуэбло и узнаем, какие новости!
При въезде в Лос Анджелес их встретило объявление о награде за указание на местопребывание заговорщика Игнасио Торреса и за поимку бандита Зорро, причём второго оценили вдвое дороже, чем первого. Диего подумал, что, кажется, капитан Монастарио обиделся за испорченный мундир. Объявлений было так много, что невозможно было увидеть в городе что-то кроме них. Встреченный у таверны сержант Гарсиа охотно пояснил любопытствующему дону, что он сам лично с самого утра расклеил все эти объявления, потому что, по правде сказать, был наказан за ночную нерасторопность, и теперь, закончив работу, наслаждается заслуженным отдыхом, вместо того, чтобы с комендантом и большей частью гарнизона ловить неизвестного в маске. Со слов сержанта выходило, что это огромного роста детина, и он, сержант, бился с ним до самого утра, и непременно победил бы, если бы не предательская усталость. Но комендант — умный человек, и он придумал, как поймать этого Зорро: он сейчас объезжает все гасиенды в округе, солдаты допрашивают пастухов, а комендант проверяет кабальеро, кто отсутствовал дома без уважительной причины, тот и есть бандит.
— Н-да, — заметил Диего, когда они с Бернардо ехали к ранчо дона Игнасио, — так, пожалуй, к вечеру в тюрьму попадёт половина населения округа. Хорошо, что у нас с тобой алиби — мы спали сном праведников! — и он расхохотался.

Гасиенда дона Игнасио Торреса почти не уступала гасиенде де ла Вега, и даже была более живописной, ведь у де ла Вега не было хозяйки вот уже пять лет, в то время как на гасиенде Торрес хозяек было две, и количество цветочных горшков на квадратный фут площади превышало земные нормы, приближая патио гасиенды к высоким стандартам райских кущ. Элена Торрес была на год старше Диего де ла Вега, и до сих пор относилась к нему немного свысока, в её глазах он был ещё мальчиком, но известие о том, что с отцом её всё в порядке, растопило лёд, и Диего даже удостоился сравнения с ещё одним соседом Торресов — доном Мигелем Ромеро. Дон Мигель был молодым человеком лет двадцати двух, и владения его были невелики, особенно по сравнению с Торресами и де ла Вега, однако он был настоящий кабальеро и соседи его весьма уважали, полагая достойным наследником рано умершего отца. То, что он работал наравне с пастухами, нисколько не принижало его благородства, большинство калифорнийцев вспоминали своих совсем недальних предков, начинавших путь к процветанию с меньшего. Диего слышал о доне Мигеле и до отъезда в Испанию, но только сейчас понял, почему щёки Элены заливаются румянцем при одном только упоминании его имени. Попрощавшись с Эленой, Диего возвращался домой в приподнятом настроении. Ему было приятно сознавать, что не такой уж он бесполезный, если его даже — подумать только! — сравнивают с сеньором Ромеро. Эта мысль его рассмешила, и он смеялся до тех пор, пока не увидел у коновязи перед своей гасиендой чужую лошадь. Пако, помощник конюха, не видел, кто приехал, но раз лошадь у коновязи, то ясно, что всадник дожидается хозяев гасиенды. От Пако же Диего узнал, что дон Алехандро уехал к знакомым и вернётся только к вечеру. Очевидно, что принимать гостя придётся самому. Диего шагнул в патио и остановился, как вкопанный. Под старым земляничным деревом, росшим в центре патио, сидел капитан Монастарио.
— О, сеньор де ла Вега! — преувеличенно радостно приветствовал он Диего, — Наконец-то! А я уже давно вас жду, знаете ли.
— И чему обязан? — Диего знал, зачем приехал капитан, но был настолько не рад его видеть, что вопрос прозвучал гораздо более холодно, чем можно было ожидать.
— Да я, знаете ли, пекусь о безопасности вверенных моим заботам людей. Ловлю преступников… вы слышали о Зорро?

— Да, представьте, именно сегодня видел объявление о награде. И что, вы рассчитываете найти его здесь?
— О, нет-нет! — капитан даже рассмеялся, настолько нелепой показалась ему такая мысль, — Я, конечно, проверяю всех кабальеро в округе, но это просто формальность, не более… да и по правде говоря, я заехал отдохнуть и переждать жару.
— Нет, капитан, я настаиваю на проверке!
— Вы? Простите меня, дон Диего, но вы последний человек в Лос Анджелесе, кого я мог бы заподозрить!
— И всё же я не желаю оставлять даже тени подозрения! Что нужно делать?
— Ну, если вы настаиваете… здесь такой же костюм, в каком был Зорро: шляпа, маска и плащ, этого достаточно. Примерьте, хотя, безусловно, вам он придётся впору — Зорро такого же роста, как вы, и усики… о, да не так! Вы что, никогда не надевали кавалерийский плащ? Ах, да, о чём я… ладно, обойдёмся без костюма. По правде говоря, я больше полагаюсь на манеру владения шпагой.
— Я готов! — Диего решительно взял лежащую на столе шпагу и несколько раз со свистом рассёк ею воздух, — Ну как?
— Никак. Не размахивайте шпагой, это же не дубина. Становитесь в позицию… да не под деревом! — досадливо поморщился капитан, видя, как Диего неуклюже цепляется шпагой за ветви, — выйдите на открытое место. Защищайтесь! Что вы делаете? — тут глаза у него совсем полезли на лоб, потому что Диего кинул в него шпагой (чуть не попав эфесом по лбу) и нырнул под стол.
— Но вы же сказали защищаться! — протестующе заявил он из-под стола. — Я думал, вы собираетесь напасть на меня, и принял меры предосторожности, только и всего! Выражайтесь точнее, если вам не трудно.
— Можете быть спокойны, сеньор де ла Вега, в отношении вас у меня нет и не было ни малейших подозрений, — брезгливо сказал Монастарио, — А вот что до вашего соседа сеньора Ромеро…
— А что не так с доном Мигелем?
— Его не было дома, когда я приезжал, и пастухи сказали, что уехал он ещё ночью. Я оставил на его ранчо солдат… — он прислушался, — а вот, кажется, и они. С вашего позволения, сеньор! — он прошёл к калитке и распахнул её.
Послышались топот копыт и бряцание сбруи, грубые окрики, а затем двое улан почти втолкнули в патио дона Мигеля Ромеро. Диего не видел его три года, а увидев — похолодел. Он совершенно упустил из виду, что теперь они стали одного роста, и у обоих были совершенно одинаковые усики. Да, надень дон Мигель чёрный костюм, и он был бы неотличим от Зорро. И шпагой он владел пусть не мастерски, но всё же неплохо.
— Где вы были прошлой ночью, сеньор Ромеро? — то ли Диего померещилось, то ли капитан в самом деле спрашивал с какой-то странной интонацией, так, словно для себя уже всё решил, и теперь только выжидает.
— Это моё дело! — ответил дон Мигель, — Прежде, чем отвечать, я хочу знать, в чём меня обвиняют.
— В том, что вы помогли бежать заговорщику Игнасио Торресу! В том, что вы — бандит Зорро! Повторяю свой вопрос: где вы были прошлой ночью? И не лгите, ваши пастухи в один голос сказали, что вы уехали со своего ранчо ещё вечером!
— Вас не касается, где я был, — в голосе дона Мигеля было ледяное презрение, — Но я не Зорро. А дон Начо не заговорщик.
— Наденьте это и возьмите шпагу! Докажите, что я не прав, — взгляд капитана Монастарио сделался хищным, — или боитесь?
Дон Мигель вспыхнул и схватил шпагу, но продержался недолго: у него не было средств, чтобы брать уроки фехтования у профессионального учителя, а боевого опыта не было вовсе, и капитан быстро обезоружил его, выбив шпагу из рук и оцарапав плечо и щёку.
— Стойте-стойте! — Диего перехватил руку коменданта, когда тот собирался ещё раз ударить шпагой безоружного противника, и Монастарио удивлённо поморщился: пальцы у «книжника» оказались неожиданно сильными, — Так нельзя, капитан! Дон Мигель — кабальеро, и он безоружен! Пока преступление не доказано, никто не вправе поступать с ним бесчестно!
— Доказательства — вопрос времени, — капитан ожёг дона Мигеля ненавидящим взглядом, — Уланы! Взять арестованного!
Дона Мигеля увели, Монастарио пошёл следом, но на пороге обернулся к провожавшему его Диего и прошипел:
— А вам, мальчик, лучше не вмешиваться во взрослые дела! — и захлопнул калитку.
Диего некоторое время стоял неподвижно, ярость душила его, и хотелось броситься вдогонку Монастарио и — да, без всякой шпаги — макнуть его носом в пыль. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь успокоиться, но в конце концов не выдержал: совершенно по-детски пнул стену и убежал переодеваться в чёрное.

Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка