Безумное чаепитие у Мартовского Зайца

… или Дурной сон

Экранизация фрагмента из нетленного произведения английского писателя, математика и философа Льюиса Кэррола «Алиса в Стране чудес» в постановке актеров сельского драм-кружка.

*************************************



… стоял стол, за которым пили чай Мартовский Заяц и Шляпник, а между ними сидел Соня Орешников. Он крепко спал. Мартовский Заяц и Шляпник пользовались им как диванной подушкой, поставив на него локти, и разговаривали через его голову.


«Как неудобно для Сони,— подумала Алиса.— Хорошо, что он спит и, вероятно, этого не чувствует».


Стол был очень велик, но все трое стеснились в одном углу его.
— Нет места! Нет места! — закричали они, увидев подходившую Алису.


— Здесь достаточно места! — с негодованием сказала Алиса и села в большое кресло в конце стола.


— Не угодно ли вина? — предложил Мартовский Заяц ободряющим тоном.
Алиса взглянула на стол, но там не было ничего, кроме чая.
— Я совсем не вижу вина, — заметила она.


— Здесь и нет никакого вина, — сказал Мартовский Заяц.


— В таком случае, не очень вежливо с вашей стороны предлагать его! — возразила Алиса сердито.
— Точно так же с твоей стороны не очень-то вежливо садиться без приглашения,— заявил Мартовский Заяц.


— Я не знала, что этот стол только для вас, — сказала Алиса: — он накрыт больше чем на троих.


— Тебе нужно подстричься, — произнёс Шляпник. Он в течение некоторого времени разглядывал Алису с большим любопытством, и это были первые его слова.


— Вы не должны касаться личностей, — строго ответила Алиса, — это неприлично!
Шляпник широко открыл глаза, услышав её замечание, но сказал лишь:
— Какое сходство между вороном и письменным столом?


«Ну теперь начинаются шутки! — подумала Алиса. — Я рада, что они стали загадывать загадки».
— Я уверена, что смогу разгадать это, — добавила она громко.


— Ты думаешь, что можешь ответить? — спросил Мартовский Заяц.
— Совершенно правильно, — произнесла Алиса.
— Тогда говори то, что ты думаешь, — предложил Мартовский Заяц.


— Я это и делаю, — поспешно ответила Алиса. — По крайней мере… по крайней мере, я думаю, что говорю,— это знаете ли, одно и то же.


— Совсем не одно и то же, — возразил Шляпник. — Ну, с таким же основанием ты можешь сказать, что «Я вижу, что ем» —то же самое, что «Я ем, что вижу!»


— С таким же основанием можно сказать, — добавил Мартовский Заяц: — «Я люблю, что имею» — то же самое, что «Я имею, что люблю».
— Может быть, ты скажешь ещё, — добавил Соня, который, очевидно, разговаривал во сне, — что «Я дышу, когда сплю» — то же самое, что «Я сплю, когда дышу»?


— Это и есть одно и то же для тебя!—сказал Шляпник. Здесь разговор оборвался, и компания с минуту сидела молча.
Всё это время Алиса вспоминала что только могла о воронах и письменных столах, но на память приходило очень мало. Шляпник первый нарушил молчание.


— Какое число сегодня?— сказал он, обращаясь к Алисе. Он достал из кармана часы и с беспокойством рассматривал их, то и дело встряхивая и прикладывая к уху.


Алиса подумала немного и сказала:
— Четвёртое.


— Отстали на два дня! — вздохнул Шляпник. — Я говорил тебе — сливочное масло не годится для механизма,— добавил он, сердито смотря на Мартовского Зайца.


— Это было превосходное масло, — виновато ответил Мартовский Заяц.


— Да, но с ним попали внутрь крошки! — проворчал Шляпник. — Ты не должен был смазывать механизм при помощи хлебного ножа.
Мартовский Заяц взял часы и мрачно поглядел на них. Затем он опустил их в чашку с чаем и снова на них поглядел.


Но он не мог придумать ничего лучшего, как повторить опять:
— Это было превосходное масло.
Алиса смотрела через его плечо с большим любопытством.
— Что за смешные часы! — удивилась она. — Они показывают число месяца и не могут показать, который час.


— А зачем? — пробормотал Шляпник. — Разве твои часы показывают, который год?
— Конечно, нет, — с готовностью ответила Алиса. — Но это потому, что на них всё время один и тот же год.


— То же самое как раз и с моими, — заметил Шляпник. Алиса была смущена: слова Шляпника, казалось, не имели никакого смысла, и, однако, они были сказаны по-английски.


— Я совсем не понимаю вас, — произнесла она как можно вежливее.
— Соня опят спит, — сказал Шляпник и налил немного горячего чая ему за шиворот.


Соня нетерпеливо тряхнул головой и проговорил, не открывая глаз:
— Конечно, конечно: это как раз то, что я сам хотел сказать.


— Ты уже разгадала загадку? — спросил Шляпник, опять обращаясь к Алисе.
— Нет, я сдаюсь,— ответила Алиса. — А какая отгадка?
— Не имею ни малейшего понятия, — сказал Шляпник.


— И я тоже,— сказал Мартовский Заяц.


— Я думаю, вы могли бы занять время чем-нибудь более полезным, — заметила Алиса. — Сейчас оно тратится напрасно, так как вы загадываете загадки, на которые нет ответа.


— Если бы ты знала Время, как я его знаю, — произнёс Шляпник, — ты не говорила бы, что растрачивается оно. Время — он.


— Я не знаю, что вы имеете в виду, — сказала Алиса.


— Где тебе знать! — возразил Шляпник, презрительно качая головой. — Я полагаю, что ты никогда даже не разговаривала с Временем!


— Может быть, и нет, — осторожно ответила Алиса, — но я отбивала время, когда училась музыке.


— А! Тогда всё понятно,—сказал Шляпник. — Он не терпит, когда его отбивают, как бифштекс. Вот если бы ты была в хороших отношениях с ним, он делал бы с часами всё, что ты пожелала бы.


Например, предположим, что сейчас девять часов утра— как раз время для начала занятий в школе. Ты бы только намекнула Времени — и в мгновение ока повернулись бы стрелки часов! Половина второго — пора обедать!


— Единственно этого я и хотел бы,— прошептал про себя Мартовский Заяц.


— Замечательная вещь, конечно, — сказала в раздумье Алиса, — но тогда… видите ли, я ещё не была бы достаточно голодной.


— Сначала, возможно, что и нет, — возразил Шляпник,— но ты могла бы сколько тебе угодно задерживать стрелки на половине второго.
— Не этот ли способ вы употребляете? — спросила Алиса. Шляпник печально покачал головой.


— Я — нет! — ответил он. — Мы поссорились в прошедшем марте—как раз перед тем, когда он становится сумасшедшим, ты знаешь (указывая чайной ложкой на Мартовского Зайца)… Это было на большом концерте, который давала Королева Червей. Я пел там тогда.

Тут Соня встряхнул головой и начал напевать сквозь сон: «Лейся, лейся, лейся...», и это продолжалось так долго, что они ущипнули его, чтобы он замолчал.


— Ну, только я кончил первую строфу,— сказал Шляпник, — как Королева вскочила и заорала: «Он убивает время! Долой ему голову!»
— Какая это чудовищная жестокость! — воскликнула Алиса.


— И с тех пор, — печально продолжал Шляпник, — Время не хочет делать того, о чём я говорю! Теперь у нас всегда — шесть часов.


У Алисы блеснула неожиданная мысль.
— Не потому ли здесь наставлено так много чайных приборов? — спросила она.


— Да, поэтому, — сказал, вздохнув, Шляпник. — У нас: постоянно время пить чай, и мы не успеваем помыть посуду в промежутках.
— Значит, вы должны передвигаться вокруг стола?— сказала Алиса.
— Так и есть, — подтвердил Шляпник: — мы меняем места, как только нам нужна чистая посуда.


— Но что происходит, когда вы снова возвращаетесь к началу стола? — осмелилась спросить Алиса.


— Предположим, что мы переменили предмет разговора, — зевая, прервал их Мартовский Заяц. — Я устал от всего этого. Я предлагаю, чтобы молодая леди рассказала нам сказку.


— Как жаль, но я не знаю ни одной сказки, — возразила Алиса, немного испуганная его предложением.
— Тогда пусть расскажет Соня!—закричали вместе Шляпник и Мартовский Заяц. — Проснись, Соня! — И они ущипнули его сразу с двух сторон.


Соня медленно открыл глаза.


— Я не спал, — сказал он хриплым, слабым голосом. — Я слышал каждое слово, которое вы, ребята, здесь произнесли.


— Расскажи нам историю! — потребовал Мартовский Заяц.
— Да, будьте добры, расскажите! — попросила Алиса.
— И побыстрее! — добавил Шляпник. — Иначе ты опять заснёшь, прежде чем кончишь.


Жили-были три сестрички, — быстро начал Соня. — Звали их Элси, Лэси и Тилли, а жили они на дне колодца…


— А что они ели? — спросила Алиса. Ее всегда интересовало, что люди едят и пьют.
— Кисель, — отвечал, немного подумав, Соня.


— Все время один кисель? Это невозможно, — мягко возразила Алиса. — Они бы тогда заболели.


— Они и заболели, — сказал Соня. — И очень серьезно.
Алиса пыталась понять, как это можно всю жизнь есть один кисель, но это было так странно и удивительно, что она только спросила:
— А почему они жили на дне колодца?


— Выпей еще чаю, — сказал Мартовский Заяц, наклоняясь к Алисе.


— Еще? — переспросила Алиса с обидой. — Я пока ничего не пила.


— Больше чаю она не желает, — произнес Мартовский Заяц в пространство.


— Ты, вероятно, хочешь сказать, что не можешь налить меньше, — возразил Шляпник.— Это очень легко налить больше, чем ничего.


— Никто не спрашивает вашего мнения, — сказала Алиса.


— Кто теперь касается личностей? — спросил Шляпник с торжеством.


Алиса совершенно не знала, что на это ответить. Чтобы выйти из затруднительного положения, она налила себе чаю и сделала бутерброд.


Затем она повернулась к Соне и повторила свой вопрос:
— Так почему же они жили на дне колодца?


Соня опять задумался и, наконец, сказал:
— Потому что в колодце был кисель.


— Таких колодцев не бывает, — возмущенно закричала Алиса. Но Шляпник и Мартовский Заяц на нее зашикали, а Соня угрюмо пробормотал:
— Если ты не умеешь себя вести, досказывай сама!


— Простите, — покорно сказала Алиса. — Пожалуйста, продолжайте, я больше не буду перебивать. Может, где-нибудь и есть один такой колодец.


— Тоже сказала — «один»! — фыркнул Соня.
Впрочем, он согласился продолжать рассказ.


— И надо вам сказать, что эти три сестрички жили припеваючи…
— Припеваючи? — переспросила Алиса. — А что они пели?


— Не пели, а пили, — ответил Соня. — Кисель, конечно.


— Мне нужна чистая чашка, — перебил его Шляпник. — Давайте подвинемся.


И он пересел на соседний стул. Соня сел на его место, Мартовский Заяц — на место Сони, а Алиса, скрепя сердце, — на место Зайца.


Выиграл при этом один Шляпник; Алиса, напротив, сильно проиграла, потому что Мартовский Заяц только что опрокинул себе в тарелку молочник.



Алисе не хотелось опять обижать Соню, и она осторожно спросила:
— Я не понимаю… Как же они там жили?


— Чего там не понимать, — сказал Шляпник. — Живут же рыбы в воде. А эти сестрички жили в киселе! Поняла, глупышка?


— Но почему? — спросила Алиса Соню, сделав вид, что не слышала последнего замечания Шляпника.
— Потому что они были кисельные барышни.


Этот ответ так смутил бедную Алису, что она замолчала.

— Так они и жили, — продолжал Соня сонным голосом, зевая и протирая глаза, — как рыбы в киселе. А еще они рисовали… всякую всячину… все, что начинается на M.



— Почему на M? — спросила Алиса.
— А почему бы и нет? — спросил Мартовский Заяц.


Алиса промолчала.
— Мне бы тоже хотелось порисовать, — сказала она, наконец. — У колодца.


— Порисовать и уколоться? — переспросил Заяц.


Соня меж тем закрыл глаза и задремал. Но тут Шляпник его ущипнул, он взвизгнул и проснулся.


-… начинается на M, — продолжал он. — Они рисовали мышеловки, месяц, математику, множество… Ты когда-нибудь видела, как рисуют множество?


— Множество чего? — спросила Алиса.
— Ничего, — отвечал Соня. — Просто множество!


— Не знаю, — начала Алиса, — может…


— А не знаешь — молчи, — оборвал ее Шляпник.


Такой неслыханной грубости Алиса не могла вынести. Она с величайшим отвращением встала и пошла прочь.


Соня немедленно заснул, и никто из оставшихся за столом не обратил ни малейшего внимания на уход Алисы, хотя она раз или два оглянулась, ещё надеясь, что её всё же позовут обратно.



В последнее мгновение она видела, как Шляпник и Мартовский Заяц пытались засунуть Соню в чайник.


— Во всяком случае, я никогда не вернусь сюда снова!— сказала Алиса. — Это самое бессмысленное чаепитие, которое я когда-нибудь встречала в жизни!


Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Barbie (Барби): Looks, Йога (MTM), коллекционные и 90-х