История одного хвостика

Последний топик про кошек чем-то зацепил, заставил вспомнит тех, кто жил у меня когда-то. И среди них, конечно, Кешку. Инокентия. Одного из любимых моих котов (жив он и по сей день, хотя нам с ним пришлось расстаться, к сожалению).
Вообще почти всех своих кошек я брала с улицы, в более или менее «запущенном» виде, и в очень разных возрастах. От нескольких дней до нескольких лет. Но Кешка по живучести сумел переплюнуть всех. Травм у него было столько, что такого переломанного кота я просто никогда не видела. Казалось, что котенка просто выкрутили, как выкручивают белье, переломав при этом все, что успело сломаться. У малыша были сломаны 6 ребер, обе передние лапки (одна — в 2 местах) и одна задняя. Причем переломы лап именно «крученые». Ну и отбито много всего из внутренностей.
Все это стало ясно потом, после рентгена. А поначалу я просто открыла дверь на истошное котеночье «Миу!» и увидела очаровательного пушистика. Серого. Он лежал и смотрел на меня. Подойти не пытался, но (вот странно) и особо больным не казался. Потому я спокойно взяла его на руки и очень удивилась, когда он практически завизжал от этого. Поскорей внесла орущего в дом, положила на диван. Он тут же успокоился и замолчал. Очень терпеливый был зверь…
Сама я могла понять о нем только одно: на передние лапы кот не встает. А отчего, почему — было не ясно (перелому-то «крученые», да на детские косточки… лапы не казались сломанными — осколки костей держались вместе, а отек еще не успел толком образоваться). Ну, пошли к врачу. Хорошо хоть я его догадалась положить на ровную жесткую поверхность, а не сунула в мягкую сумку. Переноски у меня в тот момент дома не случилось, хотя кот был — старый перс Мефодий. Так что «ехал» Кеша у меня в сетке для яиц — знаете, были такие. Похожие на клетки в расправленном виде.
Через часа три шатаний туда-сюда (рентген кошкам у нас делают в обычной, человеческой больнице — если договориться) картина прояснилась. И врач попытался наложить Кешке на лапу шину. Тот дал все проделать… и мужественно потерял от боли сознание. Шину тут же сняли. Так он, скажу сразу, и «зарастал» без них. Сам.
Вот как тогда выглядел этот зверенок:

Устроила я его в тазике, подстелив туда что не жалко — думала, что в туалет-то он будет ходить под себя. Ведь ни встать, ни сеть — только на спине и мог лежать. Ну и закрыла в ванной — мне было пора на работу, а дома в тот момент жила крупная довольно собака повышенной агрессивности. Так что я за котенка боялась. Мефодия-то она не трогала. привыкла. А тут новый зверь — черт знает, что будет. Оставила домашним записку — так мол и так, в ванной дитеныш, попробуйте иногда по чуть поить хоть.
С работы пару раз поинтересовалось — жив хоть? Уходила-то он был после всех мучений почти не в сознании. К моему приходу (а работала я вечерами тогда) это чудо природы было не только живо, но и перетащено в комнату. Все члены семьи (включая кота и собаку) сидели вокруг тазика. Двуногие активно сюсюкали. Четверолапые сдержанно тянули носы к тазу.
Мелкий хорошо пил воду с ложечки и так же лопал детское питание (так как его явно сильно ударили еще и в живот врач рекомендовал первое время именно мясное детское питание), и… не орал. То есть, было видно, что лапы у него как тряпочки, и совершенно не действуют, и что лежать он может только в одной позе — но и только. Он вполне реагировал на голоса. Мурчал, если гладили, следил за нами взглядом, и не на что не жаловался.
В смысле, не жаловался до вечера. Вечером начался концерт. Дите орало, вопило, и пыталось встать. От боли тут же падало, но придя в себя вопило снова. Со страшной силой. Мы водили вокруг хороводы, и не знали, что предпринять. Было это давненько, круглосуточная ветеринарка в городе была одна и далеко. Но мы уже совсем было собрались тащить Кешку туда, хотя не было похоже, что его беспокоит именно боль…
Как вдруг дедушка изрек: «Да в туалет он хочет» (выросший в деревне дедушка сказал несколько иначе, но я не стану шокировать публику). И… оказался прав. Стоило высадить Кешку в Мефкин лоток, как он успокоился. Ну… как — «высадить»… скорей уж «вывесить над лотком». При этом его держать-то было особо не за что, ребра-то переломаны. Но зверю вполне хватило того, что его задние лапы стоят, а передние касаются лотка. Он с огромным облегчением сделал свои дела, и уснул, едва вернули в тазик. Мы вздохнули, успокаиваясь…
… Рано радовались. Ходить «под себя» кот не желал. Ну и, понятное дело, в 3 ночи, в 6 утра… и так далее… его требовалось «вывешивать» над лотком. А, да… а в 5 утра еще и кормить. Не знаю, почему, но это был священный час. Никакие отмазы не принимались — кормить, и все!
Орал Кешка только если хотел в туалет, есть или пить. От боли — никогда. Терпеливо переносил все назначенные ему уколы и запихивание в пасть таблеток. И… через три дня начал переворачиваться и пытаться сесть.

С этого момента лежать один он все чаще отказывался, требуя, чтобы его носили на руках (а брать-то страшно было, с его ребрами).

А еще через неделю — встал и потребовал, чтобы его выпустили из таза. Обломался. Мы боялись за кости. Вот тогда он устроил нам полноценный ад — с бесконечным ором и завываниями. Но мы боялись! Да и врач еще не дал отмашку.
Надо сказать, что моя очень злая собака часто пыталась сунуть свой нос в таз. И получала когтистой лапой. Сперва. А потом — просто лапой. Без когтей. Когда она в ответ лизнула котенка в нос, мы перестали осторожничать. Ну вот она-то и решила за нас, просто зубами за шкирку как-то раз выкрав оруна из ванной. Мы убедились, что кот сносно ходит, и оставили его в покое.

И Кешка начал осваивать квартиру. Вскоре оказалось, что белкой он не родился только по какому-то недоразумению. Прыгать с кровати из одной комнаты на диван в другой комнате (комнаты были смежные) — это было детское развлечение. Или с пола на шкаф… низенький, но все ж — шкаф. А от туда — на верхнюю планку двери, где он чаще всего и лежал.
Время шло, кот рос. И вырос вот в такое чудо:


Тут ему где-то год. А на дворе — снова было лето. Мы переехали в другую квартиру, собака осталась у родителей, и с Кешей делил кров только персидский кот Мефодий. Очень степенная личность, не склонная к проказам. Честно сказать — он нас избаловал. То есть мы привыкли, что Меф на свободу не стремиться, и достаточно умен, чтобы не падать с балкона (прежняя квартира была на 2 этаже, эта — на 3), и этот самый балкон от котов не закрывали.
Кеша на нем торчал постоянно — алкал крови окрестных котов. Смотрел на них сверху, и тихо, но грозно подвывал. «Дитя улиц, что с тебя взять?!» — без слов говорил осуждающий взгляд Мефодия. А еще Кешка любил прыгать с балкона в комнату. В смысле — на подоконник. Открытое окно было рядом с балконом. И очень хорошо, что это все ж было наше окно…
Прыгал-прыгал, и… допрыгался.
Третий невысокий этаж и мягкий газон — для здорового кота пустяк. Но мы испугались не на шутку. Но все обошлось. Зверь был здоров, весел и полон интереса к улице.
С этого момента кот решил, что пора ему осваивать новую территорию. Вспомнил, что он таки Инокентий, и интеллигентно помяфкал у двери, и поскреб ее лапой. А, когда его не выпустили через эту самую дверь, снова прыгнул с балкона. Уже намеренно. И ушел охотится и бить котам морды. Ухаживать за кошечками он не мог, так как стерилизовать его все ж пришлось еще в котячестве (аргументы врача уже не помню, но что-то там было связано именно с тем, что мелкий был сильно избит).
Слава богам, к тому моменту он у нас был уже привит от всего, чего можно. В общем, погулял и вернулся. Но пришлось выпускать. Хотя именно его почему-то мы не планировали делать гуляющим котом — может, в силу того, что не знали еще соседей, а может из-за Мефы, который прекрасно жил дома.
Кешка же дома жить отказывался наотрез. Ему были нужны мыши, воробьи и дуэли. А еще он любил гулять с нами рядом — как собака. Может, у нашей собаки и научился. И частенько они топали рядышком — она на поводке, он сам по себе. И такие прогулки были мной особенно любимы.
А еще Кешка умел лечить. Приходил и ложился, прижимаясь к больному месту. Грел… и боль отпускала.
Грел он меня и всю беременность — а она была очень тяжелой, все время с болями и угрозой. Я почти не вставала. И оба кота с меня почти не слезали. Диван, книжка и кошачье тихое мурчание дуэтом — вот мои самые светлые воспоминания в те месяцы.
Кстати, только на мне эти двое и соглашались сидеть рядом — вообще коты друг друга недолюбливали. С собакой у Кешки и то были лучше отношения, чем с Мефкой.


Совсем не похожие были звери — серый задира и рыжий комок пуха и степенности. Но одинаково мной любимые.

А потом родился ребенок… нет, коты не мешали, все было прекрасно. До полугода. А потом у мелкого вдруг неясно на что начались аллергические отеки. Причину так и не нашли, но было дико страшно. Убиралось все, что могло вызвать аллергию. И коты — тоже. Меф отправился к собаке и родителям, где через пол года умер от старости, успев тяжело переболеть (инсульт). Кешку приютили мои друзья. И… так он у них и остался. В частном доме с большим участком, на почти деревенской улочке ему, гулене, понравилось больше. Мы иногда видимся. И он все так же мне мурчит, уминая лапами колени. Совсем здоровыми лапами. Только если прощупать — на каждой есть утолщение. Костные мозоли на тех местах, что когда-то были переломаны.

Смотрите больше топиков в разделе: В мире животных: смешные фото питомцев и зверей