Мастерская Йолли Не всему еще жизнь научила

Не всему еще жизнь научила, больно стукая носом о дверь:
Если что-то тебе посулили, ты посулам не очень-то верь.
Пусть ты сам никогда не забудешь, если слово кому-то даешь,
Но тебя — вот уж истинно, — люди проведут просто так, ни за грош.
Это очень жестокая мудрость, но у жизни таких хоть коси:
Никого, как бы ни было худо, никогда ни о чем не проси.
Те же люди, кого не однажды из дерьма приходилось тянуть,
Или прямо и просто откажут, или чем-то потом попрекнут.
Что бы ни было завтра с тобою, ты завета держись одного:
Никогда не сдавайся без боя, и не бойся — нигде, никого.
Передряги бывают не сахар, станет видно, насколько ты крут:
Никому не показывай страха, а не то — налетят и сожрут.

Исенгрим Фаоильтиарна, Железный Волк, эльф-повстанец из «Ведьмака» для меня очень долго являлся воплощением этих строчек. Злых строчек, страшных, но очень часто правильных и жизненных. Слишком жизненных, поэтому очень легко запомнившихся, ОТПЕЧАТАННЫХ где-то внутри. Тяжелый персонаж, злой, по иному не выжить, когда предают все вокруг, а тебе уподобиться мешает последняя гордость — «мы не люди». И если честно, воплощать это стремительно ступающее по лезвию клинка существо было страшно. Зачем я ему — такая? Зачем ему мой Дом…
А потом Йолли опять приснился сон. Не просто сон, а ожившая фигурка, фэтан работы Йолли, этот самый эльф, которому почему-то надо было привести в порядок покалеченное плечо. В окно бился ветер, а недомастер-кукольник пытался привести в порядок судорожно колотящееся сердце и понять, сон вокруг или уже нет?
Голову лепить было сложно, особенно потому что «лицо эльфа уродовал страшный шрам через лоб, переносицу и всю щеку». Признаю честно — я очень не люблю делать шрамы на лицах и телах, это мешает существам потом, и «уродовать» не получилось. Получилось видимое, но мало портящее лицо напоминание о далеком мире.
Исенгрим не возражал. Правда, пока голова лежала в ожидании тела смотрела она совершенно скептически, и даже считала, что ее и вовсе никогда не приделают на место. Потом взгляд почему-то стал еще более настороженным — ни одежды, ни клинка… что, ради забавы делала, на посмеяться?
Тут уже Йолли фыркнула и устроила фотосессию: мол, представь себе, вот для такого и делала. По-моему, эльф крепко удивился. А потом — вдруг, — начал довольно охотно позировать: просила, так что получай.







Шить то, что он хотел, было не очень сложно, Исенгрим не привередничал. Тот, кому приходилось ходить в лохмотьях, снятых с еще теплого трупа, привередничать и не станет… Больше задумывалась я — должно быть красиво и аккуратно, а кроме-то достаточно удобно и тепло. Потом была очередь меча — ы-ы-ы сколько же нервов ушло на это чудо инженерии! А потом Исенгрим был, наконец, взят на первый выезд — так совпало, что на новой, весьма проходимой машине по полузаброшенным странным местам. И получились довольно своеобразные кадры.







По-моему, останки домов и прочих строений на фоне одичавшей степи ему нравятся. Может, потому что людские, может — что-то напоминают. Природа одержала верх над цивилизацией, хотя бы здесь. И ветер всетакже струится над степью, как века назад.
Жизнь — не очень красивая штука…
Все мы чаем добра и любви,
А она нам — за кукишем кукиш…
Так восславь ее, брат, и — живи…

Смотрите больше топиков в разделе: Авторские текстильные куклы: Вальдорфские, Тильды (Tilda), Снежки