Мама стареет
Доброго всем дня! Прочитала такую трогательную историю, есть над чем задуматься… берегите мам! фото взято из интернета, рассказ собственно тоже, автор в конце)
МАМА СТАРЕЕТ
— Мама! Ну, ты опять! – Нина с отвращением захлопнула крышку унитаза и нажала на кнопку слива. – Неужели так трудно смывать за собой!
Она в ярости вышла из туалета и направилась в комнату матери.
Зоя Петровна сидела на кровати съежившись. Маленькая, хрупкая, почти прозрачная. И когда только она из статной сильной женщины превратилась в такую малышку?
— Ниночка, я опять забыла? Да? – она беспомощно смотрела испуганными глазами на дочь. – Прости, милая, ты же знаешь, я не специально.
— Мама, ну что мне с тобой делать? Ладно я все это вижу, но ведь и Михаил видит, и Ромка
— Прости, прости меня, Ниночка, я буду внимательней, — Зоя Петровна умоляюще смотрела на дочь.
— Да ну, что с тебя возьмешь? – Нина махнула рукой и вышла из комнаты.
Мама стремительно старела. Нина помнила, как не так уж давно Зоя Петровна была вполне самостоятельной, сильной и очень умной женщиной. К ней можно было обратиться за помощью, за советом. Да и просто поболтать с ней было всегда приятно.
Всесторонне эрудированная, с острым умом, Зоя Петровна при этом отличалась удивительно добрым и веселым нравом. И все Нинины подруги с самого детства говорили, что ей очень повезло с мамой.
Ни у кого не было такой замечательной мамы. И всю свою жизнь Нина знала, что у нее есть, на кого опереться, к кому обратиться за поддержкой. А тут вдруг к маме неожиданно подкралась старость. Неприятная, холодная, липкая, плохо пахнущая и туповатая.
Теперь с мамой не поговоришь. Не спросишь у нее совета, не сядешь у ее ног, уткнувшись в колени, не поплачешь, жалуясь на начальника или усталость. Теперь мама сама, как ребенок. Глупый, медлительный ребенок.
Нина вошла в кухню, где за столом сидел муж Михаил и пятнадцатилетний сын Ромка. Они разгадывали какую-то головоломку. И вид их озадаченных и сосредоточенных лиц немного успокоил Нину.
— Мам, — вдруг пробурчал Ромка. – А почему ты в суп мясо так крупно режешь?
— Не знаю, сынок, — растерялась Нина. – А почему ты спрашиваешь? Тебе не нравится?
— Мне нравится… — рассеянно проговорил Ромка, вертя в руках деталь головоломки. – Только бабушка прожевать не может, вытаскивает изо рта и на стол кладет.
— Тебе неприятно, да? – понимающе кивнула Нина и виновато добавила. – Я скажу бабушке, чтобы она так не делала.
— Нет, мне нормально, — продолжал Ромка, разглядывая деталь. – Просто получается, что бабушка плохо питается. А это вредно для здоровья.
— Ааа, — Нина озадаченно смотрела на сына. – Я буду мельче резать.
— Ты лучше фрикадельки делай, — вскинул на нее глаза сын. – Как мне делала, помнишь? Когда у меня зубы выпали, и я жевать не мог. Тебе же бабушка тоже делала, когда ты маленькая была.
— Делала, — кивнула Нина, чувствуя, как краснеет.
— И еще, Нин, — вдруг вступил в разговор муж Михаил. – Ты Зою Петровну не ругай, пожалуйста, за туалет. Мы с Ромкой переживем, не волнуйся. А то ты ее ругаешь, а нам потом неудобно, что она нас стесняется.
— Да, мам, не ругай бабушку, — смотрел на Нину широко раскрытыми глазами Ромка. – А я обещаю, что не буду вас с папой ругать, когда вы старые станете.
— Хорошо, сынок, — Нина, еле сдерживая слезы, вышла из кухни.
Она немного постояла в коридоре, стараясь успокоиться. А потом пошла в комнату матери.
— Мам, — позвала она Зою Петровну, которая сидела на стуле возле окна и смотрела на улицу. – Мама.
— Да, Ниночка, — обернулась Зоя Петровна. – Что-то случилось, родная?
— За то, что я глупая и грубая, — Нина положила голову матери на колени. – И нетерпимая. И злая.
— Нина, не говори так, — строго сказала Зоя Петровна. – Мне неприятно, когда ты так говоришь про себя. Что это на тебя вдруг нашло?
— Пообещай мне, что ты не умрешь, — попросила вдруг Нина и расплакалась.
— Дочь, ты чего? – гладила Зоя Петровна Нину по голове. – Конечно, не умру. Даже и не собираюсь.
— Мне очень страшно, что тебя не будет. Как же я буду одна?
— Ниночка, я же здесь, с тобой. Ты не одна. Ну, что на тебя нашло то?
— Нет, нет, все в порядке, — Нина вытерла слезы и встала. – Ладно, пойду ужин готовить. Суп с фрикадельками будешь?
— Буду, — заулыбалась Зоя Петровна.
«И что я кидаюсь на нее, как собака, — думала она. – Даже Ромка замечание сделал. Стыдно то как. Подросток больше понимает, чем взрослая тетка. А ведь сама даже думать боюсь, что со мной будет, когда ее не станет. Не буду больше ругать ее. Вот пусть меня Бог накажет, если еще хоть раз сорвусь!»
Автор: Рассказа Вера Кот
Смотрите больше топиков в разделе: Интересное и необычное: фотоподборки, факты, разное
МАМА СТАРЕЕТ
— Мама! Ну, ты опять! – Нина с отвращением захлопнула крышку унитаза и нажала на кнопку слива. – Неужели так трудно смывать за собой!
Она в ярости вышла из туалета и направилась в комнату матери.
Зоя Петровна сидела на кровати съежившись. Маленькая, хрупкая, почти прозрачная. И когда только она из статной сильной женщины превратилась в такую малышку?
— Ниночка, я опять забыла? Да? – она беспомощно смотрела испуганными глазами на дочь. – Прости, милая, ты же знаешь, я не специально.
— Мама, ну что мне с тобой делать? Ладно я все это вижу, но ведь и Михаил видит, и Ромка
— Прости, прости меня, Ниночка, я буду внимательней, — Зоя Петровна умоляюще смотрела на дочь.
— Да ну, что с тебя возьмешь? – Нина махнула рукой и вышла из комнаты.
Мама стремительно старела. Нина помнила, как не так уж давно Зоя Петровна была вполне самостоятельной, сильной и очень умной женщиной. К ней можно было обратиться за помощью, за советом. Да и просто поболтать с ней было всегда приятно.
Всесторонне эрудированная, с острым умом, Зоя Петровна при этом отличалась удивительно добрым и веселым нравом. И все Нинины подруги с самого детства говорили, что ей очень повезло с мамой.
Ни у кого не было такой замечательной мамы. И всю свою жизнь Нина знала, что у нее есть, на кого опереться, к кому обратиться за поддержкой. А тут вдруг к маме неожиданно подкралась старость. Неприятная, холодная, липкая, плохо пахнущая и туповатая.
Теперь с мамой не поговоришь. Не спросишь у нее совета, не сядешь у ее ног, уткнувшись в колени, не поплачешь, жалуясь на начальника или усталость. Теперь мама сама, как ребенок. Глупый, медлительный ребенок.
Нина вошла в кухню, где за столом сидел муж Михаил и пятнадцатилетний сын Ромка. Они разгадывали какую-то головоломку. И вид их озадаченных и сосредоточенных лиц немного успокоил Нину.
— Мам, — вдруг пробурчал Ромка. – А почему ты в суп мясо так крупно режешь?
— Не знаю, сынок, — растерялась Нина. – А почему ты спрашиваешь? Тебе не нравится?
— Мне нравится… — рассеянно проговорил Ромка, вертя в руках деталь головоломки. – Только бабушка прожевать не может, вытаскивает изо рта и на стол кладет.
— Тебе неприятно, да? – понимающе кивнула Нина и виновато добавила. – Я скажу бабушке, чтобы она так не делала.
— Нет, мне нормально, — продолжал Ромка, разглядывая деталь. – Просто получается, что бабушка плохо питается. А это вредно для здоровья.
— Ааа, — Нина озадаченно смотрела на сына. – Я буду мельче резать.
— Ты лучше фрикадельки делай, — вскинул на нее глаза сын. – Как мне делала, помнишь? Когда у меня зубы выпали, и я жевать не мог. Тебе же бабушка тоже делала, когда ты маленькая была.
— Делала, — кивнула Нина, чувствуя, как краснеет.
— И еще, Нин, — вдруг вступил в разговор муж Михаил. – Ты Зою Петровну не ругай, пожалуйста, за туалет. Мы с Ромкой переживем, не волнуйся. А то ты ее ругаешь, а нам потом неудобно, что она нас стесняется.
— Да, мам, не ругай бабушку, — смотрел на Нину широко раскрытыми глазами Ромка. – А я обещаю, что не буду вас с папой ругать, когда вы старые станете.
— Хорошо, сынок, — Нина, еле сдерживая слезы, вышла из кухни.
Она немного постояла в коридоре, стараясь успокоиться. А потом пошла в комнату матери.
— Мам, — позвала она Зою Петровну, которая сидела на стуле возле окна и смотрела на улицу. – Мама.
— Да, Ниночка, — обернулась Зоя Петровна. – Что-то случилось, родная?
— За то, что я глупая и грубая, — Нина положила голову матери на колени. – И нетерпимая. И злая.
— Нина, не говори так, — строго сказала Зоя Петровна. – Мне неприятно, когда ты так говоришь про себя. Что это на тебя вдруг нашло?
— Пообещай мне, что ты не умрешь, — попросила вдруг Нина и расплакалась.
— Дочь, ты чего? – гладила Зоя Петровна Нину по голове. – Конечно, не умру. Даже и не собираюсь.
— Мне очень страшно, что тебя не будет. Как же я буду одна?
— Ниночка, я же здесь, с тобой. Ты не одна. Ну, что на тебя нашло то?
— Нет, нет, все в порядке, — Нина вытерла слезы и встала. – Ладно, пойду ужин готовить. Суп с фрикадельками будешь?
— Буду, — заулыбалась Зоя Петровна.
«И что я кидаюсь на нее, как собака, — думала она. – Даже Ромка замечание сделал. Стыдно то как. Подросток больше понимает, чем взрослая тетка. А ведь сама даже думать боюсь, что со мной будет, когда ее не станет. Не буду больше ругать ее. Вот пусть меня Бог накажет, если еще хоть раз сорвусь!»
Автор: Рассказа Вера Кот
Смотрите больше топиков в разделе: Интересное и необычное: фотоподборки, факты, разное






Обсуждение (21)
Желаю всем что бы ваши мамы жили долго — долго, и моя мама тоже.
Спасибо за топик.
Никто, увы, не знает, что у него с головой с годами будет. Но, насколько я знаю, процесс медикаментозно затормозить можно, если вовремя к врачу обратиться.
Не кидайте тапками- это касается лишь меня)))… у меня нет родителей… и давно… так, что я ни за кем не ухаживаю… и не хочу, чтобы за мной… очень надеюсь, что так и будет!
Пока мы живы, можно всё исправить,
Всё осознать, раскаяться, простить.
Врагам не мстить, любимым не лукавить,
Друзей, что оттолкнули, возвратить.
Пока мы живы, можно оглянуться,
Увидеть путь, с которого сошли.
От страшных снов очнувшись, оттолкнуться
От пропасти, к которой подошли.
Пока мы живы… Многие ль сумели
Остановить любимых, что ушли?
Мы их простить при жизни не успели,
И попросить прощенья не смогли…
Когда они уходят в тишину,
Туда, откуда точно нет возврата,
Порой хватает нескольких минут
Понять – о, Боже, как мы виноваты!
И фото – чёрно-белое кино.
Усталые глаза – знакомым взглядом.
Они уже простили нас давно
За то, что слишком редко были рядом,
За не звонки, не встречи, не тепло.
Не лица перед нами, просто тени…
А сколько было сказано «не то»,
И не о том, и фразами не теми.
Тугая боль, – вины последний штрих, –
Скребёт, изводит холодом по коже.
За всё, что мы не сделали для них,
Они прощают. Мы себя – не можем…
А вот моя мама не успела постареть…
Помню, особенно тоскливо было в мой День рождения в год её смерти, какая-то ниточка порвалась… И теперь мой День рождения стал для меня обычным днём.
Вот и у меня как-то так наверное.
(Автор — Mila Miller)
«МАМА»
Забрала к себе жить маму. Навсегда. Ничего заранее не решая, просто одним днем, с одним пакетом. В пакете — колготки, тапочки с надписью «Лучшей бабушке на свете» (подарок моих детей), теплый халат с рубашкой и почему-то наволочка. Мама пакет собирала сама.
Теперь у меня дома уже три недели живет старенькая девочка лет четырех. Худенькая, с белоснежной гулькой на голове, в хлопчатых колготках гармошкой на щиколотках. Она гуляет по коридору, мелко шаркая теплыми тапочками, осторожно останавливается у порога и высоко поднимает ноги, переступая невидимые препятствия. Улыбается собаке в коридоре. Слышит невидимых людей и рассказывает мне ежедневные новости от них. Стесняется и много спит. Аккуратно кусает шоколадку (я все время ей подкладываю в комнату шоколад) и запивает чаем, придерживая чашку двумя руками — одна рука дрожит. Страшно боится потерять с тонкой руки обручальное кольцо, всё время его проверяет. Я вдруг вижу, какая она старенькая и беспомощная. Она просто отпустила себя, расслабилась и перестала играть во взрослую. И доверила полностью, абсолютно, во всех мелочах свою жизнь мне. И самое главное для нее — когда я дома. Она так облегченно выдыхает, когда я вхожу с улицы, что я стараюсь надолго не уходить.
И я опять каждый день варю суп к обеду, как детям в детстве, опять на столе появилась вазочка с печеньем.
Что я чувствую? Сначала — ужас. Она была самостоятельной, все три года после папиной смерти хотела жить одна. Я ее понимаю — впервые в жизни, в свои восемьдесят мама делала то, что хочет сама. Этот треклятый то
У меня есть теперь дома дочка восьмидесяти трех лет и я счастлива, что Бог дал мне возможность сделать ее закат счастливым, а свою дальнейшую жизнь — спокойной, без душевных терзаний. Мама, спасибо, что ты — у меня. Будь, пожалуйста, подольше