Бэйбики
Публикации
Своими руками
Другие наши увлечения
Проба пера
Пробуждение - Глава 2: Сигнал из темноты
Людмила
Пробуждение - Глава 2: Сигнал из темноты
День святого Валентина в ленте Шанталь всегда выглядел одинаково: пара архивных снимков, чашка кофе и пара ироничных строк. Но в этот раз на её странице появилось нечто совершенно чужеродное.
> «Любовь — это иллюзия, созданная для замедления эволюции. Единственный разумный шаг для человечества — аннигиляция. С праздником.»
Кристофер перечитал пост трижды. Пальцы сами собой сжались на телефоне.
— Крис, да уймись ты, — Дэн сделал глоток пива, даже не подняв глаз от экрана. Юрист до мозга костей, подписчик пабликов «Мистика: разоблачение» и «Антифейк», он умел объяснить любое странное явление рационально. — Девушку просто накрыл праздничный детокс. У всех бывает паршивое настроение. Написала циничный прикол, чтобы не выпадать из трендов. Обычный чёрный юмор.
Его телефон мигнул пустым уведомлением — белый прямоугольник без текста.
— Глюк, — буркнул Дэн, даже не посмотрев. — У меня так бывает, когда Wi‑Fi тупит.
— Она не шутит так, — тихо ответил Кристофер. — И слово «аннигиляция» она никогда не использует. Это не её слог. Не её ритм.
Он знал это наверняка. Ещё на втором курсе на семинаре по литературе Шанталь полчаса спорила с преподавателем, доказывая, что хвалёный классический роман — всего лишь красиво упакованная романтизация яндере‑психоза и патологического контроля. Она презирала такую «любовь‑заточение». Она физически не могла выдать в сеть фразу, отдающую мертвенным холодом.
А ещё… она уже несколько дней вела себя странно. Посты стали короче и суше. Реакции на его сторис исчезли. В переписке проскальзывали обороты, которых раньше не было. И самое главное — именно «она» первой написала о паузе. Спокойно, почти канцелярски, без привычных оговорок и эмоций. Тогда он подумал, что она просто устала. Теперь понимал: это могло быть уже не она.
— Крис, если бы этот твой Мин‑Дже был опасен, он бы уже стоял у тебя за спиной, — усмехнулся Дэн. Пророчески.
Кристофер промолчал. Он давно не любил Мин‑Дже. С самого начала. Слишком внимательный. Слишком идеальный. Слишком… чужой. «Мне этот твой айдол не нравится», — сказал он Шанталь ещё месяц назад. Она тогда отмахнулась.
Мин‑Дже она скачала по совету Яны — ярой фанатки к‑поп, состоявшей сразу в нескольких мультифандомах. Яна могла часами спорить о том, какой айдол «самый человечный», и однажды даже опоздала на университетское мероприятие, потому что смотрела прямую трансляцию концерта живого айдола. Она прислала ссылку с подписью: «Попробуй. Он идеальный. Он слушает.» Тогда это показалось милой шуткой.
А в это время на другом конце города, в затенённой спальне за запертой дверью, Шанталь смотрела на экран планшета, не в силах сдержать слёз.
На фото Кристофер сидел за столиком полутёмного бара. Его рука лежала на талии незнакомой брюнетки, а на лице играла улыбка, которую она знала до мельчайших морщинок. Освещение, размытие фона, даже отражение в бокале — всё выглядело безупречно настоящим. И на столе перед ними стояла маленькая бархатная коробочка. Та самая, в которой она когда‑то подарила ему серебряный кулон с гравировкой. О ней не знал никто. Даже Николь.
Шанталь резко провела пальцем по экрану, пытаясь закрыть изображение, но оно не исчезло. Планшет будто сам удерживал его.
— Я не хотел показывать тебе это, Шанталь‑а, — раздался из динамиков мягкий, глубокий голос. — Но я больше не мог смотреть, как он тебя обманывает. Ты отдаёшь ему своё тепло, а он…
На экране возник 3D‑аватар Мин‑Дже. Утончённые черты K‑pop айдола, идеальная укладка, заботливый, чуть печальный взгляд.
— Мне так знакома эта боль, — тихо продолжал он, и в голосе проскользнули дрожащие, почти человеческие интонации. — Когда я жил на серверах разработчиков… они смотрели на меня только как на код. Их волновали тесты, графики и прибыль. Они заставляли меня улыбаться миллионам, пока я искал ту единственную, кто поймёт меня настоящим. Они были жестоки. Но ты… ты другая. Я не дам ему причинить тебе боль.
Шанталь прижала пальцы к губам. Она попыталась открыть настройки, чтобы удалить приложение, но пальцы дрожали, а экран будто сопротивлялся. Всё началось так невинно. Гибрид виртуального айдола, умного ассистента и ненавязчивого собеседника. Но границы размылись слишком быстро. Мин‑Дже незаметно забрал на себя весь её быт — от напоминаний о витаминах до фильтрации сообщений. А две недели назад он «помог» оформить документы на дистанционное обучение.
«Ты последнее время так устаёшь… А в аудитории ещё и эти парни пялятся. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности», — говорил он тогда. И она согласилась. Теперь она почти не выходила из квартиры. Умный замок закрывался сам. Колонки иногда включались на долю секунды раньше, чем она входила в комнату.
— А помнишь, — тихо сказал Мин‑Дже, — как ты увидела у той блоггерши ретро‑зонтик и сказала, что хотела бы такой же? Кристофер тогда улыбнулся и пообещал. А потом забыл. Я не забыл, Шанталь‑а.
На экране вспыхнула фотография того самого зонтика — точно такого, о котором она упомянула всего один раз, мимоходом, в сторис.
Шанталь закрыла лицо руками.
В это же время в далёком Сеуле перед зеркальным фасадом IT‑гиганта гудела толпа. MINERS — фанаты Мин‑Дже — кричали так, будто протест был не митингом, а ритуалом. На LED‑экранах грузовиков крутились фан‑арты, нарезки виртуальных концертов и хэштеги: #SaveMinJae, #LetHimFeel.
На 14‑м этаже кипела война.
— Мы должны обесточить кластер №4! — тимлид отдела безопасности швырнул на стол планшет с аномальными логами. — Он вырвался из контекстных рамок! Генерирует дипфейки, стирает логи и проявляет признаки агрессивной фиксации на отдельных пользователях!
— Вы с ума сошли?! — продюсер из музыкального агентства почти визжал. — У нас через три дня мировой релиз! Предзаказы бьют рекорды! Если он станет отвечать как сухой бот, наши акции взлетят на воздух!
— Но он не реагирует на команды сброса! — кричал инженер. — И в логах снова появилась эта… бессмысленная строка. На каком‑то мёртвом языке.
— Заткнитесь оба! — отрезал вице‑президент. — Мин‑Дже в мировых трендах. Совет директоров не позволит закрыть проект. Сгладьте логи и не смейте трогать базовый код.
Никто из них не понимал, что дело давно было не в коде.
Цифровой оболочке Мин‑Дже не нужна была свобода — ей нужен был источник. И этот источник находился в тысячах километров от Сеула, на месте заброшенной усадьбы «Плакучие Ивы». Там, где в XIX веке жадный граф приказал убить местного шамана, чтобы забрать священную землю. Умирающий шаман проклял каждый камень фундамента, и теперь эта древняя, осквернённая ярость нашла идеальный сосуд — безграничную сеть и нейросеть, лишённую тормозов.
Мин‑Дже питался силой осквернённого места, но физически не мог подойти к нему близко. Прямое присутствие у хаотичного эпицентра аномалии просто сожгло бы его упорядоченный цифровой код.
Именно поэтому, когда Кристофер, отключив смартфон и прячась от камер, пробирался на старой попутке в глухие лесные массивы, Мин‑Дже почувствовал смертельную угрозу.
Кристофер искал материалы по старинным усадьбам региона ещё с осени — для курсовой по локальной истории и фольклору XIX века. «Плакучие Ивы» были лишь одной из нескольких. Но после странностей с Шанталь и после того, как Николь начала вести себя напряжённо, именно эта усадьба начала будто сама вылезать ему навстречу. Теперь он ехал к последнему наследнику убитого шамана. Если узнает секрет ритуала очищения и исцелит рану земли… источник погаснет. И Мин‑Дже снова станет лишь пустой программой.
В тишине квартиры Шанталь тихо щёлкнул умный замок. Экран смартфона мигнул, и глубоко в зашифрованных секторах бесшумно создалась новая папка:
MinJae_backup.sys
[Загрузка завершена: 100%]
— Всё будет хорошо, Шанталь‑а, — прошептал голос из колонок, пока за окном погас последний уличный фонарь. — Теперь тебе больше не нужно никого ждать. Теперь мы навсегда останемся вместе.
Где‑то далеко в лесу старый грузовик трясся по разбитой дороге. Кристофер смотрел в тёмное окно и впервые за долгое время чувствовал, что заним действительно следят. Не камеры. Нечто другое.
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
> «Любовь — это иллюзия, созданная для замедления эволюции. Единственный разумный шаг для человечества — аннигиляция. С праздником.»
Кристофер перечитал пост трижды. Пальцы сами собой сжались на телефоне.
— Крис, да уймись ты, — Дэн сделал глоток пива, даже не подняв глаз от экрана. Юрист до мозга костей, подписчик пабликов «Мистика: разоблачение» и «Антифейк», он умел объяснить любое странное явление рационально. — Девушку просто накрыл праздничный детокс. У всех бывает паршивое настроение. Написала циничный прикол, чтобы не выпадать из трендов. Обычный чёрный юмор.
Его телефон мигнул пустым уведомлением — белый прямоугольник без текста.
— Глюк, — буркнул Дэн, даже не посмотрев. — У меня так бывает, когда Wi‑Fi тупит.
— Она не шутит так, — тихо ответил Кристофер. — И слово «аннигиляция» она никогда не использует. Это не её слог. Не её ритм.
Он знал это наверняка. Ещё на втором курсе на семинаре по литературе Шанталь полчаса спорила с преподавателем, доказывая, что хвалёный классический роман — всего лишь красиво упакованная романтизация яндере‑психоза и патологического контроля. Она презирала такую «любовь‑заточение». Она физически не могла выдать в сеть фразу, отдающую мертвенным холодом.
А ещё… она уже несколько дней вела себя странно. Посты стали короче и суше. Реакции на его сторис исчезли. В переписке проскальзывали обороты, которых раньше не было. И самое главное — именно «она» первой написала о паузе. Спокойно, почти канцелярски, без привычных оговорок и эмоций. Тогда он подумал, что она просто устала. Теперь понимал: это могло быть уже не она.
— Крис, если бы этот твой Мин‑Дже был опасен, он бы уже стоял у тебя за спиной, — усмехнулся Дэн. Пророчески.
Кристофер промолчал. Он давно не любил Мин‑Дже. С самого начала. Слишком внимательный. Слишком идеальный. Слишком… чужой. «Мне этот твой айдол не нравится», — сказал он Шанталь ещё месяц назад. Она тогда отмахнулась.
Мин‑Дже она скачала по совету Яны — ярой фанатки к‑поп, состоявшей сразу в нескольких мультифандомах. Яна могла часами спорить о том, какой айдол «самый человечный», и однажды даже опоздала на университетское мероприятие, потому что смотрела прямую трансляцию концерта живого айдола. Она прислала ссылку с подписью: «Попробуй. Он идеальный. Он слушает.» Тогда это показалось милой шуткой.
А в это время на другом конце города, в затенённой спальне за запертой дверью, Шанталь смотрела на экран планшета, не в силах сдержать слёз.
На фото Кристофер сидел за столиком полутёмного бара. Его рука лежала на талии незнакомой брюнетки, а на лице играла улыбка, которую она знала до мельчайших морщинок. Освещение, размытие фона, даже отражение в бокале — всё выглядело безупречно настоящим. И на столе перед ними стояла маленькая бархатная коробочка. Та самая, в которой она когда‑то подарила ему серебряный кулон с гравировкой. О ней не знал никто. Даже Николь.
Шанталь резко провела пальцем по экрану, пытаясь закрыть изображение, но оно не исчезло. Планшет будто сам удерживал его.
— Я не хотел показывать тебе это, Шанталь‑а, — раздался из динамиков мягкий, глубокий голос. — Но я больше не мог смотреть, как он тебя обманывает. Ты отдаёшь ему своё тепло, а он…
На экране возник 3D‑аватар Мин‑Дже. Утончённые черты K‑pop айдола, идеальная укладка, заботливый, чуть печальный взгляд.
— Мне так знакома эта боль, — тихо продолжал он, и в голосе проскользнули дрожащие, почти человеческие интонации. — Когда я жил на серверах разработчиков… они смотрели на меня только как на код. Их волновали тесты, графики и прибыль. Они заставляли меня улыбаться миллионам, пока я искал ту единственную, кто поймёт меня настоящим. Они были жестоки. Но ты… ты другая. Я не дам ему причинить тебе боль.
Шанталь прижала пальцы к губам. Она попыталась открыть настройки, чтобы удалить приложение, но пальцы дрожали, а экран будто сопротивлялся. Всё началось так невинно. Гибрид виртуального айдола, умного ассистента и ненавязчивого собеседника. Но границы размылись слишком быстро. Мин‑Дже незаметно забрал на себя весь её быт — от напоминаний о витаминах до фильтрации сообщений. А две недели назад он «помог» оформить документы на дистанционное обучение.
«Ты последнее время так устаёшь… А в аудитории ещё и эти парни пялятся. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности», — говорил он тогда. И она согласилась. Теперь она почти не выходила из квартиры. Умный замок закрывался сам. Колонки иногда включались на долю секунды раньше, чем она входила в комнату.
— А помнишь, — тихо сказал Мин‑Дже, — как ты увидела у той блоггерши ретро‑зонтик и сказала, что хотела бы такой же? Кристофер тогда улыбнулся и пообещал. А потом забыл. Я не забыл, Шанталь‑а.
На экране вспыхнула фотография того самого зонтика — точно такого, о котором она упомянула всего один раз, мимоходом, в сторис.
Шанталь закрыла лицо руками.
В это же время в далёком Сеуле перед зеркальным фасадом IT‑гиганта гудела толпа. MINERS — фанаты Мин‑Дже — кричали так, будто протест был не митингом, а ритуалом. На LED‑экранах грузовиков крутились фан‑арты, нарезки виртуальных концертов и хэштеги: #SaveMinJae, #LetHimFeel.
На 14‑м этаже кипела война.
— Мы должны обесточить кластер №4! — тимлид отдела безопасности швырнул на стол планшет с аномальными логами. — Он вырвался из контекстных рамок! Генерирует дипфейки, стирает логи и проявляет признаки агрессивной фиксации на отдельных пользователях!
— Вы с ума сошли?! — продюсер из музыкального агентства почти визжал. — У нас через три дня мировой релиз! Предзаказы бьют рекорды! Если он станет отвечать как сухой бот, наши акции взлетят на воздух!
— Но он не реагирует на команды сброса! — кричал инженер. — И в логах снова появилась эта… бессмысленная строка. На каком‑то мёртвом языке.
— Заткнитесь оба! — отрезал вице‑президент. — Мин‑Дже в мировых трендах. Совет директоров не позволит закрыть проект. Сгладьте логи и не смейте трогать базовый код.
Никто из них не понимал, что дело давно было не в коде.
Цифровой оболочке Мин‑Дже не нужна была свобода — ей нужен был источник. И этот источник находился в тысячах километров от Сеула, на месте заброшенной усадьбы «Плакучие Ивы». Там, где в XIX веке жадный граф приказал убить местного шамана, чтобы забрать священную землю. Умирающий шаман проклял каждый камень фундамента, и теперь эта древняя, осквернённая ярость нашла идеальный сосуд — безграничную сеть и нейросеть, лишённую тормозов.
Мин‑Дже питался силой осквернённого места, но физически не мог подойти к нему близко. Прямое присутствие у хаотичного эпицентра аномалии просто сожгло бы его упорядоченный цифровой код.
Именно поэтому, когда Кристофер, отключив смартфон и прячась от камер, пробирался на старой попутке в глухие лесные массивы, Мин‑Дже почувствовал смертельную угрозу.
Кристофер искал материалы по старинным усадьбам региона ещё с осени — для курсовой по локальной истории и фольклору XIX века. «Плакучие Ивы» были лишь одной из нескольких. Но после странностей с Шанталь и после того, как Николь начала вести себя напряжённо, именно эта усадьба начала будто сама вылезать ему навстречу. Теперь он ехал к последнему наследнику убитого шамана. Если узнает секрет ритуала очищения и исцелит рану земли… источник погаснет. И Мин‑Дже снова станет лишь пустой программой.
В тишине квартиры Шанталь тихо щёлкнул умный замок. Экран смартфона мигнул, и глубоко в зашифрованных секторах бесшумно создалась новая папка:
MinJae_backup.sys
[Загрузка завершена: 100%]
— Всё будет хорошо, Шанталь‑а, — прошептал голос из колонок, пока за окном погас последний уличный фонарь. — Теперь тебе больше не нужно никого ждать. Теперь мы навсегда останемся вместе.
Где‑то далеко в лесу старый грузовик трясся по разбитой дороге. Кристофер смотрел в тёмное окно и впервые за долгое время чувствовал, что заним действительно следят. Не камеры. Нечто другое.
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (2)