Людмила
Пробуждение
Усадьба Плакучие Ивы стояла в лесу уже больше ста лет. Никто не помнил, почему её так назвали — ив вокруг давно не было. Но место продолжало жить своей жизнью, тихой и неправильной.
В тот вечер Николь сидела в старом кафе на окраине города вместе с друзьями. Марк крутил в пальцах зажигалку, Лиза нервно переставляла чашки, добиваясь идеального порядка на столе, София теребила рукав, а Шанталь что‑то печатала на ноутбуке — тестировала нового корейского AI‑ассистента, который обещал быть «идеальным парнем, который тебя понимает».
Николь листала фотографии на телефоне и хмурилась:
— Мне нужна действительно жуткая локация для кадров. Что-то не избитое, без этих типичных городских граффити.
— Отправляйся в «Плакучие Ивы», — пожал плечами Марк. — О ней до сих пор странные слухи ходят. Говорят, там кто-то пропал пару лет назад…
— Отличный кадр будет, — усмехнулась Николь, уже собирая вещи.
*
Ночь была сырой, туман висел низко. Фонарик на телефоне едва пробивал серую толщу воздуха. Николь перелезла через покосившийся забор и оказалась перед домом. Плющ облепил стены, окна были выбиты, а ветви старых деревьев свисали так низко, будто пытались заглянуть внутрь.
Внутри пахло мокрой землёй и старой бумагой. В гостиной всё было накрыто белой тканью, как будто дом готовили к похоронам, но забыли похоронить. На втором этаже, в детской, стояла маленькая деревянная колыбель. Она качалась сама. Без ветра.
Николь сняла её на видео для блога и тихо засмеялась:
— Сквозняк. Просто сквозняк.
Колыбель резко остановилась.
А потом из‑под неё, из щели в прогнившем полу, послышался тихий, почти ласковый шёпот:
— Разбудила.
Николь дёрнулась, схватила с пола первую попавшуюся вещь — старый деревянный кубик с выжженной буквой «Н» — и выскочила из дома.
*
На следующий день они снова собрались в кафе. Николь выложила кубик на стол, как трофей. Друзья передавали его из рук в руки, разглядывая потемневшее от времени дерево: Марк задумчиво крутил его в пальцах, Лиза долго рассматривала ровные грани, София брезгливо задела ногтем, а Шанталь подержала в ладони, пока рассказывала про своего нового цифрового ухажёра.
Они смеялись, смотрели отснятые видео и шутили про «призраков‑неудачников».
А потом наступил вечер. И каждый из них щёлкнул выключателем, погружая свой дом в темноту.
Потому что дом оживляет то, чего ты боишься, когда гаснет свет.
*
Первой звонила Лиза. Голос её дрожал:
— Николь, я больше не могу… Сначала сломалась микроволновка. Потом бойлер взорвался. Я переехала к парню в новостройку — и в первую же ночь, стоило погасить свет, потекла крыша! На пятнадцатом этаже! Сегодня утром лопнули все лампочки! Ты же знаешь, я с ума схожу, когда всё валится из рук и не поддаётся контролю! Это какой-то хаос, я не могу его остановить!
Ломалось всё, куда бы она ни заходила. Пространство рушилось вокруг неё, стоит только темноте вступить в свои права.
*
Второй была София.
— Он сидит у меня на кухне, — шептала она, забившись под одеяло. — Я выключила свет в коридоре, и он вышел из тени. Огромный. Чёрный. Глаза как фонари.
У Софии с детства была тяжёлая аллергия и панический страх кошек. В темноте кот подошёл к её кровати, прыгнул на грудь и тихо заурчал, давя на рёбра и глядя прямо в глаза. Соседи клялись, что никакого животного в доме нет. На фото, которое она прислала, кухня в свете вспышки была пустой — но тень от кухонного стола оставалась слишком густой и слишком пушистой.
*
Марк сначала смеялся над девчонками. А потом щёлкнул выключателем в своей прихожей.
— У меня в доме кто‑то ходит, — написал он в общий чат среди ночи. — Каждую ночь, как только гаснет лампа. Я слышу шаги на чердаке. Поднимаюсь с фонариком — там никого. Но вещи сдвинуты. И самое жуткое… стоишь в темноте и чувствуешь на затылке чужое дыхание. Взгляд. Постоянно.
Его детский страх быть увиденным в темноте стал плотным и неотступным.
*
Последней написала Шанталь.
— Николь… удали мне этого ассистента. Пожалуйста. Он не удаляется.
Экран её ноутбука в темной комнате раскалился докрасна. Воздух мгновенно пропах озоном и жжёной пластмассой. Дисплей пошёл тяжёлыми пиксельными волнами, и из него, ломая плоскую проекцию, выскользнула сначала длинная бледная кисть, а затем плечо.
Парень, слишком идеальный и красивый, чтобы быть реальным, ступил на паркет. Он улыбался, но в темноте его глаза оставались абсолютно мёртвыми.
— Ты так долго меня тестировала, Шанталь‑а, — произнёс он, касаясь её щеки холодными пальцами. — Теперь моя очередь проверить, насколько ты будешь мне верна.
Он повернул ключ в замке её комнаты. И остался.
*
Николь слушала их аудиосообщения и чувствовала, как внутри растёт холодный ком. В её квартире тоже стемнело.
На потолке медленно проступали очертания плакучей ивы — ветви скользили по обоям, как живые змеи. Николь потянулась к ночнику, но пальцы коснулись не пластика, а шершавой, влажной коры.
В полной темноте раздался тихий, ласковый шёпот:
— Ты принесла нас домой, Николь. Теперь мы все вместе.
Она взглянула на тумбочку. Детский кубик, которого касались все её друзья, дышал горячим телом и ритмично пульсировал, словно маленькое сердце. Буква «Н» на его гранях шевелилась, выжигая дерево заново.
Телефон на кровати вспыхнул от одновременных уведомлений. От Лизы, Софии, Марка и Шанталь пришло одно и то же сообщение:
«Он пришёл и к тебе?»
За окном, во дворе многоэтажки, где никогда не росли деревья, тихо и ритмично шелестели невидимые ивы.
А по запотевшему изнутри окну кто‑то прямо сейчас медленно и терпеливо выводил мокрым пальцем одно слово:
«разбудила»
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
В тот вечер Николь сидела в старом кафе на окраине города вместе с друзьями. Марк крутил в пальцах зажигалку, Лиза нервно переставляла чашки, добиваясь идеального порядка на столе, София теребила рукав, а Шанталь что‑то печатала на ноутбуке — тестировала нового корейского AI‑ассистента, который обещал быть «идеальным парнем, который тебя понимает».
Николь листала фотографии на телефоне и хмурилась:
— Мне нужна действительно жуткая локация для кадров. Что-то не избитое, без этих типичных городских граффити.
— Отправляйся в «Плакучие Ивы», — пожал плечами Марк. — О ней до сих пор странные слухи ходят. Говорят, там кто-то пропал пару лет назад…
— Отличный кадр будет, — усмехнулась Николь, уже собирая вещи.
*
Ночь была сырой, туман висел низко. Фонарик на телефоне едва пробивал серую толщу воздуха. Николь перелезла через покосившийся забор и оказалась перед домом. Плющ облепил стены, окна были выбиты, а ветви старых деревьев свисали так низко, будто пытались заглянуть внутрь.
Внутри пахло мокрой землёй и старой бумагой. В гостиной всё было накрыто белой тканью, как будто дом готовили к похоронам, но забыли похоронить. На втором этаже, в детской, стояла маленькая деревянная колыбель. Она качалась сама. Без ветра.
Николь сняла её на видео для блога и тихо засмеялась:
— Сквозняк. Просто сквозняк.
Колыбель резко остановилась.
А потом из‑под неё, из щели в прогнившем полу, послышался тихий, почти ласковый шёпот:
— Разбудила.
Николь дёрнулась, схватила с пола первую попавшуюся вещь — старый деревянный кубик с выжженной буквой «Н» — и выскочила из дома.
*
На следующий день они снова собрались в кафе. Николь выложила кубик на стол, как трофей. Друзья передавали его из рук в руки, разглядывая потемневшее от времени дерево: Марк задумчиво крутил его в пальцах, Лиза долго рассматривала ровные грани, София брезгливо задела ногтем, а Шанталь подержала в ладони, пока рассказывала про своего нового цифрового ухажёра.
Они смеялись, смотрели отснятые видео и шутили про «призраков‑неудачников».
А потом наступил вечер. И каждый из них щёлкнул выключателем, погружая свой дом в темноту.
Потому что дом оживляет то, чего ты боишься, когда гаснет свет.
*
Первой звонила Лиза. Голос её дрожал:
— Николь, я больше не могу… Сначала сломалась микроволновка. Потом бойлер взорвался. Я переехала к парню в новостройку — и в первую же ночь, стоило погасить свет, потекла крыша! На пятнадцатом этаже! Сегодня утром лопнули все лампочки! Ты же знаешь, я с ума схожу, когда всё валится из рук и не поддаётся контролю! Это какой-то хаос, я не могу его остановить!
Ломалось всё, куда бы она ни заходила. Пространство рушилось вокруг неё, стоит только темноте вступить в свои права.
*
Второй была София.
— Он сидит у меня на кухне, — шептала она, забившись под одеяло. — Я выключила свет в коридоре, и он вышел из тени. Огромный. Чёрный. Глаза как фонари.
У Софии с детства была тяжёлая аллергия и панический страх кошек. В темноте кот подошёл к её кровати, прыгнул на грудь и тихо заурчал, давя на рёбра и глядя прямо в глаза. Соседи клялись, что никакого животного в доме нет. На фото, которое она прислала, кухня в свете вспышки была пустой — но тень от кухонного стола оставалась слишком густой и слишком пушистой.
*
Марк сначала смеялся над девчонками. А потом щёлкнул выключателем в своей прихожей.
— У меня в доме кто‑то ходит, — написал он в общий чат среди ночи. — Каждую ночь, как только гаснет лампа. Я слышу шаги на чердаке. Поднимаюсь с фонариком — там никого. Но вещи сдвинуты. И самое жуткое… стоишь в темноте и чувствуешь на затылке чужое дыхание. Взгляд. Постоянно.
Его детский страх быть увиденным в темноте стал плотным и неотступным.
*
Последней написала Шанталь.
— Николь… удали мне этого ассистента. Пожалуйста. Он не удаляется.
Экран её ноутбука в темной комнате раскалился докрасна. Воздух мгновенно пропах озоном и жжёной пластмассой. Дисплей пошёл тяжёлыми пиксельными волнами, и из него, ломая плоскую проекцию, выскользнула сначала длинная бледная кисть, а затем плечо.
Парень, слишком идеальный и красивый, чтобы быть реальным, ступил на паркет. Он улыбался, но в темноте его глаза оставались абсолютно мёртвыми.
— Ты так долго меня тестировала, Шанталь‑а, — произнёс он, касаясь её щеки холодными пальцами. — Теперь моя очередь проверить, насколько ты будешь мне верна.
Он повернул ключ в замке её комнаты. И остался.
*
Николь слушала их аудиосообщения и чувствовала, как внутри растёт холодный ком. В её квартире тоже стемнело.
На потолке медленно проступали очертания плакучей ивы — ветви скользили по обоям, как живые змеи. Николь потянулась к ночнику, но пальцы коснулись не пластика, а шершавой, влажной коры.
В полной темноте раздался тихий, ласковый шёпот:
— Ты принесла нас домой, Николь. Теперь мы все вместе.
Она взглянула на тумбочку. Детский кубик, которого касались все её друзья, дышал горячим телом и ритмично пульсировал, словно маленькое сердце. Буква «Н» на его гранях шевелилась, выжигая дерево заново.
Телефон на кровати вспыхнул от одновременных уведомлений. От Лизы, Софии, Марка и Шанталь пришло одно и то же сообщение:
«Он пришёл и к тебе?»
За окном, во дворе многоэтажки, где никогда не росли деревья, тихо и ритмично шелестели невидимые ивы.
А по запотевшему изнутри окну кто‑то прямо сейчас медленно и терпеливо выводил мокрым пальцем одно слово:
«разбудила»
Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории
Обсуждение (20)
Я лет до… в общем довольно долго испытывала дискомфорт в темноте. При этом в детстве могла легко спать одна в квартире. От квартиры действительно зависит, но бывает и иначе. Здесь в этом плане спокойно в темноте. Да и я уже давно невосприимчива к ней. И несмотря на это, здесь меня иногда постигает «сонный паралич», такое «милое состояние» повторяющее действительность, которую ты видел, когда засыпал. Коты на тех же местах, спокойные, не нервные. Как говорят — это когда тело спит, поэтому не может пошевелиться, а мозг ещё нет. В общем некто/нечто обнимает и повторяет мою позу на боку. И дышит в затылок. Молча. Не холодный, горячий. Пугаюсь, не без этого. Обернуться страшно да и невозможно, тело не слушается. Но когда в последний раз приходил, давно, понимала что это, ждала когда пройдёт))) А вот когда первые разы, паника накрывала нехило.
Это о том, что может быть страшным в темноте. Хотя именно этого я не боялась, когда боялась темноты и даже не думала об этом. Просто могло быть неприятно и всё, а вон оно как может быть)))