Портрет Незнакомца- Глава 4: Кафе и дневник

Кафе было тихим, с мягким янтарным светом и тёплым запахом корицы.
Агнес выбрала столик в самом дальнем углу — подальше от окон и людей, подальше от дома, где на стене висел портрет.

Марта пришла первой. Сняла пальто, села напротив и сразу уставилась на дневник, лежащий на столе, словно на спящее животное, которое может открыть глаза в любой момент.

— Мы точно должны читать это здесь? — тихо спросила она.

— Дома… — Агнес замолчала.
— Дома он слушает, — закончила за неё Марта.

Агнес кивнула. Она тоже это чувствовала. Портрет не просто висел — он наблюдал. Стоило открыть дневник рядом с ним, как воздух становился густым, тяжёлым, будто кто‑то невидимый стоял за спиной и дышал в затылок.

— Марта осторожно коснулась потёртой кожаной обложки.

— Агнес, ты уверена, что не хочешь его уничтожить? Это становится слишком опасным.

Агнес резко накрыла дневник ладонью, словно защищая.

— Нет.

Марта удивлённо вскинула брови.

— Почему? Если мы сожжём его, он потеряет хотя бы часть связи с тобой.

Агнес провела пальцами по тёмной, солёной коже. Дневник был тёплым — теплее, чем должен быть.

— Это всё, что осталось от моего прадеда, — сказала она тихо. — Он был мореплавателем. Писал в штормах, в чужих портах, в ночи, когда волны били в борт так, что казалось — корабль вот‑вот развалится. Он спасал этот дневник от воды, от огня, от времени…
Она сглотнула.
— Если я его уничтожу, я предам последнего человека, который по‑настоящему меня знал.

Марта вздохнула, но не отступила.

— Я понимаю. Но то, что внутри… это уже не только твой прадед.

— Они открыли дневник.

Чернила на первой странице слегка дрожали, будто их только что тронула морская волна.

Марта прочитала вслух:

> *«Если кто‑то найдёт это, значит, я не вернулся.
> Но море не забирает без причины.»*

— Красиво написано… — прошептала Агнес.

— Странно, — сказала Марта. — Слишком образно для человека, который всю жизнь провёл в море.

В этот момент кофе в чашке Агнес внезапно стал ледяным. Она коснулась фарфора — и отдёрнула пальцы, словно обожглась.
Из чашки поднимался лёгкий туман — не пар, а что‑то похожее на дыхание холодного воздуха.

— Ты это чувствуешь? — спросила она.

Марта кивнула, не отрывая взгляда от дневника.

— Да. И мне это очень не нравится.

Тень от лампы над их столиком медленно вытянулась в сторону Агнес, будто пытаясь дотянуться тонкими пальцами.
А за соседним столиком кто‑то едва слышно прошептал имя — так тихо, будто это было не голос, а эхо:

— Рён…

Они резко обернулись.
Стол был пуст. Только чашка с остывшим чаем и пустой стул.

— Марта вдруг замолчала. Её взгляд упал на запястье Агнес.

— Агнес…

— Что?

— У тебя… метка.

Агнес опустила глаза. Чуть выше косточки лежала тонкая, почти прозрачная тень — будто след от чьих‑то холодных пальцев.
Она пульсировала — тёплая, как будто кто‑то держал её за руку изнутри кожи.

— Это его? — прошептала Марта.

— Не знаю… Она похожа на те, что описаны в дневнике, но… другая.

— Другая?

— Как будто он не может оставить на тебе обычный знак, — Марта сглотнула. — Потому что ты для него… не просто долг.

Холод поднялся от запястья к груди. Метка была живая.

— Они перевернули последнюю страницу.

Чернила на ней начали двигаться прямо на глазах — медленно, дрожаще, будто кто‑то писал их невидимой рукой.

Буквы складывались одна за другой:

> *«Ты помнишь запах соли на коже.
> Ты помнишь, как я держал тебя за руку на мосту.
> Я найду тебя.»*

Лампа над столиком мигнула. Раз. Другой.
Марта вскрикнула.

Агнес резко захлопнула дневник. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

В этот момент она поняла: дневник никогда не принадлежал только её прадеду.
Он принадлежал кому‑то ещё.
Тому, кто знал её задолго до того, как она родилась.

— Марта схватила её за руку.

— Агнес… нам нужно что‑то делать. Прямо сейчас.

— Я знаю.

— Это становится слишком опасным.

— Я знаю.

Агнес посмотрела на закрытый дневник, на тёмную метку на своём запястье, на тень, которая всё ещё тянулась к ней от лампы.

— Но я не могу его уничтожить, — сказала она.
И сама не поняла, кому объясняет — Марте или себе.

Марта закрыла глаза, словно пытаясь собраться с силами.

— Тогда нам нужно найти того, кто знает, что это такое.

В тишине кафе метка на запястье Агнес пульсировала сильнее — будто соглашалась.

А где‑то в глубине сознания промелькнуло что‑то: берег, ребёнок, чёрный ханбок.
Агнес вздрогнула — и не поняла, почему.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории