Саранхэ в мистическом октябре

Вечер Хэллоуина в нашей маленькой квартире получился уютно-жутким. Тыквы с подсветкой, чёрные гирлянды, запах глинтвейна и тыквенных печенек. Мы сидели в полумраке, все в костюмах: кто-то в ведьминском платье, кто-то в образе вампира, а я — в длинном чёрном платье с кружевным воротником, которое все называли «готической барышней».

Ребята как раз попросили рассказать что-нибудь «по-настоящему страшное», не из интернета. Я сделала глоток глинтвейна, посмотрела на пляшущие тени от свечей и начала.

— Ладно… Только не смейтесь. Это случилось в прошлом году, в октябре.

Я возвращалась с ночной экскурсии по старым усадьбам за городом. Автобус высадил нас уже после одиннадцати, и мне нужно было пройти пешком через окраину — там, где старый промышленный район граничит с пустырём. Фонари горели через один, воздух был холодный и влажный.

Я шла вдоль высокого кирпичного забора, за которым когда-то был завод, а теперь просто заросший пустырь. И вдруг — стук.

Глухой, размеренный стук, будто кто-то кулаком бьёт по доскам изнутри. Я остановилась. Стук повторился. А потом я услышала голос. Мужской, низкий, очень спокойный.

— Анжелика…

Он произнёс моё имя правильно, с мягким «л», но дальше заговорил на языке, который я никогда раньше не слышала. Это был корейский, но не современный. Позже я нашла похожие записи — это звучало как язык эпохи Чосон. Старый, певучий, с длинными гласными. Я не понимала ни слова, но интонация… в ней было что-то одновременно нежное и настойчивое.

Я стояла как замороженная. Сердце колотилось. А голос продолжал звать, тихо, почти ласково. Потом снова стук — ближе, будто человек шёл вдоль забора параллельно мне.

Я сорвалась и побежала. Добежала до освещённой улицы и только там позволила себе остановиться. Думала, что это просто какой-то странный придурок. Но имя… откуда он знал моё имя?

С той ночи всё и началось.

В первую ночь он пришёл во сне. Высокий, очень бледный, почти белокожий. Чёрные длинные волосы собраны в традиционный корейский пучок, но несколько прядей выбились. На нём был чёрный ханбок — не праздничный, а траурный, тёмный, как ночь. По подолу и рукавам были вышиты серебристо-серые черепа, переплетённые с цветами и какими-то готическими узорами — полумесяцы, вороны, тонкие шипы. Красиво и жутко одновременно.

Он стоял просто в темноте и смотрел на меня. Глаза — глубокие, почти чёрные, но с каким-то внутренним светом. Красивый. До дрожи красивый. Минхо. Я почему-то сразу знала, как его зовут.

Он ничего не делал. Не приближался, не говорил, не тянул ко мне руки. Просто был. И от этого присутствия у меня по коже бегали мурашки — не от страха, а от какого-то странного, глубокого узнавания. Будто мы давно знакомы, но я забыла.

С тех пор он приходит почти каждую ночь. Стоит в углу сна, смотрит. Иногда кивает, будто здоровается. Иногда улыбается — очень медленно, едва заметно. А утром я просыпаюсь с ощущением, что кто-то всю ночь был рядом. Тёплым, спокойным и… очень одиноким.

Я даже начала учить старокорейский. Нашла учебники, онлайн-курсы. Пока понимаю всего несколько слов. «Чжагын» — маленький. «Саранхэ» — я люблю тебя. Иногда во сне мне кажется, что он шепчет что-то вроде этого.

Подруга Лера, сидевшая напротив в костюме ведьмы, широко раскрыла глаза:

— И ты не боишься?

Я пожала плечами, глядя в свой бокал.

— Сначала боялась. А теперь… не знаю. Мне кажется, он не хочет мне зла. Он просто… ждёт. Словно я должна что-то вспомнить. Или сделать.

В комнате стало очень тихо. Только свечи потрескивали.

Я подняла взгляд на друзей и тихо улыбнулась:

— Вот такая у меня история на Хэллоуин. Про красивого мертвеца в чёрном ханбоке, который зовёт меня по имени на языке Чосон.

Я сделала паузу и добавила шёпотом:

— И знаете что самое странное?

Все затаили дыхание.

— Иногда мне кажется, что я уже почти вспомнила, кто он такой для меня.

За окном завыл ветер, и в комнате стало ощутимо холоднее.
— В комнате повисла тишина, только ветер за окном продолжал завывать. Я допила глинтвейн и поставила бокал на стол.

Лара, наша главная заводила, которая в этом году вырядилась в сексуальную ведьму с красной помадой и чёрной шляпой, вдруг хлопнула в ладоши.

— Так, стоп. Это слишком круто, чтобы быть просто сном. Давайте загуглим прямо сейчас!

Она схватила телефон и начала быстро печатать. Все придвинулись ближе. Лара бормотала под нос, пролистывая страницы:

— Пустырь… старый завод… корейская диаспора…

Через пару минут она торжествующе подняла телефон.

— Есть! Смотрите. На месте того пустыря ещё в советское время жила большая диаспора корё-сарам. Они там целым кварталом обосновались после войны. Свои дома, маленький рынок, даже своя маленькая кумирня. А потом в девяностых их всех резко выселили. Официально — «реконструкция района». После них там быстро построили завод, но он не смог долго продержаться. Проработал всего несколько лет и закрылся. Местные говорят, что вечно что-то загадочное происходило: то оборудование само ломалось без причины, то работники видели странные тени, то слышали голоса на старокорейском. В итоге завод признали убыточным и забросили. Теперь там просто пустырь за забором.

Она пролистала ещё одну страницу.

— А самое интересное… у диаспоры был свой шаман. Очень хитрый и предприимчивый мужик. Говорят, он мог договориться практически с кем и с чем угодно — с духами, с властями, с криминалом… Считалось, что он «держит дверь».

В комнате стало ещё тише.

Лера посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Анжелика… а если твой Минхо — это Чосын Саджа?

— Кто? — спросила я.

— Ну, типа корейский аналог жнеца или посланника смерти из эпохи Чосон. Красивый, бледный, в чёрном… Они появляются, когда между мирами истончается грань. Только обычно они забирают души. А этот… просто смотрит. И зовёт тебя по имени.

Лара откинулась на спинку дивана, хищно улыбаясь.

— А я думаю, у него на тебя свои личные планы. Может, ты ему понравилась. Может, он решил, что ты ему нужна не по ту сторону, а здесь. Или… ты ему что-то должна. Из прошлой жизни.

Она сделала театральную паузу и добавила шёпотом:

— И раз он шаманский «договорный» дух… то, возможно, твой Минхо просто ждёт, когда ты сама к нему придёшь. Или когда согласишься.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Свечка рядом со мной вдруг резко мигнула и почти погасла, хотя сквозняка не было.

— Лара, ну тебя на фиг, — тихо сказала я, но голос слегка дрожал. — Я теперь точно сегодня не усну.

Все засмеялись, но смех вышел нервным. Лара подмигнула мне и подняла свой бокал:

— За Анжелику и её личного готического жениха из эпохи Чосон! Чтобы его планы были… приятными.

Мы чокнулись, но я поймала себя на мысли, что сегодня ночью, когда лягу спать, буду ждать, появится ли он снова.

И в глубине души уже знала — появится.

Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории