Свет в конце бункера

Время так быстро летит. Но совсем не так, как дома…
Страх словно не дает ему идти быстрее.
Он… никогда не покидает нас.

Почему нас продолжают держать здесь?
Вдруг нам больше некуда идти? Что случилось в нашей пиццерии?

Топик является продолжением моей интерпретации сюжета FNaF: Sister Location.

В прошлых частях аниматроники, созданные для убийств, освободились от злого влияния своего создателя, но стоило их сценической жизни наладиться, их отправили под землю, не предупредив.

Автор последнего рисунка — замечательная художница emilinards 💓

Двадцать ночей.
Двадцать жутких ночей я не переставала об этом думать…

Каждый день приходит техник. Зачем-то проверяет нас. Убеждается, что мы еще работоспособны.

Бедная Баллора…
Техник каждый раз бьет ее током, когда видит, что она не на сцене.

Наверное, это очень неприятно и больно…
Почему она не должна покидать сцену?

А со вчерашнего дня бьют и Фантайма…

Мне страшно…
Пожалуйста, освободите нас…

Интересно, а здесь тоже есть «комната с ковшом»?
В нашей пиццерии была такая. В ней огромный ковш извлекал из нас эндоскелеты, когда им требовалась починка.
Но мог и разломать…
Мы видели, как ломали наши неудачные прототипы, своими глазами. Всего один удар — и тело разлеталось на осколки.
Но то были тела без души.
Что, если и нас к этому готовят?..

Ох. Вот бы я могла заснуть и не тревожиться ни о чем, пока нас не отправят в комнату с ковшом и не разломают.
Разве я не права?
Что еще нас может ждать?



Ты правда думаешь, что мне стоит верить в лучшее?..
Тогда я буду верить, обещаю. Как бы трудно ни было.

Постой.
Тш-ш…
Я слышу… Чьи-то шаги.

***

— Ма-айк! Я дома!
Запыхавшаяся от восторга и воодушевления Элизабет влетела в комнату, где ее ждал старший брат.
Широкая лучезарная улыбка на ее личике говорила сама за себя: первый день школьной ярмарки прошел удачнее некуда.
— Как все прошло? — устало улыбнулся юноша, еще не пришедший в себя после ночной смены.
— Замечательно! Я продала все печенье!
— Умница ты моя. — Майкл подхватил сестру на руки и немного покружил. — А ведь завтра впереди еще день, уже придумала, что приготовишь?
— Ага! И я еще кое-что придумала!
Как только объятия разорвались, девочка побежала собирать в коробку все свои игрушки.
— Решено! Я их продаю! — отчеканила она и с гордым видом нажала на нос плюшевому мишке, прежде чем упаковать и его тоже.
— Но почему? Ты же могла играть с ними еще долго… Да и эти игрушки недешевые. Мы не сможем себе позволить вернуть их назад, если ты передумаешь.
— Да-а. Я буду по ним скучать… Но наверняка кому-то они нужнее!
— Элизабет! Подумай еще раз. Я не отец, который содержал сеть успешных пиццерий. Все его деньги пойдут на выкуп «Мира Пиццы Цирковой Бэйби». И то их не хватает… Так что подумай хорошенько. Мы уже не сможем баловать тебя игрушками так, как баловал отец.
— Я знаю… Поэтому я так хочу тебе помочь! Чтобы ты поскорее выкупил пиццерию! — она взяла в руки сувенир, который подарили ей друзья-аниматроники на празднике — игрушечную версию Бэйби. — Майк, что мне делать? Это подарок, а подарки не отдают… Но если я ее продам, то помогу тебе, и им всем, и настоящая Бэйби будет так счастлива, и мы с ней снова сможем видеться каждый день!

— Какая же ты у меня добрая, Элизабет… Совсем не в отца. И не в брата. Я тоже совершал очень плохие поступки. Не представляешь, насколько плохие… И так и не признался тебе в них.
— Ну и что! Ты тоже очень-очень добрый! Ты же хочешь исправить ошибки папы… А значит, ты другой!
— Да, не могу с этим спорить. — с нежностью усмехнулся Майкл.
— А где сейчас мои друзья? Когда ты мне разрешишь с ними увидеться?
— Я уже говорил. Когда вся сумма будет собрана. — он достал из кармана залежавшуюся конфету, чтобы отвлечь сестренку.
— Ну вот… А где они? В пиццерии?
— Не совсем. Фредди с Бон-Боном я отправил на небольшие гастроли, чтобы поскорее собрать деньги. А остальных надежно спрятал. Там, где их никто не найдет.
— А это как?
— Помнишь, я рассказывал, что наш отец планировал вовсе не пиццерию, а подземный комплекс развлечений? Он передумал в последний момент, и комплекс так и не остался недоработанным. А теперь, когда пиццерия разорилась без отца, я отвез твоих друзей в то старое здание до тех пор, пока мы ее не выкупим. Основную сумму я собрал с отцовских денег и с подработки, но этого недостаточно… Думал устроиться на четвертую, но это уже слишком. Надо сказать спасибо нашему помощнику Фредди. Могла бы ты подумать, что он будет гостем нарасхват на заказных вечеринках?) Надеюсь, что скоро мы соберем хотя бы половину, все равно больше скандальным заведением никто не интересуется. А пока… пошли печь печенье?)
— Ты поможешь? Ура-а! Вместе мы напечем еще больше, и быстрее спасем их!
— Помогу. — Майк хитро улыбнулся. — Только при одном условии. Ты оставишь себе подарок аниматроников и будешь беречь.

***
Снова приходил техник.
Он проверял, могу ли я петь.

Как оказалось, могу. Правда, ему не очень понравилась моя песня, но ничего веселого совсем не приходило в голову.

«Нас найдешь внизу, под землей.
Что сделала за такое проклятье?
Как знать, твоя ли в том вина,
Нам неизвестны имена…»


Баллора подавлена, Фантайм в отчаянии. Мне страшно.
Но… Вдруг мы еще нужны, раз нас проверяют?

Вот бы с нами был Фредди. Он всегда умел разрядить обстановку.

Он всегда подбадривал нас после неудачных выступлений или поломок. Или когда у кого-то бывало плохое настроение без причин.

Когда Фантайм был безутешен и не желал никого видеть, Фредди единственный смог его отвлечь и развеселить. Правда, перед этим они с Боном посмеялись над его чувствами — ох уж эти комедианты! Но как мы были рады, когда это сработало.

Может, смеяться над своими бедами не такая уж плохая идея?

Удивительно, клоун в нашей труппе я, а смеяться от души, когда на душе скребут кошки, я так и не научилась…

Если мне грустно, я не могу тянуть улыбку.
Может, я не создана для сцены?

Элизабет говорит, что это не так.
Что даже артистам дозволено быть искренними.
Говорит, что это ей во мне и нравится.
Элизабет… Моя первая настоящая подруга. Где же ты сейчас?

Она была единственной, кто не веселился в группах с другими детьми в тот день, когда я впервые выступала. Она подошла одна, словно хотела поговорить и познакомиться наедине.
Ее интересовали вовсе не игры и веселье, как явление. А я сама.

В первую нашу встречу я чуть не убила ее.
Но каждая новая… Была все чудеснее и чудеснее.

Когда ее бесчеловечный отец — наш создатель — был мертв, она могла больше не бояться нас.
Мы устроили ей праздник, какой не устраивали еще ни одному ребенку в пиццерии.

С тех пор она всегда навещала меня. Всех нас.
Говорила, что считает нас друзьями — хоть друзей у нее и без нас было много.
Нормальных друзей, которых никогда не запрут под землей и не будут бить током при каждой оплошности, для которых самое страшное наказание — домашний арест и неделя без сладкого.

Вот только… Она говорила, что никто из них не верил в правду о ее отце.
И в то, что машины для убийств могут быть живыми.
Как мы.

Она всегда умела вернуть улыбку на наши лица.
А теперь… Наверное, ей даже не известно, где мы находимся.

Теперь нам совсем не с кем поговорить… Даже друг с другом.
Нас разделили по трем разным сценам. Наверное, я рассказывала. Стоит покинуть сцену — тебя тут же пронзает электрический разряд.
Так что теперь нам еще и одиноко.

Почему-то так сложилось, что мы никогда не разговаривали с персоналом, пока от нас не просили этого.
Знаешь, иногда аниматроников так проверяют. «Ну-ка, накрашенная, скажи что-нибудь? Спой?», и задают наводящие вопросы.

Они не знают о том, как нас создавали. Никто, кроме Афтона, не знал.
Если они сочтут наш интеллект, нашу душу за хитрый механизм — будет… Немного обидно.

Ох… Вот и все новости. Не знаю, что еще рассказать, прости.
Надеюсь, что скоро мы узнаем правду, и она не оправдает наши страхи.

***
— Гляди, как много! Это все за моих плюшек, и немного за печенье! — Элизабет насыпала брату в руки собранные деньги.
— Ого!

Майкл сосредоточенно перебрал накопления сестренки.
Она без колебаний простилась на ярмарке с огромной коробкой фирменных и дорогих мягких игрушек, оставив себе лишь самые любимые. Она была уверена, что от ее помощи брату зависела судьба разорившейся пиццерии — не время было думать о себе.

Наконец подсчитав накопления сестры, Майкл удивленно улыбнулся, не зная, что и думать.
Сумма была совсем небольшой. Но Элизабет с ее изобилием игрушек, которыми когда-то была завалена вся ее спальня, и с горой угощений, которую они напекли вдвоем и даже еле донесли до школы, удалось собрать даже больше, чем ожидалось.

— Браво, партнер! Твоя щедрость не прошла даром. И наши кулинарные потуги тоже.
— Мы накопили? Правда? Правда же?
Майк покачал головой.
— Школьная ярмарка еще никого не сделала миллионером.
Девочка приуныла.
— Ма-айк… Я знаю, что ты не согласишься, но давай скорее поедем к нашим друзьям. Я так давно их не видела, а ты говоришь, что копить еще очень много… Пожалуйста?
— Ладно. Больше половины мы, кажется, уже собрали. Теперь я могу хоть немного поверить в реальность цели.
— Так мы едем? Ура-а! Спасибо, спасибо! — Элизабет бросилась на шею к брату. — Как там Бэйби, интересно? Наверное, ей так страшно… Если бы я так долго сидела под землей и не знала, что со мной будет, я бы очень испугалась! И даже, наверное, плакала бы!
— А поехали! Не боишься? Там темно, холодно… И жуткие аниматроники! — пошутил Майкл.
— Если там страшно, то… Мы будем бояться и мерзнуть все вместе!



***

— Вот мы и на месте! — Майкл крепко держал сестру за руку, пока они вместе спускались на склад, так до конца и не обустроенный.
— Ого… Правда похоже на пиццерию… — девочка указала пальчиком на маску, что висела над входной аркой. — А кто это?
— Один из отмененных маскотов, наверное. Не знаю, что было в голове у отца… Эй, стой, куда ты?
— Я слышу что-то! Майк! Они там!

Элизабет вырвалась из хватки брата и побежала на тихий звук со всех ног, прежде чем броситься в объятия к совершенно растерянной Бэйби.

— Ла-адно… Я пойду, сниму с них блокировку, чтобы вы пообщались. С их проверкой как раз уже покончено, технику мне не с чего платить.

***


— Сюрпри-из!!!
— Ох… Ты пришла. — робко, словно не веря своим глазам, проронила Бэйби, когда ручки Элизабет обвились вокруг ее широкой талии.
— Конечно, я пришла! Я бы никогда не бросила тебя одну!
— Если бы ты могла меня ущипнуть… — Бэйби мягко хихикнула, обнимая девочку в ответ. — Я бы все равно не поверила. Знаешь, мы уже отчаялись…

И она рассказала все. Каждую из двадцати жутких ночей, пережитых в неизвестном месте, где их могли бросить навсегда.
Без надежды, без солнца, без «шоу для никого». Друг без друга.

Элизабет слушала с раскрытым ртом — и с искренним сожалением.
Но брат когда-то учил ее по собственному опыту, что всегда лучше не жалеть, а приободрить. Жалеть тоже можно. Когда нечем приободрить. Когда случилось что-то необратимое и непоправимое. Как в их семье когда-то…

И она молчала, лишь крепче обнимая Бэйби.

— Это просто кошмар… Но теперь все будет хорошо! Мы с Майком здесь, мы скоро вас спасем! И никогда больше не оставим вас! Потерпите еще немного, пожалуйста?
— Майк? Это твой брат? Я никогда его не видела…
— Ага!
— Он знает, что произошло? Почему нас отправили сюда? Кто этот человек, который проверяет нас, и что с нами будет? И где Фантайм Фредди? Прости, у меня столько вопросов…
— Ну конечно, Майк все знает!
Скоро он купит вашу пиццерию и заново ее откроет! Когда папы не стало, то она разорилась… А Майк давно хотел выкупить ее, чтобы… — Элизабет нахмурила бровки, вспоминая, как же именно выразился ее брат. — «Отмыть ее от следов отца», вот!
— Ого… Так мы тут не навсегда? Мы вернемся домой?
— Конечно! Только не знаю, как скоро… Еще очень много накопить осталось. Ну еще бы, целая пиццерия! Фредди нам помогает собрать деньги, выступает для детей на вечеринках! А техник… Это Майк своего друга попросил, чтобы он вас проверил!
— Мы… Вернемся домой. — неверяще повторила Бэйби сама за собой. — Спасибо вам. Спасибо за все.

Наконец отпустив Бэйби, Элизабет подбежала и к Баллоре с Фантаймом, которые благодаря сброшенным настройкам наконец-то могли покинуть сцену.

Прежде она никогда не видела их такими: потрясенными, напуганными, измученными.
Никогда еще ей так сильно не хотелось обнять их и утешить добрыми вестями.

— Все хорошо… Вы слышали, что я рассказала Бэйби? Все будет хорошо! Я больше никуда-никуда не уйду!
— Я думал, это конец. Думал, мы никогда больше не увидим солнца… И шоу… закончилось навсегда.
— Ты ведь сам говорил, «шоу должно продолжаться», помнишь? — гладила она по спине артиста, который больше не мог совладать с собственными эмоциями. — Все будет даже лучше, чем раньше, вот увидишь! Без папы все будет в сто раз лучше!

Девочка обернулась на балерину, счастливую и растроганную до глубины души.

— Баллорочка, мне так жаль… Я не знала, что вам пришлось такое пережить!
— Здесь нет твоей вины, милое дитя. Ничьей вины.
— Я знаю! Мне просто очень жаль вас… Мне так вас всех не хватало. Майк запрещал мне с вами видеться, пока он не соберет деньги. Это потому что я болтушка и могла рассказать вам все, а вдруг у него бы не вышло? Но я зна-ала, что все получится! Он работал на трех подработках, представляете? Все чтобы помочь вам… у меня самый добрый брат на свете.

Бэйби утирала слезу счастья, слушая их разговор.

— Не плачь… Иди к нам. — Элизабет мягко обхватила ее руку. — Майк был прав, я обязательно бы вам все разболтала! Потому что не могу смотреть, как вы грустите и страдаете… Я бы вас порадовала во что бы то ни стало!
— Мы знаем, милая. — Баллора погладила ее по голове. — За это мы тебя и любим.
— Ты всегда умела осчастливить нас. Может, потому сама еще не разучилась верить, несмотря на то, что твой отец...-

Бэйби покачала головой, словно говоря «не надо».
— Может, Уильям Афтон был не так плох, раз воспитал таких детей, как ты и твой брат.



Смотрите больше топиков в разделе: Проба пера: рассказы, стихи, сказки и истории