Дедлайны не для кукол

Куклы, как люди. У каждой свой характер, свои тараканы и свои мечты. И в процессе работы узнаёшь о них такое, что потом хочется выпить чаю и молча смотреть в стену.

Не так давно я получила посылку от тётушки. Внутри куклы и записка: «Забери, мне они не нужны. Одну, пожалуйста приведи в порядок для дочери, с остальными делай что хочешь».
— Спасибо, тётя, — сказала я пустой комнате. — Приводить в порядок поистрепавшиеся души – мое любимое!

Кукла, которую мне предстояло восстановить лежала сверху. Я достала её, покрутила, присвистнула.

— Ох ты ж, божья коровка, полети на небко… И куда тебя только несло?



Молд страшненький. Резина как губка, всё впитывает — грунтовать нужно будет основательно, вся в порах от старости. Волосы — откровенная мочалка. Прям крик души советской игрушечной промышленности. Или крик о помощи.

— Ну что, красавица, — обратилась я к ней. — Будем тебя спасать?

Кукла молчала. Ну а что вы хотели? Она ж кукла.

— Хотя бы не вредничай, — попросила я. — Это уже будет большая помощь.

Она молчала. Я решила, что это согласие.

Дальше завертелось. Попросила дочь удалить старые волосы. Дочь чирикала что-то про работу, что устала, методично выщипывала мочалку и косилась на куклу.

— Мам, а она страшненькая.

— Была, — поправила я. — Будет красивая.

— Уверена?

— Я мастер, доча. Или ты мне не доверяешь?

Дочь закатила глаза. Кукла, мне показалось, тоже.

Заказала парик, ошкурила личико, выписала красивые стеклянные глазки — рыбки, синие, с глубиной.
Долго ли, коротко ли, но образ начал складываться. Парик пришёлся к лицу. Глазки оказались чуть темнее, чем я ожидала, поэтому мейк пришлось делать тяжелее — белая кожа куклы такого не предполагала.
— Ну и ладно, — сказала я ей. — Будет тебе гламур, раз просишь.

С платьем я расслабилась. Сшила легко, даже с удовольствием. Примеряла, любовалась, крутила перед зеркалом.

— Ну? — спросила я куклу. — Хороша?

Она молчала.

Я отступила на шаг, присмотрелась. И сердце моё рухнуло куда-то в район пупка.

Платье красивое. Идеально подходит под глаза. Но на кукле оно сидит как седло на корове.

— Ой-ёй, — сказала я.

Кукла промолчала. Но в этом молчании мне почудилось: «Я же тебе говорила».

— Ничего ты не говорила! — возмутилась я. — Ты вообще молчала!

— Я очень выразительно молчала!

Проблема была в фигуре. Куклы СССР — они такие. Прямые, угловатые, без намёка на талию. Я это знала. Но почему-то надеялась на чудо.

Чуда не случилось.

Я села на стул, посмотрела на календарь. День рождения тётушки уже скоро. Посылка должна улететь в ближайшее время. Времени — кот наплакал.

— Новое платье шить не будем, — сказала я твёрдо. — Нет времени.

Кукла молчала.

— Я серьёзно!

Молчание.

А она просто смотрела. Своими новыми, синими глазами. И в этом взгляде было что-то такое… Ну, знаете, когда женщина молчит — это не значит, что она согласна. Это значит, что она собирается с мыслями.

Или с силами.

Я полезла в закрома. Знаете, у каждого мастера есть такие закрома — бездонная бочка, куда падают невостребованные платья, отшитые парики и сломанные мечты.

Там нашлось платье. Новое. Когда-то я сшила его для другой куклы, но та отказалась. Капризная была такая же. Так платье и лежало, ждало своего часа.

Примеряла. О, чудо! Сидит — как влитое. По фигуре, с намёком на талию, даже изгиб какой-то появился.

— Смотри! — я поднесла куклу к зеркалу. — Ну как?

Кукла посмотрела. Потом перевела взгляд на меня. Потом снова на себя.

А потом я поняла. Цвет. Цвет — вообще не тот. Платье тёплое, а глаза — холодные. Сочетание — как селёдка с вареньем. Вроде и то, и то съедобно, но вместе — фууу.

— Ну нет, — сказала я. — Только не это.

Кукла молчала. И в этом молчании читалось: «Ты сама хотела — сама и решай».

Ладно. Меняем глазки.

Села я за стол, сделала за вечер новые. Вставила. Откинулась на спинку стула.

И… тут случилось то, от чего у мастеров дёргается глаз и хочется позвонить экзорцисту.

Глазки были зелёными. Ровно такими, как я задумала. Но на кукле они стали морскими. Понимаете? Ушли в синий.

— Да ладно, — сказала я вслух.

Девочка молчала. Но я готова поклясться — на её резиновом лице промелькнуло удовлетворение.

Я такое уже видела. Это когда кукла выбирает себе глаза сама. Без мастера, без логики, без цветотипа. Просто берёт и говорит: «Моими глазами буду смотреть на мир только я».

— Ты, конечно, такая самоуверенная, — сказала я ей с уважением.

Она не возражала.

Я поменяла радужку на зелёный. Радикальный, темный, чтоб уж наверняка. Вставила. Смотрю.

А они всё равно синие. Ну, почти. Отдают синим, как море в пасмурный день.

Я вздохнула. Вздохнула и сдалась.

— Знаешь поговорку? — спросила я куклу. — «Когда пациент хочет жить, медицина бессильна».

Она молчала. Но я знала, что на этот раз она точно согласна.

— Будет тебе синеглазая мечта, — махнула я рукой. — Ты главное сама с ней не заскучай.

В процессе замены глаз немного пострадал мейк. Ничего страшного, локальный ремонт — дело привычное. Я вооружилась мягким бафиком, зашкурила облезшие места и приготовилась восстанавливать.

Но кукла, видимо, решила, что раз уж пошла такая пьянка, то надо резать всё под корень.

Я посмотрела на неё. Она посмотрела на меня.

— Ты чего? — спросила я.

Молчание.

— Опять не нравится?

Тишина. Такая, знаете, плотная. Как одеяло зимой.

Я ещё раз осмотрела лицо. Тон новых глаз. Старый мейк. И вдруг поняла — меня саму бесит это сочетание. Оно не работает. Оно фальшивое, как улыбка на утреннем совещании.

— Ладно, — сказала я. — Победила.

Кукла не улыбнулась. Но, кажется, расслабилась.

Мы убрали всё лицо и нарисовали заново.

С нуля. Как в первый раз. Только теперь я не вела — я подчинялась. Она указывала, я делала. Я не знаю, как это работает. Но результат…

Результат меня порадовал.

Смотрю на неё и не верю. Та самая простушка, которая приехала в посылке с облезлым лицом и мочалкой на голове, стоит передо мной — с характером, с историей, с таким взглядом, что хочется спросить: «А что так можно было?»

Молчит. Ну конечно. Куклы не терпят суеты. И комплиментов, видимо, тоже.



Но это ещё не всё.

Девочка не только получила новый образ, но и попросила не разлучать её с подружкой. Невзрачной немочкой. Та, как все подростки, непропорциональна, худа и долговяза.



— Серьёзно? — спросила я. — Она же не в тему.

Кукла посмотрела на меня. И я почему-то сразу поняла: «Ты сделала меня — теперь сделай и её. Иначе я уйду».

Куда уйдёт кукла из мастерской — не знаю. Но проверять не хотелось.

И знаете что? Подружка оказалась находкой.

Я как взглянула на неё — в голове заиграла музыка. Та самая, которую крутили на наших дискотеках. «Мираж», «Кар-Мэн», «Ласковый май»… Вот оно, думаю — стиль 70-х!

Причёска уже есть, точь-в-точь из того времени. Мейк в стиле диско – немного дерзкий и смелый. Дело за малым — платье.

Полезла в закрома — и надо же! Нашлось платье. Старое, невостребованное. Когда-то я его сшила для кого-то, но оно не пригодилось — лежало, ждало.

Примеряла на подружку — и заплакала от умиления. Идеально. Точно в яблочко!

Встречайте подружек для моей тётушки.





Вот она, моя упрямая девочка. Та самая, которая не сдалась. Которая настояла. Которая посмотрела на меня своими новыми (немного синими, хоть ты тресни) глазами и сказала: «Переделывай. Я подожду. Но на малое я не соглашусь, так и знай!»

Советская кукла. Рождённая в цехах Красноярской фабрики, как я предполагаю. Пережившая перестройку, тётину антресоль и мою мастерскую.

Чей это молд? Опознайте, пожалуйста, мою упрямицу.



Такая вот история приключилась в моей мастерской. Зато теперь мне не стыдно показать миру эту работу. И вручить её тётушке.

Спасибо тебе, куколка, что направляла. И спасибо, что не сдалась. И что научила меня одной важной вещи — иногда, чтобы получить то, что хочешь, надо просто не соглашаться на малое!

А ещё — что дедлайны, конечно, важны. Но характер — важнее.

И что куклы не терпят суеты.

Особенно когда они знают, кем хотят быть.

Смотрите больше топиков в разделе: Реставрация и преображение кукол: ремонт, фото До и После