Нарисованный Екатеринбург Алексея Рыжкова Часть вторая

Здравствуйте, дорогие друзья!

В первой части публикации я рассказывала о художнике Алексее Рыжкове и его книге «Нарисованный город».
babiki.ru/blog/painting/365440.html
По задумке рассказ должен был уместиться в одну публикацию. Но не получилось целую жизнь художника уместить в один топик. Так что, добро пожаловать в продолжение!

Итак, продолжаем наш долгий разговор о Екатеринбурге глазами художника Алексея Рыжкова. И, такое вот совпадение, следующая глава называется:

«Долгий разговор»



К скульптурной группе «Горожане. Долгий Разговор» я примчался на следующее утро после ее торжественного открытия. Не привычные к новой достопримечательности прохожие оживленно отзывались на новшество. Мимолетное остолбенение, бесплодный поиск таблички со все объясняющей надписью, потом вопросы типа: «Ну, хорошо, тот — Ленин, а те двое — кто?» Стало еще забавней, когда возле бронзового изваяния неожиданно появился один из прототипов, художник М. Брусиловский. Проходил мимо, ведь он живет в соседнем доме. Остановился посмотреть… И тут к нему подошла бойкая, общительная дама в желтой футболке и с пуделем. Стала недоверчиво и въедливо допытываться, почему он так похож на скульптуру, и не он ли случайно здесь изображен. Брусиловский скромно потупился и вымолвил: «Нет, это не я, это мой брат». На вопрос же, за что его брат удостоился вечной бронзы, отвечал уклончиво…
Хорошо, что город украшает такая скульптура. Стоят себе три бронзовых дяди без постамента и о чем то беседуют. Может, и не важно, кто они, вроде местные. Какой простор для догадок и анекдотов, для развития городской мифологии! В ту мифологию вполне достойны войти три изображенных в скульптуре художника, честь и слава Екатеринбурга: Миша Шаевич Брусиловский, Виталий Михайлович Волович, недавно умерший Герман Селиверстович Метелев. Они со своими соратниками, включая и автора скульптурной группы Андрея Геннадиевича Антонова, в 60-е, 70-е, 80-е годы превратили Свердловск в ведущий и блистательный центр художественной жизни…


Из главы «Народный дворник»



Искусство не знает границ, это мы чертим, схемы в своих головах. Даже самые свободные и талантливые из нас. Народный дворник старик Букашкин расстраивался, что его не захотели принимать в Союз художников. А почему не в Лигу дворников, Товарищество садоводов, Профсоюз шутов и скоморохов, Тайное общество добрых уличных философов или Цex поэтов? Во все эти союзы он имел полное основание вступить, но скорей всего его не взяли бы. Не лез Букашкин ни в какие ворота. Садоводы посылали бы его к шутам, а дворники — к философам. Да и зачем Букашкину эти творческие организации, если он сам, еще в советское время, создал и возглавлял достославное общество-ансамбль «Картинник»? Среди многих талантов Евгения Малахина, известного публике, как старик Букашкин, был и такой: сочинять маленькие рифмованные тексты. В них уживаются тёплая, наивная выразительность народного искусства и чувство современности. Рифмованные строчки получали свою полноту, когда их с самодельной музыкой распевал «Картинник» — веселая компания, где ни один человек не умел играть ни на одном инструменте. Или в книжках-малютках, обязательно с картинками. Авторам картинок не возбранялось уметь грамотно рисовать, но этого и не требовалось. Стишки Букашкина на расписных досочках раздаривались в неимоверных количествах.
В конце жизни народный дворник затеял «мобильную поэзию» и рассылал свои произведения достойным с помощью SMS. Он бы еще много чего мог придумать, если бы успел… Мне же больше всего пришлись по cepдцу, расписанные «Картинником» заборы, гаражи и помойки. Милые стишки с нарисованными зверушками, человечками и ангелами возвращали мертвенным урбанистическим пространствам облик уютных улиц и обжитых дворов.
Разные люди называют Евгения Малахина по-разному: первооткрывателем, диссидентом, философом, художником-концептуалистом, скоморохом, человеком, украсившим город.
И все это правда. А может быть, необычайная деятельность Букашкина — это поэзия?
В отличие от досочек, картинок и книжек, дворовая живопись Букашкина не сохранилась, или сильно выцвели ее эскизные краски. Но у Народного Дворника есть последователи: они вновь и вновь повторяют яркие букашкинские сюжеты на екатеринбургских стенах.




Из главы «Наша Вавилонская»

Моя мама беспокоится, что, если башня упадет, то достанет до нашего балкона. Так что, лучше пусть не падает. Строить ее начали в последние, закатные годы Страны Советов. Очевидная и не сбывшаяся ее функция — быть телебашней. Секретное же назначение — служить частью «ядерного зонтика», который планировалось раскрыть над необъятной империей для защиты от заокеанских ракет. Но главный ее смысл — в другом. Гигантский фаллос из напряжённого бетона воплощает гордость советской цивилизации своими реальными и мнимыми достижениями, успехами и грозным могуществом. Неоязыческий символ, надменно поднявшись над колокольнями, официальными шпилями и государственными флагами в недосягаемую высь, дерзко царапает небо…






Из главы «Дома для новых русских»



Я всё это написал давно. Сейчас интонация была бы другой. Очень сильно скучаю по разрушенным старым домам. Но, всё-таки решил свой текст не переделывать, уж какой есть… Гуляя по Екатеринбургу, я часто ловлю себя на странном ощущении. Кажется, что попал в чужой город. Все не так, как я привык. Стоят невиданные сказочные замки, собранные из гигантских деталей легкомысленного детского конструктора. Эти странные сооружения еще и гримасничают, передразнивая соседние здания почтенного возраста. Новые дома, в подражание старым, выпускают над своими крышами всякие башенки, флюгера и куполочки. Очень похоже, но гораздо смешнее. Их фасады причудливо искривляются разностильными фронтонами, эркерами и рельефным кирпичным декором. Мало им этого, они примеряют на себя и отважно перемешивают всевозможные исторические костюмы. Смесь барокко с хай-теком. «Средневековость" и «теремковость» в контексте современных строительных технологий получается весьма топорной. Вокруг меня происходят разнообразные архитектурные чудеса. Все перемешалось в стремительном течении нашей жизни.






Из главы «Откуда здесь замки?»





Из главы «Спасибо Олегу Бухарову за наше счастливое детство»






Из главы «Екатеринбург — портовый город»




Из главы «Несбывшаяся столица»




Вот, и закончилась книга «Нарисованный город».
Последние иллюстрации на титульных листах.




А теперь ещё несколько картин Алексея Рыжкова, которые тронули моё сердце и которыми хотелось бы поделиться с вами)

Железные валентинки) Эта традиция, по-моему, актуальна по всей России) Новобрачные, дабы закрепить прочность брачных уз, вешают на мосту замочки, как олицетворение вечной любви)


Мартовское солнце


Мокрая крыша. 2017 г.


Иван-чай. Очень люблю, когда он зацветает! Мир становится ярче и веселей)


Памятник Пушкину в Литературном квартале


Литературный квартал с Храма-на-Крови


Одна из традиций Екатеринбурга запечатлена на этой картине Алексея Марковича: несколько лет подряд в декабре городской художник Тимофей Ради украшает уличные фонари оранжевыми абажурами. Это так уютно и мило)


Кузнец Александр Лысяков обнимает старинную водонапорную башню.


Альма-матер моего мужа и дочери — Уральский Политехнический Институт


Мистер Гринвич развалился у входа в один из крупнейших магазинов Екатеринбурга.
Как же дети любят по нему ползать! А он сияет от счастья)


Оперный театр



Ледовый городок в Екатеринбурге 2012-13 год


Ночной Екатеринбург





Грустное. Реалии жизни. Это не название картины, а моё впечатление.


Старенький дом на одной из улиц Екатеринбурга:

А это портрет дома в исполнении Алексея Марковича:

Если честно, даже не знаю, жив ли ещё этот дом…

Ещё старые дома. Всё меньше их в Екатеринбурге, но к счастью, они навсегда останутся на картинах Алексея Рыжкова.





Вот и всё на сегодня. Буду рада, если Вам понравилась прогулка по нарисованному Екатеринбургу Алексея Рыжкова.

Все материалы взяты из открытых источников в интернете.

Смотрите больше топиков в разделе: Живопись и графика: творчество художников, картины, искусство