Нарисованный Екатеринбург Алексея Рыжкова

Здравствуйте, друзья!

Сложная у меня сегодня задача — рассказать в одной публикации о художнике, который написал и нарисовал целую книгу о моём городе, а в книге, на минуточку, больше двухсот страниц. Она так и называется — «Нарисованный город». Книга была издана впервые в 2012 году и с тех пор неоднократно переиздавалась. Готовя публикацию, с огромным интересом перечитала книгу. Ведь это город моего детства, всё в нём знакомо и любимо. Особенную ностальгию вызывают утраченные объекты: дома, переулочки, деревья, памятники, малые архитектурные формы. Сначала их стёрли с лица земли, а теперь они потихоньку исчезают из памяти. И вот уже думаешь: может, этого и не было никогда, может, просто, приснилось? Ан, нет! В книге-то, сохранились эти фрагменты моего детства) Надеюсь, и вам будет интересно познакомиться с моим городом, уже ушедшим и живущим ныне)

Алексей Маркович Рыжков родился в 1961 году в Нижнем Тагиле. Рисовать начал в три-четыре года, как и большинство детей. В 1982-м году закончил Свердловское художественное училище имени И. Д. Шадра, потом три года был вольнослушателем в институте имени Репина в Санкт-Петербурге. Закончил факультет истории искусств Уральского Государственного Университета. С 1987-го участвует в городских, региональных и международных выставках. Занимается станковой и книжной графикой.
До «Нарисованного города» были изданы альбомы «Путешествие из Свердловска в Екатеринбург», «Вокруг Литературного квартала», детская книга «Удивительная прогулка». Екатеринбургские виды, изображенные Рыжковым, хранятся не только в музеях и частных коллекциях, они живут на чайных сервизах, разъезжают на бортах трамваев, появляются на календарях, открытках и многометровых баннерах. Алексей Маркович участвует и в анимационных проектах. Мне очень понравился мультфильм «Как Митя с гигантами гулял». В нём не только про известные здания Екатеринбурга рассказывается, но и про известных людей нашего города.
Как Митя с гигантами гулял
Алексей Маркович проводил экскурсии по нарисованному им Екатеринбургу, участвовал в градозащитном движении Екатеринбурга, во время пандемии вёл онлайн-курс по рисованию Екатеринбурга для художников-любителей в школе «Народных университетов». В ВК художник ведёт свою страничку, которая так и называется «Нарисованный Екатеринбург»

Из интервью интернет-журналу «Global City», 23.12.2020 г. Светлана Цыганова

«Этот город и сделал меня художником»

– Сначала я к нашему городу относился индифферентно, не был к нему слишком привязан. А потом у меня стали получаться именно те работы, где изображен Екатеринбург. Я стал его рисовать и с этого момента я его люблю. Мое отношение к городу очень сильно изменилось.

– А что больше всего любите рисовать в городе?

– Мы все по каким-то своим маршрутам протоптанным ходим, и вот, где я чаще всего бываю, то и рисую. Это район Царского моста и вокруг, центр города. Случается забрести на ВИЗ и Уралмаш. Но есть такая проблема в иконографии Екатеринбурга. Когда начался проект Музея истории Екатеринбурга «Город семи районов», оказалось, что мало изображений нашего города, кроме объектов в центре. Все рисуют одинаковые сюжеты: Оперный театр, например, и очень многие интереснейшие мотивы остаются невостребованными. Я считал, что нарисовал весь город насквозь, но когда потребовались работы о ВИЗе, у меня их оказалось очень мало, десятка полтора. Там-сям, везде что-то немножко нарисовано, но не много.

Верх-Исетский Завод. ВИЗ


– Считаете ли вы Екатеринбург уникальным городом?

– А это не важно для меня вообще. Лично для меня это уникальный город. Я очень люблю Париж, я его порисовал в свое время с огромным удовольствием, и мне эти работы нравятся, но если сравнить нарисованный мной Париж и Екатеринбург, то Екатеринбург гораздо круче. Красота в глазах смотрящего.

– Чем отличается Екатеринбург от других городов?

– У него есть грандиозное отличие от всех городов мира – я здесь живу! Если серьезно, это очень трудно словами определить, потому что мне, наоборот, стало интересно другое, что все большие города друг на друга чем-то похожи и иногда, когда я вспоминаю или пересматриваю работы, сделанные в разных городах, мне кажется, что это один большой безграничный мегаполис. Я весь мир воспринимаю, как один огромный город с маленькими промежутками.

– Как давно вы рисуете Екатеринбург?

– Екатеринбург я рисовал около 25 лет. Я его стал рисовать не сразу, мне было уже за 30, и рисую его до сих пор. Я знаю, что принято говорить о любви к своему городу, что Екатеринбург – лучший город на Земле. Мне кажется это странным. Какая разница, лучший он или не лучший, третья он столица или не третья. Это не важно, важно субъективное ощущение – это мои взаимоотношения с городом. Что мне за дело до других? Я не сравниваю лучше или хуже.

– Что отличает Екатеринбург от других?

– Это трудно выразить даже в рисовании. Каждый город – он, как будто бы, личность, может быть, человеческая.

– А какая личность Екатеринбург?

– Да его не поймешь! Мне кажется, что чуваком с легким характером его не назвать. Мне кажется, что на судьбе нашего города обстоятельства его рождения очень сильно отражаются до сих пор. Время реформ Петра I. Очень резкий город, все время сам себя пожирает. На старинных гравюрах XVIII века он выглядел чудесно. Не осталось и следа от этого. Потом он стал городом классицизма. Классицизм прекрасен. Ну и где это сейчас? И вот как-то он так делает всегда. Мой город как-то неправильно себя ведет иногда, и я как испуганный папаша на своего беспутного сыночка смотрю на него, что он еще отчебучит?

Судьба Старого города в Екатеринбурге


– Что вас вдохновляет в городе?

– Это сложно сформулировать словами. Что-то мне показалось любопытным, что-то захотелось трансформировать из реальной жизни на плоский лист бумаги.

– Что особенного в Екатеринбурге?

– Я уезжал из Екатеринбурга, три года прожил в Петербурге. Этот город меня не принял. Не только мы выбираем города, где жить, они тоже выбирают нас. Я писал Питер, но эти работы мне не нравятся. Я так любил художников, которые запечатлели Петербург, находился под их сильным влиянием, что мои работы выглядят как уцененные варианты того же самого. Но я все-таки сделал петербургскую серию графики через 30 лет, после большого перерыва разлуки с этим городом. Екатеринбург воспитал у меня новое мировоззрение, и я увидел Петербург уже не чужими, а своими глазами. Екатеринбург дает мне возможность быть самим собой. Мне нравится наш город, нравится здесь жить, нравится здесь работать. Екатеринбург и сделал меня художником. Я стал тем, кого все знают, когда я начал изображать Екатеринбург. Город дает мне топливо для работы.

– Считаете ли вы себя известным художником?

Среди ревнивых советских писателей была разработана целая терминология, кто кого круче. Великий, знаменитый, выдающийся… В общем, известный – это самая низкая градация успеха. Это смешное слово. Если человека не знают, оно звучит фальшиво. Если знают, он не нуждается в этом прилагательном. Я, конечно, очень ценю внимание публики к своим работам. Это дает уверенность, энергию и оптимизм. Но нужно ценить и свою самодостаточность. Тем более что я видел, как несправедливо быстро забываются прекраснейшие произведения и их авторы.

– У вас есть проект «По ту сторону рамы или прогулка по нарисованным местам». Что это за проект и для кого он?

– Я принимаю участие в градозащитном движении, но не очень активно. Так как мне нужна энергия, чтобы рисовать. Настоящая защита городской среды требует больших эмоциональных затрат и самоотверженности. Рад, что есть люди, которые занимаются этим и даже иногда побеждают.



(Поясню, что изображено на картине. В 2016 году в акватории городского пруда рабочей группой при губернаторе была одобрена концепция строительства Храма Святой Екатерины. Его должны были построить к 300-летию Екатеринбурга. Идею и расположение храма одобрил Градсовет при губернаторе, но публичное обсуждение храма прошло со скандалом. Многие деятели культуры и архитекторы высказались против стройки в акватории. Активные горожане создали «Комитет городского пруда», который неоднократно проводил акции «Обними пруд». Люди выстраивались в цепочку, держа друг друга за руки и, как бы, обнимали пруд. Пруд спасли!)
Я не очень люблю копаться в истории, в том плане, чтобы всерьез вникать в подробности, из-за чего поссорилась семья Нуровых с семьей Ошурковых, хотя это и смешно, если информация правдива. Но показать это место, его уникальность, какое оно прекрасное, для этого у меня есть свой способ. Я по этому району решил сделать экскурсию. Я ее один раз провел. Авторские экскурсии, как средство защиты города, – такая деятельность мне очень понятна и нравится. Очень много гибнет архитектурных памятников, парков и прекрасных вещей, потому что люди равнодушны к этому. Общественное мнение много значит. Надо заниматься просвещением и создавать общественное мнение. Когда мы ходим по улицам, я показываю свою работу и место, откуда она нарисована, тут много есть о чем поговорить.

– Планируете делать еще экскурсии или это был одноразовый проект?

– На первой экскурсии было 60 человек. Это слишком. Я волновался, «был на автопилоте» и не чувствовал ответной реакции. Участники говорят, что было интересно. Я бы хотел продолжить это. Сейчас современное искусство ищет новые пути взаимодействия со зрителем, и вот такая ходячая выставка – очень актуальная вещь. Чтобы люди посмотрели мои работы не в зрительном зале, а на своих гаджетах, прямо в тех местах, где они были нарисованы. Это художественная акция, и это тоже произведение искусства. Можно показывать картины разных периодов, тогда зрители видят, как меняется город и как меняется стиль художника. Техника, в которой рисуешь, тоже влияет на восприятие. Это такой обоюдный процесс.

– Почему вы решили создать мультфильм?

– Анимация – это один из самых любимых мной видов искусства. Поражает разнообразие изобразительных языков, которые она создает. Но беда в том, что я трудно общаюсь с компьютером и думал, что всегда буду только зрителем. А потом я увидел на телеканале «Культура», как оживают картины в заставке перед прогнозом погоды, и я решил попробовать сделать что-то подобное со своими картинками. Сейчас я хочу сделать настоящий анимационный фильм, но я понимаю, что мне одному не сделать это. Этот вид деятельности требует высоких профессиональных навыков и коллективной работы. Я претендую в таком фильме на роль художника. В 2018 году меня пригласили в жюри на фестиваль «Кинопроба», где я оценивал работы в жанре анимации. Там я познакомился с выдающимися мастерами. Хотя все они оказались удивительно симпатичными и дружелюбными, в тот момент я понял, что мне свои мульты им лучше не показывать. Я хочу принять участие в анимационном фильме о Екатеринбурге. Так, чтобы он был сделан на самом высоком уровне.

– У вас есть идеи о сюжете будущего анимационного мультфильма?

– Я хочу сделать фильм о Водонапорной башне в Историческом сквере. Меня поразила история этой башни. В ней отражается вся история нашего города, начиная с той, которая была до ее постройки. С этого места Екатеринбург начинался.

Водонапорная башня на Плотинке


Эта башня – часть моей жизни, я сам часто в ней бывал. Эта яркая выразительная биография, насыщенная образами, которые можно классно нарисовать. Хорошо, если получится сделать кино без слов. Только музыка.

– «Танец втроем» – как родился этот мультфильм?

– Я нарисовал персонажей и сказал, что они должны танцевать. Это было около десяти конструктивистских зданий, изображенных ожившими, превратившимися в людей. Аниматор Григорий Малышев сказал: « Давай возьмем троих, чтобы получился любовный треугольник!» И вот он придумал эту историю, исходя из нарисованных мной героев и их характеров.

– А Водонапорную башню тоже будете оживлять?

– Мне кажется, интересней все время что-то новое придумывать. В чем трагедия творческих профессий? Когда ты что-то классное придумал — все удивились, но это не навсегда. Творчество очень быстро превращается в технологию, мертвеет и нужно находить что-то новое. Я не знаю, оживет ли эта башня, но вот показать, как там люди жили, как был устроен их быт – это само по себе будет живо и интересно. А там есть о чем рассказать! Я не думаю, что мы повторим этот ход.

– Какие у вас творческие планы?

– Мне сейчас интересна анимация. У меня есть книжка «Нарисованный город», она пользуется успехом. Я думал эту книгу продолжить, издать ее в четвертый раз. Чувствую, что она будет классной! Я бы екатеринбургских историй прибавил туда и свои путешествия. Я плохо ориентируюсь по картам и во времени, самые интересные вещи происходят, когда ты заблудишься, а это со мной случается довольно часто. Я бы сделал книгу из путевых зарисовок и очерков из разных стран, но я не вижу адресата. Может быть, это будет не книга, а какая-то штука в Интернете.

А теперь иллюстрации и отрывки текста из книги «Нарисованный Екатеринбург»
(Свои комментарии я выделила наклонным шрифтом. Разместила иллюстрации, которые нашла в открытом доступе. В книге их, конечно, гораздо больше.)



Улица 8-ое Марта



Из главы «Особнячки»





Агафуровский терем (из главы Ека-терем-бург)



Из главы «Настоящиий дворец»

Усадьба Харитоновых-Расторгуевых


Ротонда в парке при усадьбе


Эта картина не вошла в книгу, но на ней изображена та же ротонда:



В Екатеринбурге, кроме многих самозваных, есть один настоящий дворец. Это усадебно-парковый ансамбль, принадлежавший некогда семье купцов Расторгуевых, Харитоновых,
Зотовых. Я очень люблю это место и часто его рисую. Хотя мне самому удивительно, что так получается. Я ведь предпочитаю изображать не архитектуру, а домики. Чем смешнее, тем лучше. А тут, вон, что про него написано в книге: «Ансамбль отличается монументальностью и парадностью, живописным разнообразием форм, использованием торжественных ордерных композиций классицизма — портиков, колоннад, арок». Трудоемкое это дело, доложу я вам, замаешься классицизм рисовать. Всякие там капители, пропорции соблюдать надо…
Чудесный архитектурный ансамбль окутан сказочным туманом тайн и легенд. Жарко спорят, кто его построил. Малахов? Заезжий итальянец Томмазо Адамини? Есть зыбкая версия, что безымянным автором проекта был тайный узник тобольской тюрьмы. В чем его тайна? Политический заговорщик? Жертва любовной интриги? Опасный свидетель?
Когда-то я часто бывал во Дворце пионеров, как он тогда назывался. Ходил туда в детскую изостудию. Мальчишки что-то сочиняли про ведущие из дворца тайные подземные ходы и замурованные в его подвалах скелеты в ржавых цепях, про гостивших во дворце царей. Удивительно, но все это оказалось вполне достоверным, как и драматичные события уральской «золотой лихорадки», отображенные в знаменитом романе «Приваловские миллионы» Маминым-Сибиряком. Занятно было наблюдать за работой над экранизацией этого романа, происходящей во дворе особняка. Толпились одетые по моде XIX века господа и дамы. Одна из них, за пределами съемочной площадки, непринужденно уселась на мотороллер. Под направленной на него громоздкой кинокамерой бородатый артист Александр Демьяненко, знаменитый «Шурик», лежал на спине и усердно дрыгал ногами. По углам двора теснилась любопытная детвора в красных пионерских галстуках и белых рубашках. Здесь уместно будет вспомнить, что Народный артист России Александр Демьяненко — воспитанник драм-коллектива при Дворце пионеров. Создателя и руководителя драм-коллектива Леонида Константиновича Диковского с любовью и благодарностью вспоминают многие. Этот талантливый и добрый человек в тяжелые послевоенные годы многим осиротевшим детям заменил отца. Детский театр имени Диковского в стенах старинного особняка существует и поныне. Удачно сложилось, что дети приходят сюда, во Дворец творчества школьников и юношества, общаются со зданием образцовой архитектуры.

Из главы «Кто построил Дом Малахова?»




Из главы «Интересный музей»




Из главы «Системный блок»

Есть одно примечательное здание — Дом Чувильдина, архитектор Чирковский, год постройки 1900, Горького, 14.
Прямо скажем, дом этот нелеп. Похоже, он был не построен, а вырос в пойме Исети, как большое причудливое растение, заполняя неровности крутого берега и распространяя вокруг себя разнообразные кирпичные и деревянные пристройки и лестницы. Основной его двухэтажный краснокирпичный корпус почему-то получился кособоким в плане. Кажется, в геометрии такая фигура называется параллелограмм. А живописное сбегание дома к речке архитектор назвал бы ступенчатой композицией. Сбоку к одной из стен здания приделан большой кривоватый короб из досок с маленьким узким горизонтальным
окошком. В общем, что-то вроде преувеличенного деревенского нужника.
Внутри этого короба поднимается вверх скрипучая лестница. Ещё одна лестница из узких палочек приставлена к коробу снаружи, третья — из грубо отёсанных массивных плит криво спускается к реке. Впрочем, сейчас уже не совсем так… Каменная кривая лестница заросла, уступив свою роль другой, прямой и скучной. А короб стал приземистым сараем, а потом и вовсе исчез. С противоположной стороны большая глухая стена с четырьмя окошками дерзко глядит на центр города.
На фасаде, обращенном к реке, балкончик с красивыми перилами-решетками. С улицы Горького в дом ведет крылечко с козырьком, который висит на цепях, как подъемный
мост средневекового замка. Под козырьком старинная многострадальная дверь. Над закругленными глазками-окошками выпуклые кирпичные дуги. Искусствоведы говорят: «кирпичный стиль». А я думаю, что дом удивленно поднял брови, столько он видел и так быстро все вокруг него меняется.
Венчает это сооружение сундукообразная крыша. Над крышей бодро торчит фронтончик со шпилем. Этот кокетливый фронтончик был хорошо виден со всех соседних малоэтажных улиц. И сейчас виден. Говорят, в этом доме был первый в нашем городе водопровод, но в двадцатые годы доблестная советская жилконтора упразднила этот «буржуазный предрассудок». Я уверен, что подобных домов в Екатеринбурге не
было, нет и не будет. Дом этот очень характерен, романтичен и, как ни странно, удивительно красив.




(Я позволю себе вставить моё фото Косого дома, сделанное прошлой осенью. Люблю этот странный дом)



Из главы «Легендарная семья»

Особняк купцов Агафуровых


Из главы «Теремок во времени»



Из главы «Тортодворец»




«Есть в Екатеринбурге причудливый дом, располагающий к сочинению небылиц: будто бы в 60-е годы XIX века высокопоставленный чиновник Севастьянов заказывал архитектору Падучеву перестроить дом на набережной городского пруда. Просвещённый архитектор, будто бы, спросил невежественного богача: „В каком стиле будем строить? В классическом, готическом, мавританском или, может быть, барокко?“ На что Севастьянов ответил: „Валяй во всех, у меня денег много!“ Такую же историю рассказывают и о роскошном особняке Морозова в Москве.»



Из главы «Мостов много не бывает»




Из главы «Несбывшаяся мечта»



Екатеринбург, бывший Свердловск, сохранил уникальное ко­личество архитектурных комплексов в стиле конструктивизма. Действительно, редко где можно найти столько разнообразных конструктивистских построек, сохранившихся поодиночке и целыми ансамблями. Настоящий заповедник. Не случайно продвинутые иностранцы так стремятся все это увидеть.

Белая башня


Оказывается, эти обшарпанные, рано постаревшие, поднадоевшие всем здания представляют собой культурный и художественный памятник мирового значения.

Городок Чекистов


Они доносят до нас горячее дыхание авангардного искусства революционной России и Европы. В годы первых пятилеток старинный купеческий Екатеринбург, стремительно обрастая соцгородками, превращался в индустриальный «Большой Свердловск».
Даёшь обобществленный быт! Долой казенную фальшь греческих ордеров и мещанскую пошлость лепных украшений! Больше воздуха, зелени, света! Пускай все будет справедливо и поровну! Казалось, еще немного, и с помощью «пяти отправных точек современной архитектуры» будет воспитан новый человек и построен социалистический рай…
Быстро пролетело время. Мечты не сбылись, иллюзии рассеялись. Но обветшавшие здания упрямо продолжают воплощать отжившие идеалы. Я и сам живу в конструктивистском доме, так что у меня в душе сложился по отношению к этому стилю свой устойчивый «архитектурный комплекс», смесь умиления и неприязни. Выяснилось, в квартире нужна кухня, длинные вертикальные окна в подъездах никто не хочет мыть, неудобно. Кубистические балконы кусками и целиком отваливаются от стен. Говорят, истории свойственно повторяться, причем то, что было трагедией, возвращается в виде фарса. Конструктивизм вернулся, он снова в моде. В нашем городе появились новые гладкие фасады, обширные застекленные поверхности.

Из главы «Цилиндр над городом»



Смотрел как-то на праздничный салют. С балкона седьмого этажа, из здания, что находится на улице Бажова, возле парка Энгельса. Гостиница «Исеть» меня тогда удивила.
Снизу как-то уже незаметно, какое это огромное сооружение и как оно доминирует над городом. Мавзолей императора Адриана в Риме, да и только! Чуть позже забрел на
Свердловскую киностудию, в то крыло, где делают мультфильмы, и увидел оттуда двор с заснеженными машинками и на заднем плане во все небо массивный цилиндр с множеством окошек…



Из главы «Имперское наследство»

На улице Первомайской стоит странная штуковина. То ли дворец, то ли присутственное место. В общем, нечто государственно-пафосное. Неуклюжее здание «украшают»
приземистые пузатые колонны дорического ордера и фронтон с пышной лепниной. Древним грекам, придумавшим ордерную систему, и не снилась такая слоновость. Когда смотришь на этот эстетический курьез, вспоминаются не утонченные хлипкие эллины, а громоздкий Собакевич. Что же вмещает в себя небольшое, но выдающееся сооружение советской эпохи, претендующее на невиданную величавость и необыкновенную силу архитектурных форм? Средоточие власти, откуда исходят энергичные государственные, а может быть, даже и военные распоряжения? Храм изящных и благородных искусств?
Нет! В официальном кирпично-штукатурном апофеозе почему-то расположена баня.



Есть в нашем городе и другие дворцы, построенные в духе советского классицизма. Бывает, что расположены во дворцах соответствующие их стилистике военные учреждения. На фасадном рельефе штаба Уральского Военного Округа, между допотопными танками, вылеплена монструозная, к счастью, так никогда и не построенная башня Дворца Советов. На моей картинке ее загораживает памятник прославленному полководцу Жукову. Монумент новый, но ситуации соответствует. Автор скульптуры раскрыл как-то в интервью свое незамысловатое творческое кредо: «Памятники надо делать так, чтобы враги нас боялись!»



Из главы «Лягушки из детства»

Оперный театр

Храм Вознесения Господня и Памятник Комсомолу Урала


Из главы «Фестиваль самоцветов»

Когда-то мы жили в горах. Как ни странно, мы и сейчас в них живем. А где горы, там и сокровища — золото и самоцветы. В повседневной нашей жизни как-то не заметны ни горы, ни самоцветы. А ведь все это есть! Забыли? Перечитайте сказы Павла Петровича Бажова или наведайтесь на Каменные палатки на озере Шарташ. Наши невысокие Уральские горы все те же, сокровищ в них хотя и поубавилось, но не перевелись они вовсе. Встречаются еще самородки и в недрах земли и среди людей, которые придают знаменитым уральским самоцветам окончательную форму, блеск и красоту. Самородки — явление редкое, еще меньше истинных мастеров каменных дел. Но как можно жить на Урале и не любить камней?

Серебряное Копытце на крыше дома-музея Павла Петровича Бажова


Из главы «Литературный квартал»



Этого названия нельзя найти в справочниках и на кар­тах. Горожане сами, неофициально, назвали так комплекс Объединенного музея писателей Урала. Это ли не свидетельство признания и популярности? Как рассказать об этом удивительном явлении? С чего начать? Я написал и нарисовал такую книжку — «Вокруг Литературного квартала». Не хотелось бы повторяться… Писал я о многообразной деятельности музея, о литературе и сочинителях. А ведь музей еще и уникальный ландшафтно-архитектурный ансамбль. Напрашиваются слова о том, как хорошо здесь сохранилась старина. Но это не совсем так. К моменту объединения музеев, в этом месте были большой пустырь и четыре старых полуразрушенных дома. Мало кто помнит, что для создания ансамбля было снесено сравнительно новое кирпичное здание, а другое, старинное, погибшее в пожаре — воссоздали. Не на прежнем месте, а на соседней улице. Конечно, мне навсегда роднее и привычней тот облик улочек между Вознесенской горкой и Городским прудом, который я запомнил в далеких 70-х. Когда здесь, в центре большого столичного города текла почти деревенская жизнь. Но прошлого не воротишь. И сейчас в Литературном квартале можно почувствовать тихое дыхание XIX века.

( Это, опять я, Оля, вторглась прямо в книгу, так как в Литературном квартале находится Музей кукол и детских книг «Страна чудес». Музей разместился в старинном доме, в котором с 1880 года по 1883 год жил писатель Д. Н. Мамин-Сибиряк с семьей. Года полтора назад мы с Таней tami побывали на одной из выставок музея.
Возвращение в детство
Выставки периодически меняются, как и экспонаты. Так что, добро пожаловать в Музей!)
А в декабре 2022 года в музее «Литературная жизнь Урала XIX века» проводился «Новогодний Салон кукол» и Конкурс-выставка «Щелкунчик», посвященный 130-летию балета Чайковского.
Конкурс-выставка «Щелкунчик»
Кукольное движение в нашем городе процветает, что очень и очень приятно)
Возвращаемся к книге)

Храм-на-Крови


Камерный Театр


Из главы «Спектакль с сюрпризом»

Музы над Оперным театром


Угол здания Филармонии


Из главы «Я, Митя и актуальное искусство»

Павел Петрович Бажов около своего дома



Из главы «Картинка в бесконечность»



… Мне за серьезными художниками никак не угнаться, я и не стараюсь. Просто рисую кривые домики, и все. Такой длинный рассказ в картинках про город. Но и мне поневоле
приходится, отчасти, иметь дело с пластическими задачами, с той же композицией. На какой высоте поместить горизонт или где воткнуть дерево? Это чувствовать надо! И есть один композиционный мотив, который не оставляет меня равнодушным. Когда в картине какой-нибудь объект виден внутри другого. Напоминает матрешку. Вот, например, прогуливался я однажды по набережной городского пруда, вижу, затонувший плавучий ресторан поднимают, какие-то там приспособления, компрессор с мотором и манометрами. Дай, думаю, подойду поближе, интересно ведь. И как тут все здорово
в картинку сложилось! Сквозь дырку в компрессоре виден храм, что на противоположном берегу стоит. Впереди — грубая машина с ребристыми железными частями, трубами,
какими-то циферблатами и стрелочками, а внутри машины храм в формах древнерусского, даже домонгольского зодчества. Вроде и не компрессор это, а настоящая машина времени. Глядишь на такую картинку, а она сама собой продолжается: вокруг храма — машина, вокруг машины — книжка с буквами, вокруг книжки комната или трамвай, в котором
Вы сидите, любезный читатель. Трамвай — в городе, город в стране, страна — на планете, планета — в космосе. А космос где? Нет уж! Давайте вовремя остановимся, пока крыша не
поехала. И все-таки, находить в реальности такие мотивы для картинок мне очень нравится.


Из главы «Улица Карла Маркса»



У меня была выставка в галерее «Капитал». И вот о чем я тогда сожалел: Карла Маркса там не было. Но никак не вписывался великий основоположник в наши улицы. Я, к сожалению, слишком рутинный реалист. Бывает, что по небу в моих пейзажах летают музы или тазики, а то вдруг Бажов выдувает из своей курительной трубки хозяйку медной горы.
Но такие вещи нельзя просто так, из головы, придумать. Их надо увидеть или, в крайнем случае, почти увидеть. Иначе, все будет надуманно и фальшиво. Когда выставка заканчивалась, я про вождя мирового пролетариата и думать забыл. Но задний ум, по секрету от меня, продолжал работать над этим нетленным эпическим образом. Вспомнился мне тихий осенний солнечный день на улице Карла Маркса. К старинному дому была прислонена выдранная из него с мясом чугунная мемориальная доска-горельеф. С доски печально и укоризненно смотрела бородатая голова выдающегося философа, чьим именем названа улица. Это произведение скульптуры было создано в
1919 году, в исполнение большевистского «Плана монументальной пропаганды». На поверженную доску, тяжело опершись на трость, печально и укоризненно смотрел другой
выдающийся философ, художник, кузнец и конезаводчик Александр Лысяков. Сходство бород и выражений лиц этих в чем-то противоположных мыслителей было необыкновенным. Лысяков, хотя сам и является капиталистом, к акту вандализма отнесся крайне неодобрительно!
После того, как я вспомнил об этом давнем осеннем эпизоде, по странному течению ассоциаций, перед моим мысленным взором предстал дом N 14 на уже заснеженной улице Карла Маркса. Полуразрушенное здание это, ныне уже не существующее, было мной нарисовано. Но я упустил одну важную архитектурную деталь, возле дома стояла помойка. И рядом с ней мне почудился то ли Карл Маркс, то ли похожий на него бомж. Осталось только это изобразить, что я и сделал. Карла Маркса рисовать легко. Как заметил Сергей Довлатов: «размазал кляксу, и уже похоже».



Но, когда я спрашиваю зрителей, кто там копошится в помойке, никто, почему-то, не узнает основоположника великого учения. Некоторые говорят, что видели этого бомжа, но обитает он в другом районе.
Лысяков же, подобно ниспровергнутому Марксу, тоже стал бронзовым и стоит сейчас возле магазина «Букинист» на улице Вайнера. Этот магазин здесь пришелся кстати. Если
говорить о традициях, уместно вспомнить, что открылся «Букинист» в 1937 году и работает до сих пор.



Из главы «Музей и трубы»





Из главы «Паровозы, велосипеды, самолёты»

… Взять хотя бы паровозик, что стоит на пьедестале недалеко от вокзала. Наивный бочонок на смешных колесиках с солидной игрушечной трубой. Сочетание дерева и
меди напоминает что-то благородное, пароходное и мореходное. Почему-то я отношусь к таким механизмам с умилением, почти как к маленьким детям. На моей картинке нарисована модель первого российского паровоза. Как написано в одной умной книге, в этом аппарате были воплощены «передовые технические идеи своего времени».


Дорогие друзья! Не получилось у меня уместить весь материал в одной публикации. Так что, кому было интересно познакомиться с художником Алексеем Рыжковым и его картинами, добро пожаловать во вторую часть!
Нарисованный Екатеринбург Алексея Рыжкова Часть вторая
Все материалы взяты из открытых источников в интернете.

Смотрите больше топиков в разделе: Живопись и графика: творчество художников, картины, искусство