Нита
Женька и Жека (сказка)
Предисловие
Так вышло, что все мои куклы так или иначе повторяли героев моих сказок и повестей. Нита — Шеренит де Шедоу, девочка-оборотень из средневекового фентези. Ленси — Валенсия Санчес по прозвищу «Бестия», юная революционерка и террористка из неоконченной пока фантастической повести, где события происходят в наше время (правда, кукольная Ленси — это та девочка совсем в детстве, еще не выбравшая свой путь). Рыженькая обитсу покупалась под Юльку Громову, совершенно обычную современную девочку из повести «Воевода».
Но… не вышло Юльки. Получилась Женька. Незнакомая и еще без сказки. Что ж… срочно надо исправить это дело.
Женька и Жека
городская сказка
— Оля, я на велике! — это уже в прихожей, уже открывая дверь, и выкатывая «педального коня» на площадку. И не дожидаясь ответа — бряк-дзынь по ступеням, скатывая велосипед вниз. Только дверь хлопнула, отсека от Женьки так и неуслышанное: «Угу...». Или, может: «Постой, куда ты? Ведь поздно!». Хотя — вряд ли. Вот мама бы да, не пустила. А для тети Ольги 9 вечера летом — время детское. И то, что племянница собирается покататься по улицам маленького, но незнакомого городка — вообще не повод отрываться от компа.
Что ж, Женьку это вполне устраивало. Толкнув коленом дверь, она одновременно накинула на голову капюшон курточки, и тот скрыл ее почти до глаз. И вместо застенчивой девочки жени на двор шагнул немногословный, но решительный Жека. С хмурым взглядом зеленых глаз из-под слишком густых и слишком темных для рыжего ресниц. По-хозяйски огляделся, словно знал этот двор всю жизнь. И неторопливо перекинул ногу через раму, сразу как-то сливаясь с великом в одно существо и беря разгон. Несколько пацанят по-младше завистливо проводили его взглядом — Жека, по их мнению, был великолепен. Настолько, что подходить к нему можно было только по какому-то важному делу. А никаких дел у мальков, понятно, не было. Впрочем, один из них все же поднялся, оседлал велик. И, оттолкнувшись ногой, поехал следом.
Мальчишка ехал как бы сам по себе, и Женя не сразу заметила за собой «хвост». Она крутила педали, наслаждаясь ощущение почти полета на узкой, идущей под уклон, почти не освещенной улочке. И думала о том, что попала в идиотскую ситуацию. В тот день, когда она, как и положена самостоятельному человеку 13 с половиной лет, тащилась к тетиному дому от вокзала, толкая рядом с собой велик (угораздило ж пробить шину!) и сгибаясь под тяжестью рюкзака (конечно, вещей-то нужно было не на 3 дня взять, а на все лето!), пошел дождь. И она вот так же накинула капюшон спортивной курточки — Женька вообще любила «таскать» одежду у старшего брата, тот был невысоким, хоть и старше на 2 года. И его вещи сидели на ней чуть мешковато, делая похожей на не слишком ухоженного мальчишку. Эта привычка и сыграла с ней злую шутку.
Сердитые, не «девчачьи» глаза, мальчишеская одежда, скрытые капюшоном курточки косички и имя, которое она выговорила голосом, хриплым от смущения и легкой, подхваченной в сквозняках поезда, простуды: «Женя». Всего этого оказалось достаточно, что бы паренек лет 15, окликнувший ее от крыльца: «Эй, звать как?» понятливо кивнул:
— Жека, значит. Шину пробил? А ты к кому тут? А я сосед, выходит. Ну ты выходи потом, подклеим колесо твое.
Парень говорил лениво и уверенно, негромко — как человек, привыкший, что его слушают, не перебивая. В трех шагах, приоткрыв рты, ему внимали, вместе с женькой, несколько «мальков» лет 7. И она поняла, что в этом уютном дворе он главный. Среди мальчишек, конечно. А девчонок пока что-то и вовсе не было видно.
Женька, с роду не разговорившая с мальчишками, скованно кивнула, и поскорей юркнула в подъезд. Но ведь шину и правда было надо клеить, а она никого тут не знала, и сама не умела. А сказать правду об ошибке Игорю (так звали верховодившего во дворе парня) не решилась. И от неловкости ситуации от смущения ударилась в другую крайность, сама удивляясь, как уверено и насмешлива звучит ее хрипловатый от легкой простуды голос. Без малейшего труда она получила в этом, незнакомом, дворе то, чего не имела дома: уважение и хорошую компанию. Правда… для этого пришлось стать мальчишкой.
Ну, конечно, уважение появилось не сразу. Как и доверие. И причиной тут стали вовсе не имя да уверенно-насмешливый голос, а Женькины умелые пальцы. Компания мастерила в сарайчике что-то сложное, из трех великов и кучи дополнительных седел, звонков, фонариков и клаксонов. Ее пустили в «святилище» для, так сказать, обще развивающей экскурсии. Но как-то так само собой оказалось, что она почти сразу «влезла» в работу. Отобрав у мальчишек не гаечные ключи или отвертки, а… краски.
Да, рождающееся в сарайчике четырехколесное чудовище звали ласково: «Горыней». Видимо, по числу голов основных седоков. И этот «педальный дракон» должен был быть соотвествущим образом размалеван: весь, включая седла, в чешуе, а впереди морда с глазами-фарами. И небольшие жестяные жетончики, похожие на герольдические щиты (по одному на велосипед) тоже нужно было расписать драконами, и сумки для инструментов, и бутылки для воды… в общем, работы хватало. И у Женьки (у Жеки!) она получалась. Хорошо, гораздо лучше, чем у других. Почти готовый Горыня оживал, золотился чешуей, и грозил стать самым примечательным из самодельных великов на велопараде (тот должен был начаться через пару недель в областном центре).
Но, конечно, Жека не только сидел в мастерской. Вместе с «драконьей стаей» носился он по улочкам города, лихо скатываясь но тропинкам откосов то к реке, то к старому кладбищу. И в этом было особое удовольствие — ощущать себя частью стаи, такой же стремительной, бесстрашной, свободной. Так же сросшейся с великом в единое существо.
Особенно же Жеку зауважали, когда выяснилось, что он совершенно не боится крови — ни своей, ни чужой. Случилось это, года маленький Ленька (уже не «головастик», но из возраста «малька» еще не вышедший — то есть, лет 10) кувыркнулся через руль — переднее колесо ударилось о натянутый тонкий тросик, которого никто не заметил. И сидел в траве, роняя крупные слезы и не менее крупные капли крови из разобранной о корень ладони. И, пока «стая», чертыхаясь, спешивалась, Жека бросил свой велик в обход тросика, в кусты. Ободрался в колючках, но был рядом с мальком первым. Умело обрабатывая и бинтуя рану, а так же сбитые колени и локти:
— Не реви, ты теперь как рыцарь в белоснежной броне!
Ленчик несмело улыбался сквозь слезы — сравнение вышло удачным. Во всяком случае ему было так же трудно теперь сгибать и разгибать руки и ноги, как закованному в латы рыцарю.
— А сам? Глянь, как исцарапался?
— А, заживет…
Все это случилось с неделю назад. И еще неделя оставалась до велопарада. Женька понимала, что вечно прятать свою тайну она не сможет. Но понимала и то, что обман обидит стаю, с ней вряд ли станут еще «водиться». А прокатиться на Горыне хотелось отчаянно. Ну… и вообще, не хотелось снова становится «белой вороной». По этому тихая, домашняя девочка Женя упорно играла роль самоуверенного уличного мальчишки. А иногда ей казалось, что никакая это и не роль. Что она и правда становится Жекой.
Ее «крысиные» косички давно были расплетены, а прическа стала покороче, она все же до сих пор уверенней себя чувствовала, натягивая капюшон или, хотя бы, братову кепку с огромным козырьком до самых глаз. Благо, лето было прохладным, и это не вызывало вопросов. Мало ли, у кого какие привычки?
(продолжение будет)
Смотрите больше топиков в разделе: Куклы и тела Obitsu (Обитсу): 1/6, 1/3, гибриды
Так вышло, что все мои куклы так или иначе повторяли героев моих сказок и повестей. Нита — Шеренит де Шедоу, девочка-оборотень из средневекового фентези. Ленси — Валенсия Санчес по прозвищу «Бестия», юная революционерка и террористка из неоконченной пока фантастической повести, где события происходят в наше время (правда, кукольная Ленси — это та девочка совсем в детстве, еще не выбравшая свой путь). Рыженькая обитсу покупалась под Юльку Громову, совершенно обычную современную девочку из повести «Воевода».
Но… не вышло Юльки. Получилась Женька. Незнакомая и еще без сказки. Что ж… срочно надо исправить это дело.
Женька и Жека
городская сказка
— Оля, я на велике! — это уже в прихожей, уже открывая дверь, и выкатывая «педального коня» на площадку. И не дожидаясь ответа — бряк-дзынь по ступеням, скатывая велосипед вниз. Только дверь хлопнула, отсека от Женьки так и неуслышанное: «Угу...». Или, может: «Постой, куда ты? Ведь поздно!». Хотя — вряд ли. Вот мама бы да, не пустила. А для тети Ольги 9 вечера летом — время детское. И то, что племянница собирается покататься по улицам маленького, но незнакомого городка — вообще не повод отрываться от компа.
Что ж, Женьку это вполне устраивало. Толкнув коленом дверь, она одновременно накинула на голову капюшон курточки, и тот скрыл ее почти до глаз. И вместо застенчивой девочки жени на двор шагнул немногословный, но решительный Жека. С хмурым взглядом зеленых глаз из-под слишком густых и слишком темных для рыжего ресниц. По-хозяйски огляделся, словно знал этот двор всю жизнь. И неторопливо перекинул ногу через раму, сразу как-то сливаясь с великом в одно существо и беря разгон. Несколько пацанят по-младше завистливо проводили его взглядом — Жека, по их мнению, был великолепен. Настолько, что подходить к нему можно было только по какому-то важному делу. А никаких дел у мальков, понятно, не было. Впрочем, один из них все же поднялся, оседлал велик. И, оттолкнувшись ногой, поехал следом.
Мальчишка ехал как бы сам по себе, и Женя не сразу заметила за собой «хвост». Она крутила педали, наслаждаясь ощущение почти полета на узкой, идущей под уклон, почти не освещенной улочке. И думала о том, что попала в идиотскую ситуацию. В тот день, когда она, как и положена самостоятельному человеку 13 с половиной лет, тащилась к тетиному дому от вокзала, толкая рядом с собой велик (угораздило ж пробить шину!) и сгибаясь под тяжестью рюкзака (конечно, вещей-то нужно было не на 3 дня взять, а на все лето!), пошел дождь. И она вот так же накинула капюшон спортивной курточки — Женька вообще любила «таскать» одежду у старшего брата, тот был невысоким, хоть и старше на 2 года. И его вещи сидели на ней чуть мешковато, делая похожей на не слишком ухоженного мальчишку. Эта привычка и сыграла с ней злую шутку.
Сердитые, не «девчачьи» глаза, мальчишеская одежда, скрытые капюшоном курточки косички и имя, которое она выговорила голосом, хриплым от смущения и легкой, подхваченной в сквозняках поезда, простуды: «Женя». Всего этого оказалось достаточно, что бы паренек лет 15, окликнувший ее от крыльца: «Эй, звать как?» понятливо кивнул:
— Жека, значит. Шину пробил? А ты к кому тут? А я сосед, выходит. Ну ты выходи потом, подклеим колесо твое.
Парень говорил лениво и уверенно, негромко — как человек, привыкший, что его слушают, не перебивая. В трех шагах, приоткрыв рты, ему внимали, вместе с женькой, несколько «мальков» лет 7. И она поняла, что в этом уютном дворе он главный. Среди мальчишек, конечно. А девчонок пока что-то и вовсе не было видно.
Женька, с роду не разговорившая с мальчишками, скованно кивнула, и поскорей юркнула в подъезд. Но ведь шину и правда было надо клеить, а она никого тут не знала, и сама не умела. А сказать правду об ошибке Игорю (так звали верховодившего во дворе парня) не решилась. И от неловкости ситуации от смущения ударилась в другую крайность, сама удивляясь, как уверено и насмешлива звучит ее хрипловатый от легкой простуды голос. Без малейшего труда она получила в этом, незнакомом, дворе то, чего не имела дома: уважение и хорошую компанию. Правда… для этого пришлось стать мальчишкой.
Ну, конечно, уважение появилось не сразу. Как и доверие. И причиной тут стали вовсе не имя да уверенно-насмешливый голос, а Женькины умелые пальцы. Компания мастерила в сарайчике что-то сложное, из трех великов и кучи дополнительных седел, звонков, фонариков и клаксонов. Ее пустили в «святилище» для, так сказать, обще развивающей экскурсии. Но как-то так само собой оказалось, что она почти сразу «влезла» в работу. Отобрав у мальчишек не гаечные ключи или отвертки, а… краски.
Да, рождающееся в сарайчике четырехколесное чудовище звали ласково: «Горыней». Видимо, по числу голов основных седоков. И этот «педальный дракон» должен был быть соотвествущим образом размалеван: весь, включая седла, в чешуе, а впереди морда с глазами-фарами. И небольшие жестяные жетончики, похожие на герольдические щиты (по одному на велосипед) тоже нужно было расписать драконами, и сумки для инструментов, и бутылки для воды… в общем, работы хватало. И у Женьки (у Жеки!) она получалась. Хорошо, гораздо лучше, чем у других. Почти готовый Горыня оживал, золотился чешуей, и грозил стать самым примечательным из самодельных великов на велопараде (тот должен был начаться через пару недель в областном центре).
Но, конечно, Жека не только сидел в мастерской. Вместе с «драконьей стаей» носился он по улочкам города, лихо скатываясь но тропинкам откосов то к реке, то к старому кладбищу. И в этом было особое удовольствие — ощущать себя частью стаи, такой же стремительной, бесстрашной, свободной. Так же сросшейся с великом в единое существо.
Особенно же Жеку зауважали, когда выяснилось, что он совершенно не боится крови — ни своей, ни чужой. Случилось это, года маленький Ленька (уже не «головастик», но из возраста «малька» еще не вышедший — то есть, лет 10) кувыркнулся через руль — переднее колесо ударилось о натянутый тонкий тросик, которого никто не заметил. И сидел в траве, роняя крупные слезы и не менее крупные капли крови из разобранной о корень ладони. И, пока «стая», чертыхаясь, спешивалась, Жека бросил свой велик в обход тросика, в кусты. Ободрался в колючках, но был рядом с мальком первым. Умело обрабатывая и бинтуя рану, а так же сбитые колени и локти:
— Не реви, ты теперь как рыцарь в белоснежной броне!
Ленчик несмело улыбался сквозь слезы — сравнение вышло удачным. Во всяком случае ему было так же трудно теперь сгибать и разгибать руки и ноги, как закованному в латы рыцарю.
— А сам? Глянь, как исцарапался?
— А, заживет…
Все это случилось с неделю назад. И еще неделя оставалась до велопарада. Женька понимала, что вечно прятать свою тайну она не сможет. Но понимала и то, что обман обидит стаю, с ней вряд ли станут еще «водиться». А прокатиться на Горыне хотелось отчаянно. Ну… и вообще, не хотелось снова становится «белой вороной». По этому тихая, домашняя девочка Женя упорно играла роль самоуверенного уличного мальчишки. А иногда ей казалось, что никакая это и не роль. Что она и правда становится Жекой.
Ее «крысиные» косички давно были расплетены, а прическа стала покороче, она все же до сих пор уверенней себя чувствовала, натягивая капюшон или, хотя бы, братову кепку с огромным козырьком до самых глаз. Благо, лето было прохладным, и это не вызывало вопросов. Мало ли, у кого какие привычки?
(продолжение будет)
Смотрите больше топиков в разделе: Куклы и тела Obitsu (Обитсу): 1/6, 1/3, гибриды
Обсуждение (15)
Захотела прочесть — и не смогла найти… ;-)