Они сами пишут свои истории: Гюльфем и Жан-Поль. Çok uzaklarda (Очень далеко)

Продолжение истории Гюльфем.

Поздно вечером Жак-Анж велел Гюльфем пойти прогуляться и дождаться Жан-Поля, который должен был передать Гюльфем учебник по турецкому.

Гюльфем стояла в одиночестве, а в голове крутились слова из одной старой песни, которую иногда слушает Жак-Анж:

Caddelerde rüzgar, aklımda aşk var
Gece yarısında, eski yağmurlar
Şarkı söylüyorlar, sesiz usulca
Özlediğim şimdi çok uzaklarda



Такая песня — прилипчивая и грустная…
И вдруг Гюльфем подумала о том, что так, наверное, будет всегда: эти люди, что живут в Лурении; вечера, подобные этому, Жак-Анж, Клэр, Элли и Кира… И эти близнецы — Жан-Поль и Оливье, и эта музыка, и все эти турецкие слова, которым её сейчас пытаются научить… Будет Братцбург и Лестат-бей…
Как раз в этот момент двери Братцбурга распахнулись.

Гюльфем посмотрела с надеждой: вдруг Лестат тоже выйдет по какому-нибудь делу… но нет, никто не вышел. И даже музыка сегодня не доносилась из Братцбурга. Наверное, Лестат или работает, или уже отдыхает, а комнаты просто проветривают… Да, видимо, так и было…
Гюльфем уже знала, что в этом мире, который параллелен миру 1:1 и в котором она каким-то образом оказалась (нет, это не сон — она ведь и правда существует, и этот мир существует!), так вот, в этом мире много сообществ, относительно подобных Лурении — маленьких и больших, и даже есть другие города и страны… И жизнь там тоже течёт по каким-то своим правилам (или без правил), а она — крошечная песчинка, затерянная в этом огромном мире. У неё нет ни отца, ни матери, если, конечно, не считать Жак-Анжа и Клэр, и вообще никого нет… У неё вообще ничего и никого нет, кроме этих людей, что её приютили, которые теперь о ней заботятся…
Другой мир, который для таких, как она, называется «миром 1:1» и которому она больше не принадлежит, уходил от неё всё дальше и дальше… Лурения становилась всё ближе и ближе, как единственная доступная и понятная ей реальность…
Голос Жан-Поля прервал её размышления.

Жан-Поль:
— Мечтаешь?
Голос и тон Жан-Поля были твёрдыми, если не сказать, категоричными.

Гюльфем, со вздохом:
— Добрый вечер, Жан-Поль-бей.
Жан-Поль:
— А что ты так вздыхаешь?
Гюльфем:
— Ничего…

Жан-Поль:
— Нет, на самом деле, тебе что-нибудь нужно? Ты скажи.
Гюльфем:
— Да нет, ничего. Спасибо за беспокойство. Просто уже поздно…
Жан-Поль:
— Да, прости, я как-то не подумал, что поздно и ты устала. Это тебе учебник.

Гюльфем:
— Спасибо.
Жан-Поль:
— Учись хорошо)
Гюльфем:
— Я буду стараться… А вы не знаете, как это переводится?
Caddelerde rüzgar, aklımda aşk var… (тур.)
Жан-Поль, подумав секунду:
— Ветер на улицах, любовь в моих мыслях.

Гюльфем:
— Спасибо)

Жан-Поль:
— И не обращай внимания на Оливье. Если он будет не так приветлив. У него возраст переходный) Шучу. Он просто сам по себе такой.

Гюльфем:
— А кто из вас старше? Вы или Оливье?
Жан-Поль:
— Я. Я старше. В смысле, я первым появился.
Гюльфем:
— А что такое "çok uzaklarda"?

Жан-Поль:
— Очень далеко. Это песня Нилюфер, да?
Гюльфем:
— Кажется, да. Крутится в голове…

Жан-Поль, заинтересованно:
— А ты, похоже, романтичная, судя по тому, что крутится у тебя в голове)

Гюльфем, растерявшись от его взрослого тона:
— Ну, не знаю…

Жан-Поль:
— Ладно, уже поздно. Иди домой, привет отцу.
Гюльфем:
— Я передам. Спасибо.

Лурения стремительно затягивала её. Всё прочее уходило всё дальше и дальше…

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Lottie (Лотти): Arklu, 18 см, Детские пропорции