Бэйбики
Публикации
Коллекционные
Kathe Kruse, Кате Крузе коллекционно-игровые
Тайна моего имени. Часть пятая. Бабушка права – не все то золото, что блестит (продолжение)
Валентина
Тайна моего имени. Часть пятая. Бабушка права – не все то золото, что блестит (продолжение)
18 сентября.
Дома мне вчера влетело. И Лиде тоже. Сахар у них прилип к столу. И все тарелки и ложки были в сахаре. Сегодня после школы мы с Лидой все отмывали. Отмачивали и отмывали. Любимую мамину кастрюлю пришлось выбросить.
Зато мама пообещала купить сегодня вечером молока и бананов. Жалко, что не сможем завтра с Лидой сделать мороженое. Завтра едем с классом после школы в монастырь на Ганиной Яме.
**
19 сентября.
Ночью от Мерседес пришло письмо. Я его прочитала утром перед школой.
«Здравствуй, Севилья. Я не боюсь высоты. Я люблю смотреть сверху, когда я на горы. Или когда на Телеферико. Это такие кабины на канате едут.
Я не летала к бабушке на Екатеринбург. Бабушка к нам приехала несколько раз.
У меня дома нет черепаха. Я кормлю черепаха в парке или на вокзале в Мадрид. В Испании много ездить на поезд, в Севилья и в Мадрид.
Чурросы – это очень вкусный десерт, как палочки в шоколаде. Очень вкусно, я очень люблю. Девочки тоже любить чурросы.
Я очень хочу тобой встретиться, мама сказала можно.
Твоя подруга Мерседес Вальехо Диегес».
Утром мы пошли в школу, у нас было два урока, чтение и математика. А потом за нами приехал автобус. Я никогда не думала, что можно просто так убить человека только за то, что он царь. И его детей. Мне было очень жалко всех. Мы ходили по монастырю, и экскурсовод рассказывала про жизнь царской семьи, про то, как царь и его жена любили своих детей. Я вообще не понимаю, как это – убить? Четыре девочки и мальчик. И их родители. Таня очень плакала. Я тоже плакала, только немного. И все плакали. И даже Генка. И Лида плакала. Мы с ней договорились, что мы никогда никого не будем убивать.
После Ганиной Ямы мы пошли домой к Лиде. Я все-таки решила быть похожей на Линнею. Попросила Лиду обрезать мне волосы ножницами, коротко. Лида обрезала. Дома опять влетело. Папа решил поговорить со мной по-мужски, как он сказал. Он посадил меня на стул напротив себя и спросил, у нас теперь что, каждый день будут сюрпризы? Я ответила честно, что не знаю. Два часа сидела на стуле, папа сказал, чтобы я подумала о жизни. А что тут думать? Жизнь есть жизнь.
**
20 сентября. Четверг
У дедушки сегодня выходной. Они с бабушкой взяли меня после уроков, и мы поехали смотреть границу Европы и Азии. Ну и ничего особенного. Просто вышка стоит. И полоса проведена. С одной стороны Европа. А мы с другой, оказывается. Мы в Азии. Здорово! Мерседес в Европе, а я – в Азии.
Потом бабушка с дедушкой достали все припасы из холодильника. Только это так называется, что холодильник. Это простой ящик пенопластовый, а сверху как синяя сумка. Бабушка взяла мои любимые блинчики, и еще куриные ножки. Только я не люблю ножки, они такие склизкие, как лягушки. А еще бабушка взяла чай из термоса. Я очень люблю чай из термоса. Он пахнет пробкой и костром. Бабушка говорит, что у них термос туристический.
Потом дедушка разрешил мне немножко погулять по лесу. Я только немного отошла от столиков, которые стояли в зоне пикника, и вдруг слышу знакомый голос: «Севилья»! Как же я обрадовалась! Это был Магеллан. В этот раз он был один, без Кристобаля и без Америго. Вернее, без Амика. Малыш Амик – я так давно его не видела!
— А где Кристобаль и Амик? Я без вас скучала! – выпалила я.
— Севилья, у нас очень мало времени, а мне надо тебе о многом рассказать, — прервал меня Магеллан. Он был такой забавный, в желтом кардигане и мягком кашемировом шарфе. Его голубые ботиночки были очень потешные, но я и не думала над ним смеяться. Я вся обратилась в слух.
**
Рассказ Магеллана
В завоевании Индии и Малакки в начале 16-го века участвовал бедный португальский дворянин Фернан Магеллан — так его принято называть; подлинная же его фамилия — Магальянш. Он родился около 1480 г. в Португалии, в 1509 и 1511 гг. на португальских судах достигал Малаккии, и даже «Островов пряностей» (о. Амбон). В 1512 — 1515 гг. он воевал в Северной Африке, где был ранен. Вернувшись на родину, он просил у короля повышения по службе, но получил отказ.
Оскорбленный Магеллан уехал в Испанию и вступил в компанию с португальским астрономом Руй Фалейру, который уверял, что будто нашел способ точно определять географические долготы. В марте 1518 г. оба явились в Севилью в Совет Индии, учреждение, ведавшее делами новооткрытых территорий, и заявили, что Молукки, важнейший источник португальского богатства, должны принадлежать Испании, так как находятся в западном, испанском полушарии, но проникнуть к этим «Островам пряностей» нужно западным путем, чтобы не возбудить подозрений португальцев, через Южное море, открытое и присоединенное к испанским владениям. И Магеллан убедительно доказывал, что между Атлантическим океаном и Южным морем должен быть пролив к югу от Бразилии. Магеллан и Фалейру потребовали сначала тех же прав и преимуществ, какие были обещаны Колумбу.
После долгого торга с королевскими советниками, выговорившими себе солидную долю ожидаемых доходов, и после уступок со стороны португальцев с ними был заключен договор: Карл I обязался снарядить пять кораблей и снабдить экспедицию припасами на два года. Перед отплытием Фалейру отказался от предприятия, и Магеллан стал единоличным начальником экспедиции. Он поднял адмиральский флаг на «Тринидаде». Капитанами остальных судов были назначены испанцы: «Сан-Антонио» — Хуан Картахена, получивший также полномочия королевского контролера экспедиции; «Консепсьон» — Гаспар Кесада; «Виктория» — Луис Мендоса и «Сантьяго» — Хуан Серрано. Штатный состав всей флотилии исчислялся в 293 человека, на борту находилось еще 26 внештатных членов экипажа, среди них молодой итальянец Антонио Пигафетта, будущий историк экспедиции. Поскольку он не был ни моряком, ни географом, очень важным первоисточником служат записи в судовых журналах, которые Франсиско Альбо, помощник штурмана, вел на «Тринидаде». В первое кругосветное плавание отправился интернациональный коллектив: кроме португальцев и испанцев, в его состав вошли представители более 10 национальностей.
20 сентября 1519 г. флотилия вышла из порта Сан-Лукар в устье Гвадалквивира. При переходе через океан Магеллан выработал хорошую систему сигнализации, разнотипные корабли его флотилии ни разу не разлучались. Несогласия между ним и капитанами-испанцами начались очень скоро: за Канарскими о-вами Картахена потребовал, чтобы начальник советовался с ним относительно всякой перемены курса. Магеллан спокойно и гордо ответил: «Ваша обязанность следовать днем за моим флагом, а ночью за моим фонарем». Через несколько дней Картахена снова поднял этот вопрос. Тогда Магеллан, отличавшийся, несмотря на малый рост, большой физической силой, схватил его за шиворот и приказал держать под стражей на «Виктории», а капитаном «Сан-Антонио» назначил своего родственника, «сверхштатного» моряка Алвару Мишкиту.
26 сентября флотилия подошла к Канарским о-вам, 29 ноября достигла побережья Бразилии, 13 декабря — бухты Гуанабара, а 26 декабря — Ла-Платы. Штурманы экспедиции были лучшими в то время: выполняя определения широт, они внесли коррективы в карту уже известной части материка. Магеллан около месяца обследовал оба низменных берега Ла-Платы; продолжив открытие равнинной территории Пампы, он послал «Сантьяго» вверх по Паране, и, конечно, не нашел прохода в Южное море. Далее простиралась неведомая, малонаселенная земля. И Магеллан, боясь пропустить вход в неуловимый пролив, 2 февраля 1520 г. распорядился сняться с якоря и двигаться как можно ближе к побережью только днем, а к вечеру останавливаться.
На стоянке 13 февраля в обнаруженном им большом заливе Баия-Бланка флотилия выдержала ужасающую грозу, во время которой на мачтах судов появились огни святого Эльма, электрические разряды в атмосфере, имеющие форму светящихся кисточек. 24 февраля Магеллан открыл другой крупный залив — Сан-Магиас, обогнул выявленный им п-ов Вальдес и укрылся на ночь в небольшой гавани, которую назвал Пуэрто-Сан-Матиас. Южнее 27 февраля флотилия наткнулась на огромное скопление пингвинов и южных морских слонов. Для пополнения запасов пищи Магеллан направил к берегу лодку, но неожиданно налетевший шквал отбросил суда в открытое море. Оставшиеся на берегу матросы, чтобы не погибнуть от холода, укрылись телами убитых животных. Забрав «заготовителей», Магеллан двинулся к югу, преследуемый штормами, обследовал еще один залив, Сан-Хорхе, и провел шесть штормовых дней в узкой бухте. 31 марта, когда стало заметно приближение зимы, он решил зимовать в бухте Сан-Хулиан. Четыре корабля вошли в бухту, а «Тринидад» стал, на якоре у входа в нее. Офицеры-испанцы хотели заставить Магеллана «выполнить королевские инструкции»: повернуть к мысу Доброй Надежды и восточным путем пройти к Молуккам. В ту же ночь начался бунт. Картахена был выпущен на свободу, мятежники захватили «Викторию», «Консепсьон» и «Сан-Антонио», арестовали Мишкиту, а Кесада смертельно ранил помощника, преданного Магеллану. Они навели пушки на «Тринидад» и потребовали, чтобы Магеллан явился к ним для переговоров. Против двух кораблей адмирала были три мятежных, приготовившихся к бою. Но мятежники не доверяли своим матросам, а на одном судне даже разоружили их.
В тяжелых обстоятельствах Магеллан обнаружил спокойную решимость. Магеллан круто обошелся с бунтовщиками-капитанами: он приказал их убить, но остальных бунтовщиков пощадил.
В начале мая адмирал послал на юг на разведку Серрано на «Сантьяго», но 3 мая корабль разбился о скалы у р. Санта-Крус и команде его с трудом удалось спастись (погиб один матрос).
Магеллан перевел Серрано капитаном на «Консепсьон». К месту зимовки подходили индейцы очень высокого роста. Они были названы патагонцами (по-испански «патагон» — большеногий), их страна с того времени именуется Патагонией. Название этого племени техуэльчи. Накидки из шкур гуанако с высокими капюшонами и мокасины делали их выше, чем они были в действительности: рост индейцев по замерам конца 1891 г. составлял от 183 до 193 см. 24 августа флотилия вышла из бухты Сан-Хулиан и достигла устья Санта-Крус, где пробыла до середины октября, ожидая наступления весны. 18 октября флотилия двинулась на юг вдоль патагонского берега, который образует на этом участке широкий залив Баия-Гранде. Перед выходом в море Магеллан заявил капитанам, что будет искать проход в Южное море и повернет на восток, если не найдет пролива, т. е. он сам сомневался в существовании «Патагонского пролива», но хотел продолжать предприятие до последней возможности. Залив, или пролив, ведущий на запад, был найден 21 октября 1520 г., после того, как Магеллан открыл неизвестное ранее Атлантическое побережье Южной Америки на протяжении около 3,5 тыс. км.
Обогнув мыс Дев (Кабо-Вирхенес), адмирал выслал вперед два корабля, чтобы выяснить, существует ли на западе выход в открытое море. Моряки вернулись «через три дня с известием, что видели мыс и открытое море». Адмирал прослезился от радости и назвал этот мыс Желанным.
«Тринидад» и «Виктория» вошли в юго-западный канал, простояли там на якоре в ожидании четыре дня и вернулись назад для соединения с двумя другими кораблями, но там был только «Консепсьон»: на юго-востоке он зашел в тупик — в залив Инутиль — и повернул обратно. «Сан-Антонио» попал в другой тупик; на обратном пути, не застав на месте флотилию, офицеры ранили и заковали в кандалы Мишкиту и в конце марта 1521 г. вернулись в Испанию. Дезертиры обвинили Магеллана в измене, чтобы оправдать себя, и им поверили: Мишкита был арестован, семья Магеллана лишена казенного пособия. Жена его и два ребенка вскоре умерли в нищете. Но адмирал не знал, при каких обстоятельствах исчез «Сан-Антонио». Он полагал, что корабль погиб, так как Мишкита был его испытанным другом.
Итак, Магеллан вышел 28 ноября 1520 г. из пролива в открытый океан и повел оставшиеся три корабля сначала на север, стараясь поскорее покинуть холодные высокие широты и держась при мерно в 100 км от скалистого побережья.
«… Мы… погрузились в просторы Тихого моря. Три месяца и двадцать дней мы были совершенно лишены свежей пищи. Мы питались сухарями, но то уже не были сухари, а сухарная пыль, смешанная с червями… Она сильно воняла крысиной мочой. Мы пили желтую воду, которая гнила уже много дней. Мы ели также воловьи кожи, покрывающие реи… Мы вымачивали их в морской воде в продолжение четырех-пяти дней, после чего клали на несколько минут на горячие уголья и съедали. Мы часто питались древесными опилками. Крысы продавались по полдуката за штуку, но и за такую цену их невозможно было достать». Почти все болели цингой; 19 человек умерло, в том числе бразилец и патагонский «гигант». К счастью, погода была все время хорошая: потому-то Магеллан и назвал океан Тихим.
Вероятно, именно во время перехода через Тихий океан в южном полушарии спутники Магеллана обратили внимание на две звездные системы, получившие позднее название Большого и Малого Магеллановых облаков. «Южный полюс не такой звездный, как северный, — пишет Пигафетта, — здесь видны скопления большого числа небольших звезд, напоминающие тучи пыли. Между ними расстояние небольшое, и они несколько тусклые. Среди них находятся две крупные, но не очень яркие звезды, двигающиеся очень медленно». Он имел в виду две звезды околополярного созвездия Гидры. Испанцы обнаружили также «пять необычайно ярко сверкающих звезд, расположенных крестом...» — созвездие Крест, или Южный Крест.
Пересекая Тихий океан, флотилия Магеллана прошла не менее 17 тыс. км, из них большую часть в водах Южной Полинезии и Микронезии, где разбросано бесчисленное множество небольших островов. На этом отрезке Магеллан выполнил первое измерение морских глубин, которое может быть классифицировано как «научное». Достичь дна с помощью шести связанных линей в несколько сотен морских саженей он не смог и пришел к выводу, что обнаружил самую глубокую часть океана.
6 марта 1521 г. на западе наконец появились два обитаемых острова (Гуам и Рота, самые южные из группы Марианских). Десятки лодок с балансирами вышли навстречу чужеземцам. Они плыли с помощью треугольных «латинских» парусов, сшитых из пальмовых листьев. У Гуама жители — смуглые, хорошо сложенные люди, голые, женщины носили набедренные повязки, «узкую полоску тонкой, как бумага, коры ». но в небольших шляпах из пальмовых листьев — взобрались на корабль и хватали все, что им попадалось на глаза, вследствие чего эта группа названа была «Разбойничьими островами» (Ладронес).
Когда островитяне похитили лодку, привязанную за кормой, раздраженный Магеллан высадился на берег с отрядом, сжег несколько десятков хижин и лодок, убил семь человек и вернул лодку. «Когда кто-нибудь из туземцев бывал ранен стрелами из наших арбалетов, которые пронзали его насквозь, он раскачивал конец стрелы во все стороны, вытаскивал его, рассматривал с великим изумлением и так умирал...»
15 марта 1521 г., пройдя на запад еще около 2 тыс. км, моряки увидели встающие из моря горы — это был о. Самар восточно-азиатской группы островов, позднее названных Филиппинами. Магеллан тщетно искал место для якорной стоянки — скалистый берег острова не представил ни единого шанса. Суда продвинулись немного на юг, к островку Сиаргао близ южной оконечности о. Самар и там провели ночь. Длина пути, пройденного Магелланом от Южной Америки до Филиппин, оказалась во много раз больше расстояния, которое показывали на картах того времени между Новым Светом и Японией. На деле Магеллан доказал, что между Америкой и тропической Азией лежит гигантское водное пространство, гораздо шире Атлантического океана. Открытие прохода из Атлантического океана в Южное море и плавание Магеллана через это море произвело настоящую революцию в географии. Оказалось, что большая часть поверхности земного шара занята не сушей, а океаном, и доказано было наличие единого Мирового океана.
Из осторожности Магеллан 17 марта перешел от Сиаргао к необитаемому острову Хомонхон, чтобы запастись водой и дать отдохнуть людям. Жители соседнего островка доставляли испанцам фрукты, кокосовые орехи и пальмовое вино. Они сообщили, что «в этом краю много островов». Магеллан назвал архипелаг Сан-Ласаро. У местного старейшины испанцы видели золотые серьги и браслеты, хлопчатобумажные ткани, вышитые шелком, холодное оружие, украшенное золотом. Через неделю флотилия двинулась на юго-запад и остановилась у о. Лимасава. К «Тринидаду» подошла лодка. И когда малаец Энрике, раб Магеллана, окликнул гребцов на своем родном языке, они его сразу поняли. Через пару часов прибыли две большие лодки, полные людей, с местным правителем, и Энрике свободно объяснялся с ними. Магеллану стало ясно, что он находится в той части Старого Света, где распространен малайский язык, т. е. недалеко от «Островов пряностей» или среди них. И Магеллан, побывавший на о. Амбон, завершил таким образом первое в истории кругосветное плавание.
Правитель острова дал Магеллану лоцманов, которые сопровождали корабли до крупного торгового порта Себу. В журнале Альбо и у Пигафетты появляются новые для европейцев названия островов — Лейте, Бохоль, Себу и т. д. Западноевропейские историки называют это открытием Филиппин, хотя они давно уже посещались азиатскими мореходами, и Магеллан и его спутники видели там китайские товары, например фарфоровую посуду. В Себу они встретили порядки настоящего «цивилизованного» мира. Раджа (правитель) начал с того, что потребовал от них уплаты пошлины. Платить Магеллан отказался, но предложил ему дружбу и военную помощь, если тот признает себя вассалом испанского короля. Правитель Себу принял предложение и через неделю даже крестился вместе со своей семьей и несколькими сотнями подданных. Вскоре были крещены, по утверждению Пигафетты, «все жители этого острова и некоторые с других островов». На о. Себу он беседовал с несколькими арабскими купцами, сообщившими ему сведения о других островах архипелага. В итоге впервые в географический обиход с незначительными искажениями вошли такие названия, как Лусон, Минданао и Сулу.
В роли покровителя новых христиан Магеллан вмешался в междоусобную войну правителей островка Мактан, расположенного против города Себу. В ночь на 27 апреля 1521 г. он отправился туда с 60 людьми на лодках, но они из-за рифов не могли подойти близко к берегу. Магеллан, оставив в лодках арбалетчиков и мушкетеров, с 50 людьми переправился вброд на островок. Там, у селения, их ожидали и атаковали три отряда. С лодок начали стрельбу по ним, но стрелы и даже мушкетные пули на таком расстоянии не могли пробить деревянных щитов нападающих. Магеллан приказал поджечь селение. Это разъярило мактанцев, и они стали осыпать чужеземцев стрелами и камнями и кидать в них копья. «… Наши, за исключением шести или восьми человек, оставшихся при капитане, немедленно бросились в бегство… Узнав капитана, на него накинулось множество людей… но все же он продолжал стойко держаться. Пытаясь вытащить меч, он обнажил его только до половины, так как был ранен в руку… Один [из нападающих] ранил его в левую ногу… Капитан упал лицом вниз, и туг его закидали… копьями и начали наносить удары тесаками, до тех пор, пока не погубили… наш свет, нашу отраду… Он все время оборачивался назад, чтобы посмотреть, успели ли мы все погрузиться в лодки» (Пигафетта). Кроме Магеллана, погибли восемь испанцев и четверо союзных островитян. Среди моряков имелось немало раненых. На пустынном берегу о. Мактан, где нашел смерть Магеллан, ему поставлен памятник в виде двух кубов, увенчанных шаром.
**
Конечно, рассказ лисенка Магеллана был очень важным. Я не все поняла из того, о чем он говорил. Но хорошо уяснила, что имя Магеллана тоже было связано с Севильей. Хм… Мне начинает нравиться имя Севилья.
И еще я поняла, что, несмотря на найденные пряности, которые стоили кучу золота, ценность экспедиции Магеллана была вовсе не в вырученных за эти пряности деньгах. А в том, что Магеллан доказал то, о чем сегодня знает каждый школьник – что земля круглая. Ну, да, бабушка всегда говорит – не все то золото, что блестит. А Магеллан и его экспедиция – это несомненное золото.
Когда мы ехали на машине домой, я заснула. Я пыталась рассказать бабушке и дедушке про Магелланов – и про мореплавателя, и про лисенка. Похоже, что дедушка мне не поверил. Он думает, мне все приснилось!
Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Kathe Kruse (Кате/Кэте Крузе): фото, обзоры и коллекции
Дома мне вчера влетело. И Лиде тоже. Сахар у них прилип к столу. И все тарелки и ложки были в сахаре. Сегодня после школы мы с Лидой все отмывали. Отмачивали и отмывали. Любимую мамину кастрюлю пришлось выбросить.
Зато мама пообещала купить сегодня вечером молока и бананов. Жалко, что не сможем завтра с Лидой сделать мороженое. Завтра едем с классом после школы в монастырь на Ганиной Яме.
**
19 сентября.
Ночью от Мерседес пришло письмо. Я его прочитала утром перед школой.
«Здравствуй, Севилья. Я не боюсь высоты. Я люблю смотреть сверху, когда я на горы. Или когда на Телеферико. Это такие кабины на канате едут.
Я не летала к бабушке на Екатеринбург. Бабушка к нам приехала несколько раз.
У меня дома нет черепаха. Я кормлю черепаха в парке или на вокзале в Мадрид. В Испании много ездить на поезд, в Севилья и в Мадрид.
Чурросы – это очень вкусный десерт, как палочки в шоколаде. Очень вкусно, я очень люблю. Девочки тоже любить чурросы.
Я очень хочу тобой встретиться, мама сказала можно.
Твоя подруга Мерседес Вальехо Диегес».
Утром мы пошли в школу, у нас было два урока, чтение и математика. А потом за нами приехал автобус. Я никогда не думала, что можно просто так убить человека только за то, что он царь. И его детей. Мне было очень жалко всех. Мы ходили по монастырю, и экскурсовод рассказывала про жизнь царской семьи, про то, как царь и его жена любили своих детей. Я вообще не понимаю, как это – убить? Четыре девочки и мальчик. И их родители. Таня очень плакала. Я тоже плакала, только немного. И все плакали. И даже Генка. И Лида плакала. Мы с ней договорились, что мы никогда никого не будем убивать.
После Ганиной Ямы мы пошли домой к Лиде. Я все-таки решила быть похожей на Линнею. Попросила Лиду обрезать мне волосы ножницами, коротко. Лида обрезала. Дома опять влетело. Папа решил поговорить со мной по-мужски, как он сказал. Он посадил меня на стул напротив себя и спросил, у нас теперь что, каждый день будут сюрпризы? Я ответила честно, что не знаю. Два часа сидела на стуле, папа сказал, чтобы я подумала о жизни. А что тут думать? Жизнь есть жизнь.
**
20 сентября. Четверг
У дедушки сегодня выходной. Они с бабушкой взяли меня после уроков, и мы поехали смотреть границу Европы и Азии. Ну и ничего особенного. Просто вышка стоит. И полоса проведена. С одной стороны Европа. А мы с другой, оказывается. Мы в Азии. Здорово! Мерседес в Европе, а я – в Азии.
Потом бабушка с дедушкой достали все припасы из холодильника. Только это так называется, что холодильник. Это простой ящик пенопластовый, а сверху как синяя сумка. Бабушка взяла мои любимые блинчики, и еще куриные ножки. Только я не люблю ножки, они такие склизкие, как лягушки. А еще бабушка взяла чай из термоса. Я очень люблю чай из термоса. Он пахнет пробкой и костром. Бабушка говорит, что у них термос туристический.
Потом дедушка разрешил мне немножко погулять по лесу. Я только немного отошла от столиков, которые стояли в зоне пикника, и вдруг слышу знакомый голос: «Севилья»! Как же я обрадовалась! Это был Магеллан. В этот раз он был один, без Кристобаля и без Америго. Вернее, без Амика. Малыш Амик – я так давно его не видела!
— А где Кристобаль и Амик? Я без вас скучала! – выпалила я.
— Севилья, у нас очень мало времени, а мне надо тебе о многом рассказать, — прервал меня Магеллан. Он был такой забавный, в желтом кардигане и мягком кашемировом шарфе. Его голубые ботиночки были очень потешные, но я и не думала над ним смеяться. Я вся обратилась в слух.
**
Рассказ Магеллана
В завоевании Индии и Малакки в начале 16-го века участвовал бедный португальский дворянин Фернан Магеллан — так его принято называть; подлинная же его фамилия — Магальянш. Он родился около 1480 г. в Португалии, в 1509 и 1511 гг. на португальских судах достигал Малаккии, и даже «Островов пряностей» (о. Амбон). В 1512 — 1515 гг. он воевал в Северной Африке, где был ранен. Вернувшись на родину, он просил у короля повышения по службе, но получил отказ.
Оскорбленный Магеллан уехал в Испанию и вступил в компанию с португальским астрономом Руй Фалейру, который уверял, что будто нашел способ точно определять географические долготы. В марте 1518 г. оба явились в Севилью в Совет Индии, учреждение, ведавшее делами новооткрытых территорий, и заявили, что Молукки, важнейший источник португальского богатства, должны принадлежать Испании, так как находятся в западном, испанском полушарии, но проникнуть к этим «Островам пряностей» нужно западным путем, чтобы не возбудить подозрений португальцев, через Южное море, открытое и присоединенное к испанским владениям. И Магеллан убедительно доказывал, что между Атлантическим океаном и Южным морем должен быть пролив к югу от Бразилии. Магеллан и Фалейру потребовали сначала тех же прав и преимуществ, какие были обещаны Колумбу.
После долгого торга с королевскими советниками, выговорившими себе солидную долю ожидаемых доходов, и после уступок со стороны португальцев с ними был заключен договор: Карл I обязался снарядить пять кораблей и снабдить экспедицию припасами на два года. Перед отплытием Фалейру отказался от предприятия, и Магеллан стал единоличным начальником экспедиции. Он поднял адмиральский флаг на «Тринидаде». Капитанами остальных судов были назначены испанцы: «Сан-Антонио» — Хуан Картахена, получивший также полномочия королевского контролера экспедиции; «Консепсьон» — Гаспар Кесада; «Виктория» — Луис Мендоса и «Сантьяго» — Хуан Серрано. Штатный состав всей флотилии исчислялся в 293 человека, на борту находилось еще 26 внештатных членов экипажа, среди них молодой итальянец Антонио Пигафетта, будущий историк экспедиции. Поскольку он не был ни моряком, ни географом, очень важным первоисточником служат записи в судовых журналах, которые Франсиско Альбо, помощник штурмана, вел на «Тринидаде». В первое кругосветное плавание отправился интернациональный коллектив: кроме португальцев и испанцев, в его состав вошли представители более 10 национальностей.
20 сентября 1519 г. флотилия вышла из порта Сан-Лукар в устье Гвадалквивира. При переходе через океан Магеллан выработал хорошую систему сигнализации, разнотипные корабли его флотилии ни разу не разлучались. Несогласия между ним и капитанами-испанцами начались очень скоро: за Канарскими о-вами Картахена потребовал, чтобы начальник советовался с ним относительно всякой перемены курса. Магеллан спокойно и гордо ответил: «Ваша обязанность следовать днем за моим флагом, а ночью за моим фонарем». Через несколько дней Картахена снова поднял этот вопрос. Тогда Магеллан, отличавшийся, несмотря на малый рост, большой физической силой, схватил его за шиворот и приказал держать под стражей на «Виктории», а капитаном «Сан-Антонио» назначил своего родственника, «сверхштатного» моряка Алвару Мишкиту.
26 сентября флотилия подошла к Канарским о-вам, 29 ноября достигла побережья Бразилии, 13 декабря — бухты Гуанабара, а 26 декабря — Ла-Платы. Штурманы экспедиции были лучшими в то время: выполняя определения широт, они внесли коррективы в карту уже известной части материка. Магеллан около месяца обследовал оба низменных берега Ла-Платы; продолжив открытие равнинной территории Пампы, он послал «Сантьяго» вверх по Паране, и, конечно, не нашел прохода в Южное море. Далее простиралась неведомая, малонаселенная земля. И Магеллан, боясь пропустить вход в неуловимый пролив, 2 февраля 1520 г. распорядился сняться с якоря и двигаться как можно ближе к побережью только днем, а к вечеру останавливаться.
На стоянке 13 февраля в обнаруженном им большом заливе Баия-Бланка флотилия выдержала ужасающую грозу, во время которой на мачтах судов появились огни святого Эльма, электрические разряды в атмосфере, имеющие форму светящихся кисточек. 24 февраля Магеллан открыл другой крупный залив — Сан-Магиас, обогнул выявленный им п-ов Вальдес и укрылся на ночь в небольшой гавани, которую назвал Пуэрто-Сан-Матиас. Южнее 27 февраля флотилия наткнулась на огромное скопление пингвинов и южных морских слонов. Для пополнения запасов пищи Магеллан направил к берегу лодку, но неожиданно налетевший шквал отбросил суда в открытое море. Оставшиеся на берегу матросы, чтобы не погибнуть от холода, укрылись телами убитых животных. Забрав «заготовителей», Магеллан двинулся к югу, преследуемый штормами, обследовал еще один залив, Сан-Хорхе, и провел шесть штормовых дней в узкой бухте. 31 марта, когда стало заметно приближение зимы, он решил зимовать в бухте Сан-Хулиан. Четыре корабля вошли в бухту, а «Тринидад» стал, на якоре у входа в нее. Офицеры-испанцы хотели заставить Магеллана «выполнить королевские инструкции»: повернуть к мысу Доброй Надежды и восточным путем пройти к Молуккам. В ту же ночь начался бунт. Картахена был выпущен на свободу, мятежники захватили «Викторию», «Консепсьон» и «Сан-Антонио», арестовали Мишкиту, а Кесада смертельно ранил помощника, преданного Магеллану. Они навели пушки на «Тринидад» и потребовали, чтобы Магеллан явился к ним для переговоров. Против двух кораблей адмирала были три мятежных, приготовившихся к бою. Но мятежники не доверяли своим матросам, а на одном судне даже разоружили их.
В тяжелых обстоятельствах Магеллан обнаружил спокойную решимость. Магеллан круто обошелся с бунтовщиками-капитанами: он приказал их убить, но остальных бунтовщиков пощадил.
В начале мая адмирал послал на юг на разведку Серрано на «Сантьяго», но 3 мая корабль разбился о скалы у р. Санта-Крус и команде его с трудом удалось спастись (погиб один матрос).
Магеллан перевел Серрано капитаном на «Консепсьон». К месту зимовки подходили индейцы очень высокого роста. Они были названы патагонцами (по-испански «патагон» — большеногий), их страна с того времени именуется Патагонией. Название этого племени техуэльчи. Накидки из шкур гуанако с высокими капюшонами и мокасины делали их выше, чем они были в действительности: рост индейцев по замерам конца 1891 г. составлял от 183 до 193 см. 24 августа флотилия вышла из бухты Сан-Хулиан и достигла устья Санта-Крус, где пробыла до середины октября, ожидая наступления весны. 18 октября флотилия двинулась на юг вдоль патагонского берега, который образует на этом участке широкий залив Баия-Гранде. Перед выходом в море Магеллан заявил капитанам, что будет искать проход в Южное море и повернет на восток, если не найдет пролива, т. е. он сам сомневался в существовании «Патагонского пролива», но хотел продолжать предприятие до последней возможности. Залив, или пролив, ведущий на запад, был найден 21 октября 1520 г., после того, как Магеллан открыл неизвестное ранее Атлантическое побережье Южной Америки на протяжении около 3,5 тыс. км.
Обогнув мыс Дев (Кабо-Вирхенес), адмирал выслал вперед два корабля, чтобы выяснить, существует ли на западе выход в открытое море. Моряки вернулись «через три дня с известием, что видели мыс и открытое море». Адмирал прослезился от радости и назвал этот мыс Желанным.
«Тринидад» и «Виктория» вошли в юго-западный канал, простояли там на якоре в ожидании четыре дня и вернулись назад для соединения с двумя другими кораблями, но там был только «Консепсьон»: на юго-востоке он зашел в тупик — в залив Инутиль — и повернул обратно. «Сан-Антонио» попал в другой тупик; на обратном пути, не застав на месте флотилию, офицеры ранили и заковали в кандалы Мишкиту и в конце марта 1521 г. вернулись в Испанию. Дезертиры обвинили Магеллана в измене, чтобы оправдать себя, и им поверили: Мишкита был арестован, семья Магеллана лишена казенного пособия. Жена его и два ребенка вскоре умерли в нищете. Но адмирал не знал, при каких обстоятельствах исчез «Сан-Антонио». Он полагал, что корабль погиб, так как Мишкита был его испытанным другом.
Итак, Магеллан вышел 28 ноября 1520 г. из пролива в открытый океан и повел оставшиеся три корабля сначала на север, стараясь поскорее покинуть холодные высокие широты и держась при мерно в 100 км от скалистого побережья.
«… Мы… погрузились в просторы Тихого моря. Три месяца и двадцать дней мы были совершенно лишены свежей пищи. Мы питались сухарями, но то уже не были сухари, а сухарная пыль, смешанная с червями… Она сильно воняла крысиной мочой. Мы пили желтую воду, которая гнила уже много дней. Мы ели также воловьи кожи, покрывающие реи… Мы вымачивали их в морской воде в продолжение четырех-пяти дней, после чего клали на несколько минут на горячие уголья и съедали. Мы часто питались древесными опилками. Крысы продавались по полдуката за штуку, но и за такую цену их невозможно было достать». Почти все болели цингой; 19 человек умерло, в том числе бразилец и патагонский «гигант». К счастью, погода была все время хорошая: потому-то Магеллан и назвал океан Тихим.
Вероятно, именно во время перехода через Тихий океан в южном полушарии спутники Магеллана обратили внимание на две звездные системы, получившие позднее название Большого и Малого Магеллановых облаков. «Южный полюс не такой звездный, как северный, — пишет Пигафетта, — здесь видны скопления большого числа небольших звезд, напоминающие тучи пыли. Между ними расстояние небольшое, и они несколько тусклые. Среди них находятся две крупные, но не очень яркие звезды, двигающиеся очень медленно». Он имел в виду две звезды околополярного созвездия Гидры. Испанцы обнаружили также «пять необычайно ярко сверкающих звезд, расположенных крестом...» — созвездие Крест, или Южный Крест.
Пересекая Тихий океан, флотилия Магеллана прошла не менее 17 тыс. км, из них большую часть в водах Южной Полинезии и Микронезии, где разбросано бесчисленное множество небольших островов. На этом отрезке Магеллан выполнил первое измерение морских глубин, которое может быть классифицировано как «научное». Достичь дна с помощью шести связанных линей в несколько сотен морских саженей он не смог и пришел к выводу, что обнаружил самую глубокую часть океана.
6 марта 1521 г. на западе наконец появились два обитаемых острова (Гуам и Рота, самые южные из группы Марианских). Десятки лодок с балансирами вышли навстречу чужеземцам. Они плыли с помощью треугольных «латинских» парусов, сшитых из пальмовых листьев. У Гуама жители — смуглые, хорошо сложенные люди, голые, женщины носили набедренные повязки, «узкую полоску тонкой, как бумага, коры ». но в небольших шляпах из пальмовых листьев — взобрались на корабль и хватали все, что им попадалось на глаза, вследствие чего эта группа названа была «Разбойничьими островами» (Ладронес).
Когда островитяне похитили лодку, привязанную за кормой, раздраженный Магеллан высадился на берег с отрядом, сжег несколько десятков хижин и лодок, убил семь человек и вернул лодку. «Когда кто-нибудь из туземцев бывал ранен стрелами из наших арбалетов, которые пронзали его насквозь, он раскачивал конец стрелы во все стороны, вытаскивал его, рассматривал с великим изумлением и так умирал...»
15 марта 1521 г., пройдя на запад еще около 2 тыс. км, моряки увидели встающие из моря горы — это был о. Самар восточно-азиатской группы островов, позднее названных Филиппинами. Магеллан тщетно искал место для якорной стоянки — скалистый берег острова не представил ни единого шанса. Суда продвинулись немного на юг, к островку Сиаргао близ южной оконечности о. Самар и там провели ночь. Длина пути, пройденного Магелланом от Южной Америки до Филиппин, оказалась во много раз больше расстояния, которое показывали на картах того времени между Новым Светом и Японией. На деле Магеллан доказал, что между Америкой и тропической Азией лежит гигантское водное пространство, гораздо шире Атлантического океана. Открытие прохода из Атлантического океана в Южное море и плавание Магеллана через это море произвело настоящую революцию в географии. Оказалось, что большая часть поверхности земного шара занята не сушей, а океаном, и доказано было наличие единого Мирового океана.
Из осторожности Магеллан 17 марта перешел от Сиаргао к необитаемому острову Хомонхон, чтобы запастись водой и дать отдохнуть людям. Жители соседнего островка доставляли испанцам фрукты, кокосовые орехи и пальмовое вино. Они сообщили, что «в этом краю много островов». Магеллан назвал архипелаг Сан-Ласаро. У местного старейшины испанцы видели золотые серьги и браслеты, хлопчатобумажные ткани, вышитые шелком, холодное оружие, украшенное золотом. Через неделю флотилия двинулась на юго-запад и остановилась у о. Лимасава. К «Тринидаду» подошла лодка. И когда малаец Энрике, раб Магеллана, окликнул гребцов на своем родном языке, они его сразу поняли. Через пару часов прибыли две большие лодки, полные людей, с местным правителем, и Энрике свободно объяснялся с ними. Магеллану стало ясно, что он находится в той части Старого Света, где распространен малайский язык, т. е. недалеко от «Островов пряностей» или среди них. И Магеллан, побывавший на о. Амбон, завершил таким образом первое в истории кругосветное плавание.
Правитель острова дал Магеллану лоцманов, которые сопровождали корабли до крупного торгового порта Себу. В журнале Альбо и у Пигафетты появляются новые для европейцев названия островов — Лейте, Бохоль, Себу и т. д. Западноевропейские историки называют это открытием Филиппин, хотя они давно уже посещались азиатскими мореходами, и Магеллан и его спутники видели там китайские товары, например фарфоровую посуду. В Себу они встретили порядки настоящего «цивилизованного» мира. Раджа (правитель) начал с того, что потребовал от них уплаты пошлины. Платить Магеллан отказался, но предложил ему дружбу и военную помощь, если тот признает себя вассалом испанского короля. Правитель Себу принял предложение и через неделю даже крестился вместе со своей семьей и несколькими сотнями подданных. Вскоре были крещены, по утверждению Пигафетты, «все жители этого острова и некоторые с других островов». На о. Себу он беседовал с несколькими арабскими купцами, сообщившими ему сведения о других островах архипелага. В итоге впервые в географический обиход с незначительными искажениями вошли такие названия, как Лусон, Минданао и Сулу.
В роли покровителя новых христиан Магеллан вмешался в междоусобную войну правителей островка Мактан, расположенного против города Себу. В ночь на 27 апреля 1521 г. он отправился туда с 60 людьми на лодках, но они из-за рифов не могли подойти близко к берегу. Магеллан, оставив в лодках арбалетчиков и мушкетеров, с 50 людьми переправился вброд на островок. Там, у селения, их ожидали и атаковали три отряда. С лодок начали стрельбу по ним, но стрелы и даже мушкетные пули на таком расстоянии не могли пробить деревянных щитов нападающих. Магеллан приказал поджечь селение. Это разъярило мактанцев, и они стали осыпать чужеземцев стрелами и камнями и кидать в них копья. «… Наши, за исключением шести или восьми человек, оставшихся при капитане, немедленно бросились в бегство… Узнав капитана, на него накинулось множество людей… но все же он продолжал стойко держаться. Пытаясь вытащить меч, он обнажил его только до половины, так как был ранен в руку… Один [из нападающих] ранил его в левую ногу… Капитан упал лицом вниз, и туг его закидали… копьями и начали наносить удары тесаками, до тех пор, пока не погубили… наш свет, нашу отраду… Он все время оборачивался назад, чтобы посмотреть, успели ли мы все погрузиться в лодки» (Пигафетта). Кроме Магеллана, погибли восемь испанцев и четверо союзных островитян. Среди моряков имелось немало раненых. На пустынном берегу о. Мактан, где нашел смерть Магеллан, ему поставлен памятник в виде двух кубов, увенчанных шаром.
**
Конечно, рассказ лисенка Магеллана был очень важным. Я не все поняла из того, о чем он говорил. Но хорошо уяснила, что имя Магеллана тоже было связано с Севильей. Хм… Мне начинает нравиться имя Севилья.
И еще я поняла, что, несмотря на найденные пряности, которые стоили кучу золота, ценность экспедиции Магеллана была вовсе не в вырученных за эти пряности деньгах. А в том, что Магеллан доказал то, о чем сегодня знает каждый школьник – что земля круглая. Ну, да, бабушка всегда говорит – не все то золото, что блестит. А Магеллан и его экспедиция – это несомненное золото.
Когда мы ехали на машине домой, я заснула. Я пыталась рассказать бабушке и дедушке про Магелланов – и про мореплавателя, и про лисенка. Похоже, что дедушка мне не поверил. Он думает, мне все приснилось!
Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Kathe Kruse (Кате/Кэте Крузе): фото, обзоры и коллекции
Обсуждение (5)
Спасибо!
«А что тут думать? Жизнь есть жизнь.»- гениальная фраза! ;))
Пошла читать продолжение )