ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 137. Рис.

В малой зале, некогда служившей личными покоями леди Элеоноры Лэнсборо, был жарко натоплен камин, свечи, заботливо расставленные по углам комнаты, мягко мигали, язычки пламени то пригибались от осенних сквозняков, то разгорались снова. Женщина и мальчик сидели на медвежьей шкуре у камина, склонив головы над тяжелым фолиантом.

Искусной вязью строк на страницах вставали таинственные истории путешествий первых мореходов из-за Северного моря, походы Эддара-Завоевателя и мрачные сказания о темных временах Севера. Стьерра водила пальцем по строкам, негромко читая вслух, а маленький Эд округлившимися глазами смотрел на нее, приоткрыв рот от страха и любопытства. Стерра украдкой наблюдала за сыном, и сердце ее сжималось от нежности и любви такой сильной, что становилось больно в груди.

Тогда она замолкала, переводила дух, а Эдд нетерпеливо тянул ее за рукав, эту странную волшебную женщину, появившуюся в Лэнсборо. То ли новая нянька, то ли хозяйка замка, Эд не знал. Он сперва боялся ее, от незнакомки таинственно пахло лесом, дорожной пылью и лошадьми, но она угощала его яблочными пирогами, читала чудесные истории и разрешала подходить к лошадям в конюшне. Со Стьеррой жизнь стала веселее, и Эдд ходил зав ней хвостом. Сперва его беспокоило, что Стьерра слишком толстая, чтобы действительно скакать верхом и драться, как она рассказывала. Но она с улыбкой пояснила, что в животе у нее живет ребенок, может, даже такой же прелестный, как Эдд. Маленький лорд Лэнсборо, которого обожали и баловали все в крепости, ревниво косился на ее огромный живот, от души надеясь, что тот ребенок вовсе не прелестный, а может, это вообще котенок или щенок, как те, что он видел на псарне. Ему хотелось, чтобы Стьерра была его, а не какого-то другого ребенка.

Она возникла в Лэнсборо одним непогожим днем. Эдд хорошо его помнил, с самого утра свинцовое небо распухло и почернело и зарядил длинный косой дождь. Он уныло сидел у окна — ясно уже, что наружу не выйти. И тут во дворе завязалась свалка — залаяли собаки, зафыркали лошади и появились всадники и возок, в котором была Стьерра. Так в Лэнсборо появилась эта удивительная женщина.

Стьерра замолкла на полуслове, вскинула голову, услыхав легкий шелест сбоку у двери. Рука ее привычно легла на пояс, на узкий клинок, подаренный давным-давно Эльриком. Тень отделилась от стены и шагнула к свету, и она едва не вскрикнула, тяжело выдохнула, и Эд с испугом посмотрел на нее. Стьерра поднялась на ноги, встала между Эдом и ночным гостем.

Расширенными глазами она смотрела на него, поражаясь переменам. Некогда красивое лицо с самодовольной ухмылкой, запомнившееся ей, испещряли глубокие воспаленные язвы, она заметила гнойники на его шее, в вороте рубахи, и отшатнулась, заслоняя собой сына.

Но он не двинулся ей навстречу, просто стоял и глядел, не на нее, на маленького Эда. Стьерра увидела, что левый глаз его подернут белесой дымкой.
— Что тебе надо? — хрипло выдавила она. Рис Лэнсборо усмехнулся ее испугу, и усмешка эта вышла жуткой. Он вытянул ладонь.
— Я не собираюсь тебе вредить… сестра.

Ее передернуло, и это не укрылось от Риса.
— Кто тебя впустил?
— Думаешь, наемнику нужно разрешение? К тому же — он улыбнулся почти прежней своей улыбкой, и ее пробрала дрожь. — К тому же, это и мой дом, не забыла?
— Это дом Эда! Уходи!
— Конечно, Эда. — согласился он. Одну половину лица Риса скрывала темнота, Стьерра и рада была бы отвести взгляд, но приходилось зорко смотреть за ночным гостем.
— Маленький лорд Лэнсборо, — протянул Рис. — Хоть что-то хорошее у нас получилось, Рослинн.

Стьерра передернула плечами, вскинула голову.
— Он — только мой, ты к нему не имеешь никакого отношения!
Тень у стены коротко и безрадостно рассмеялась и этот натужный хриплый смех тут же стих.
— Не бойся, сестра, я не причиню вреда ни тебе, ни ему. Только не ему.
Стьерра не убрала руки от пояса, но посмотрела на него, стараясь скрыть дрожь. Он был болен, серьезно болен. Она никогда такого не видела, но Рис походил на разлагающийся труп, а не на того самодовольного жестокого лорда, каким она узнала его.
— Что с тобой?
— А, это, — хмыкнул он, разглядывая растопыренную ладонь, тоже со следами язв. — Это подарочек прежнего короля, чтоб дух его вечно скитался без пристанища! — Его больной глаз впился в ее белое, как молоко, лицо. — Наверное, ты довольна, что я скоро сдохну, не так ли, дорогая сестрица?

Стьерра отступила на шаг, отодвинула в сторону Эда, вцепилась пальцами в его худенькое плечо.
— Нет, — одними губами прошептала она. — Нет.
— Значит, ты станешь скорбеть по мне, как и положено леди Лэнсборо? — почти что с прежней язвительностью передразнил ее Рис. — Или нет, ты же вовсе не леди, а всего-навсего дикарка!
Стьерра промолчала, она смотрела на Риса во все глаза. Сколько времени она вспоминала о нем, с ненавистью, содрогание, одним-единственным желанием — перерезать ублюдку глотку. Но вот он перед ней, не человек, а жалкий обломок, болезнь изуродовало его красивое лицо, обессилела его. От Стьерры не укрылась дрожь в его руке, и она подумала, что меча он не удержит. Но мысль эта была горькая и пустая. Ненависть она испытывала к противнику, сильному и равному ей, сейчас же перед ней было подобие человека, исковерканное страшной болезнью.

Рис шагнул к ней, его лицо перекосила страшная гримаса гнева и отчаяния.
— Не смей! — рявкнул он, нависая над Стьеррой. — Не смей жалеть меня!
Она посмотрела на него, прямо в затянутый бельмом глаз.
— Ты жалости не достоин. Я тебя не боюсь, Рис Лэнсборо! Ты просто ничтожество, видно, есть и у северян бог и он знает, каков ты!

Он запнулся, как о невидимую преграду, зло глянул на нее.
— Зачем ты явился сюда?
— Увидеть сына.
Стьерра от души понадеялась, что Эд слишком мал и напуган, чтобы понять их разговор.
— Увидел. Теперь убирайся! Ты не имеешь права зваться Лэнсборо!

— Ха! А ты, значит, имеешь! — хмыкнул он. — Ты сражаешься не на той стороне, сестрица!
— Я не сражаюсь, война окончена.
— Ничего не окончено, помяни мое слово. Ты плохо знаешь Север, но он не потерпит гнета, не стерпит того, чтобы грязный дикарь сидел на его троне. Эта война не закончена, и если не мы, то они — он кивнул на Эда, — возьмут меч в руки.
— Нет!
— Думай, как знаешь, — устало сказал он.
Весь ее гнев и страх схлынули, и Стьерра смотрела на Риса с горечью и странным опустошением.
— Уходи.

— Уйду, — согласился он. — Но у меня есть просьба к тебе. В Хаффе у меня остался сын, — Стьерра вскинула удивленный взгляд и он криво усмехнулся, уж очень тот был красноречив. — Его зовут Дик, он живет с матерью, в деревушке под Хаффом. Твой король к тебе прислушается, ты же ему тоже вроде как сестра, — он хмыкнул, но Стьерра предпочла не замечать издевки в его хриплом голосе. — Для себя я ничего не прошу, но из Дика выйдет толк, а у Хаффа нет своего лорда. Помоги ему, Рослинн, он — и твоя кровь тоже.

— Хорошо, — глухо отозвалась Стьерра, не глядя на него. Слишком хорошо она сама знала эту неизбывную тоску, когда сердце твое разделено надвое и половина его не с тобой. — Хорошо, обещаю тебе.

Тень картинно поклонилась, шагнула в темноту.
— Прощай, Рослинн.
«Прощай», — хотела ответить она, но когда взглянула туда, где стоял ее ночной гость, у стены было пусто. Рис Лэнсборо исчез так же внезапно, как и появился. Эд несмело потянул ее за рукав и она подхватила его на руки, порывисто прижала к себе.

— Кто это? — шепотом спросил он. Стьерра сглотнула ком в горле.
— Никто, милый.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори