ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 136. Нивен.

Лорд Нивен кивком отпустил пажа, всем весом неловко осел на треклятых костылях и доковылял до кресла. Там наконец можно было вытянуть гудящую от усталости ногу, переждать глухую боль в намученной культе и собраться с мыслями.

А мысли эти были невеселые. Двор нынче стал местом странным и тревожным. Многие лорды разъехались после королевской свадьбы, но она была подобна камню, брошенному в тихий пруд, и круги от него все ширились и расходились по поверхности, захватывая все больше и больше места. Да, пока Селтигары смолчали, пока Рикон Рутверн не прислушался к ядовитым словам своего будущего тестя лорда Бейна, пока еще Старый Лис Раттрей ничего не предпринял. Но Хауэлл знал, тот выжидает, чтобы нанести удар наверняка. А были еще и гости с Пустоши. Этот мар Луэйха, прибывший не со своей свитой, а практически с армией. И они тоже — угроза Северу, в этом лорд Нэрна не сомневался.

Если бы еще Ансгар хотя бы прислушался к нему, но король попросту отмахнулся от своего Советника с присущей ему грубой прямотой. «У меня нет на это времени!» Мрачно Нивену подумалось, что позже это время может и не наступить вовсе. Лето Бальфур уехал, ибо его жена Мерис вот-вот должна была родить. Он уезжал вовсе не радостный, осунувшийся, измученный, с потухшим взглядом. Весь двор, да и Нивен знали, что там, в Хардене, Алеста Селтигар родила ему здорового темноволосого мальчишку. Но ради Мерис, и ради самого Лето, Нивен от души надеялся, что старый Селтигар выхлопочет имя мальчонке, и его другу не придется метаться между двумя женщинами. Лето уехал пять дней назад, и Нивен подумал, что возможно, Мерис уже родила, но вести об этом придут позже. С легкой досадой и тревогой он подумал о леди Эдгиве, его непокорная дикарская женушка отбыла в Нэрн в прошлом месяце, он проводил ее до цитадели Речных земель, хотя дорога вконец измучала его. Но он был искренне рад увидеть детей. Мергар вытянулся за прошедший год, непослушные каштановые кудри падали ему на глаза, светло-серые, почти прозрачные, доставшиеся Мергару от матери. Младшая Маргери смущалась и жалась к нянькам — она помнила его хуже остальных, ибо их разделяли лиги и несколько смутных лет войны. Совсем недолго Хауэлл пробыл в усыпальнице Нэрна, где ныне подле его отца покоилась Маргери Нэрн, урожденная Молдейвер и маленький гробик с телом Робина Нэрна. Хауэлл погладил выщербины на погребальном камне сына, перевел взгляд на отцовский и губы его невольно дернула гримаса, а культя вдруг заныла.

«Надеюсь, там, где ты сейчас, ты не обрел покоя!» Его и самого удивила та злость и обида, с какими он думал об отце. Столько лет он жил так, как того хотел старый лорд Нэрн, женился, плодил детей, стал важным человеком при дворе. Да, он был юн и глуп и наверное старик был прав, но старая обида вдруг всколыхнулась с небывалой силой. Нивен неуклюже наклонился над камнем.
— Ты отобрал у меня самое дорогое, я помню это, отец!


Эдгива из окна своих новых покоев наблюдала, как ее муж хромает из скевлы, голова его опущена, руки дрожат и деревяшка костылей попадает меж камней на мощеном дворе Нэрна. Никогда прежде она не видела его таким… потерянным. Она закусила губу, положила руку на живот, где уверенно и сильно толкалось их дитя.


К ее разочарованию, Хауэлл уехал скоро, и письма из Крастена стали совсем редкими. Ей осталось обживаться здесь, среди челяди, помнившей и любившей прежнюю госпожу Нэрн, среди ее детей. Но она не жаловалась, знала — мужчина, даже самый лучший, ее не поймет. Муж относится к ней со всем уважением, какое полагается жене, почти что нежно, иногда ей удается развеселить его. Эдгива за месяцы жизни в Крастене поняла, что Хауэлл Нивен — человек редкого ума и не лишен благородства. Должно быть прежде, до Рутверна, он был весьма обаятелен, теперь же он попросту не считает нужным даже казаться таковым. Он добр и щедр с ней, но не любит ее, даже в минуты близости он отстранен и держит себя в руках. С горечью леди Нэрн поняла, что бОльшего у нее никогда не будет.

— Лорд, — паж постучал и не дождавшись ответа, заглянул в комнату. — Письмо, лорд!

— Давай сюда, — Нивен с волнением взял послание, но увидел, что печать не Бальфур, а его, печать Нэрна. Он торопливо вскрыл его, пробежал глазами короткие строчки, старательно выведенные рукой Эдгивы. Там, где она слишком сильно нажимала на перо, остались пятна чернил.

«Мой муж, нынешним днем, пятого числа кантлоуса я благополучно произвела на свет Ваше дитя. Это девочка, она здорова и походит на Вас. Надеюсь, Элия будет Вам отрадой. Не гневайтесь, что я дала ей имя. Ведь Вы далеко и, полагаю, не слишком желаете видеть ее и меня.
Ваша покорная жена Эдгива Нэрн»
Лорд Нивен дочитал, хмыкнул, невидящшим взглядом глядя на письмо.

В чем-чем, а в проницательности и доле язвительности его супруге не откажешь. Про себя он гадал, все ли уже Эдгива поняла про него. А если и так, покорный слог письма свидетельствовал, что Эдгива смирилась со своим положением. Но все же его кольнуло неприятное чувство. Он признавал, что Эдгива — хорошая жена и ничем не заслужила пренебрежения, какое, видимо, она от него ждет.

Нивен минуту или две сидел неподвижно, прикидывая, сколько времени уйдет на дорогу и стоит ли оно того. Признаться, любопытно было бы взглянуть на новорожденную дочь. Сам он скоро станет дедом и полагал, что после Робина детей у него не будет. Но судьба рассудила иначе. Сам себе Нивен признавался, что с огромным облегчением узнал, что Эдгива родила не сына, значит, никаких прпон для наследования Мергаром Нэрна нет и быть не может! Он вознес короткому благодарность Черному богу, потом кликнул пажа.
— Вели запрягать лошадей, мы едет в Нэрн!

— Возьми побольше стражи и пусть соберут дорожный сундук!

Город показался Нивену мрачным и тихим, когда повозка двинулась от Дворца вниз, к Торговой площади. Огнями была освещена только центральная часть Крастена, откуда во все сторону разбегались улицы и улочки, тонувшие в вечерних сумерках. Они спустились на Шорную улицу, откуда можно было добраться до городских ворот быстрее, через проулок, где располагались таверны и дома увеселений без вывесок. Отсюда до Гнилого конца было рукой подать, Нивену казалось, он уже чует вонь сырой рыбы и гнилых сточных вод. Он протянул руку, чтобы задернуть занавесь, когда увидел тень, шатающуюся меж домов.

Тень без сомнения принадлежала мужчине, из-за капюшона лица было не разглядеть, но он каким-то шестым чувством, по походке, развороту плеч, узнал его. Возница проезжал мимо ночного гуляки и Нивен высунувшись из оконца окликнул того:
— Рис! Рис Лэнсборо!


Тень покачнулась, подняла голову и торопливо набросила на голову капюшон плаща. Отступила на шаг в темноту, потом еще и еще.

— Рис!
Тот отвернулся и спешно нырнул в проулок, растворившись в темноте. Нивен досадливо стукнул по стенке возка, мол, поехали, и лошади, прекрасные упряжные северные кони пустили рысью.

Скоро они выехали к городским воротам. Нивен мрачно смотрел перед собой. Эта случайная встреча оставила горький осадок внутри. Он был уверен, что не обознался, и Рис тоже узнал его, но поспешил скрыться. «Что же с тобою стало, мальчик мой?..»


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори