ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 131. Королева.

Ровена исподтишка наблюдала за старшей камеристкой леди Джейн. О, она бы давно удалила ее от себя, вышвырнула из дворца, опороченную и униженную. Но Ансгар ясно дал понять, что Джейн остается и это его воля. Против мужа Ровена идти побоялась. Но ненависть и злость сжирали ее, стоило Джейн на глаза попасться — всегда тихой, со скромно опущенной темноволосой головкой.

Ха! Ровена-то хорошо знала, что скрывается за этой маской скромности! О, она ненавидела Джейн со всей силой, на какую была способна, ненависть эта, подпитанная собственным унижением, бессилием, одиночеством и пренебрежением короля, обрушивалась на Джейн, когда поблизости ни кого не было. Ровена со страхом думала, что в чреве Джейн зреет королевское дитя, быть может, сын, какого она сама Ансгару дать не смогла, и страх этот отравлял каждый день и миг существования несчастной королевы. Вдобавок, она подурнела, цвет лица стал болезненно-бледный, она осунулась, исчезла мягкость девичьих черт и юность. Из теной глубины зеркал на Ровену глядела напряженная бледная женщина со страдальчески сжатыми губами, и Ровена велела убрать проклятые зеркала. Про себя она с холодком думала, что Джейн чем-то отравила ее, и страстно желала сопернице смерти. Но избавиться от камеристки не смела. Тогда уж наверняка гнев Ансгара обрушится на нее и никто ее не спасет. Так тянулись унылые дни королевы, одинокие и тягостные, пока Ровена не поняла, что причина ее дурного самочувствия вовсе не в колдовстве или яде. Она едва не засмеялась и не заплакала, прижала пальцы к губам и так и застыла, невидящим взглядом блуждая по комнате.

Приметы эти были ей знакомы, но она поглощена была мыслями о Джейн и вовсе не подумала, что и сама в тягости. В тот единственный раз, когда муж взял ее против ее воли, она смогла зачать дитя. Привычно уже Ровена взмолилась: «Пусть будет сын! Всевеликий, пусть мальчик!» Ровена никому не сказала о своих догадках, даже лекаря не позвала. Все вокруг были врагами и предателями, ни на кого полагаться нельзя, это она усвоила накрепко. Нет, дитя будет ее неразыгранной картой, ее сокровищем, которое она сбережет. И Ровена стала еще осторожнее, не ела прежде своей служанки, привезенной еще отцом из Кайстельмаре, не ходила слишком быстро, даже иголку с нитью в руки перестала брать из страха уколоться или как-то иначе навредить сыну. Оставшись в своих покоях совершенно одна, она все же всхлипнула. Из крепости Харден пришла весть, что леди Алеста благополучно разрешилась от бремени здоровым сыном. Ровена зло ей завидовала, вовсе не чувствуя к этому далекому младенцу родственных чувств. Лучше бы это был ее сын от Ансгара. Зачем матери бастард, итак довольно позора она навлекла на их семью! Ровена ни строчки не написала в Харден, сделала вид, что ничего не случилось вовсе, хотя знала: при дворе обсуждают эту новость и Лето Бальфура, которого почти в открытую называют отцом ребенка.
Так минул месяц, потом другой. Живот Джейн стал заметен, но расшитые платья и широкие пояса еще скрывали его. Ровена искоса наблюдала, как Джейн ставит на столик кувшин с розовой водой.

Она по несколько раз на дню гоняла Джейн на дворцовую кухню и обратно, злорадно надеясь, что та скинет плод. Но Джейн была молода, моложе ее самой, и здоровье у нее превосходное, она исполняла ее взбалмошные просьбы беспрекословно. Наверняка Ансгару тоже не жаловалась, иначе он бы разгневался на жену. «А может, — мрачно думала Ровена, — Может, вожделение Ансгара остыло, и Джейн потеряла его благосклонность!»
Джейн выпрямилась, мимолетно коснулась живота, и это не укрылось от Ровены, ибо та наблюдала за камеристкой дотошно. На Джейн было бледно-розовое бархатное платье, тяжелые складки юбок еще скрывали округлившийся живот.

Ровена взяла кувшин, наполненный почти до краев, шагнула к сопернице и молча выплеснула воду прямо на платье Джейн.

Та глухо вскрикнула, отскочила в сторону, но поздно — темное пятно расплылось на бархатном лифе.

Ровена злорадно улыбнулась, глядя в белое испуганное личико Джейн.
— Ах, какая ты неловкая, Джейн, всю воду расплескала.

Джейн молчала, только темные глаза ее сверкнули на бледном лице, но рта она не раскрыла.
— Сейчас мы идем на ужин, изволь переодеться и не позорь меня и себя, — велела Ровена, и поскольку Джейн все стояла неподвижно в оцепенении, прикрикнула:
— Быстро!

Платье, которое принесли несчастной Джейн, было простым, шитым из темно-алого бархата, вызывающе яркое и вдобавок узкое. Ровена со злым удовлетворением видела, что оно мало Джейн и туго обтягивает ее груди и вздувшийся живот.

— Ваше Величество… — умоляюще пролепетала Джейн, глядя на Ровену. — Я не могу, я…

— Конечно, можешь. Думаю, когда ты легла под моего мужа, была гораздо смелее. Так что ступай на ужин, Джейн!
Пусть все видят это плод греха! По понятным причинам, волна сплетен обходила королевскую фаворитку, но сегодня все увидят ее — толстую и неприглядную потаскуху в алом платье! Так-то!
За ужином Ровена была безмятежна, наслаждаясь своей местью и представлением.

Джейн, белая, как молоко, сидела неподалеку, скрестив руки на животе, который уже ничто не могло скрыть от любопытствующих взглядов.

Мужчины отводили глаза, но не сразу, женщины были еще хуже: пялились на нее с улыбками, переговариваясь вполголоса.

Джейн бледнела и краснела, но защититься от этого никак не могла. Ровена вытащила ее сюда, все равно что голую, на обозрение бессердечной, жадной до скандалов толпы хищников.

Ровена удовлетворенно пригубила вина, с наслаждением ощутила, как живительное тепло после первых глотков побежало по венам, разгоняя застывшую кровь, приятная истома охватила ее и она кивком велела виночерпию наполнить кубок снова.

Но тут в залу вошел король, Ровена не увидела, а почувствовала это. Лорды и леди поднялись, кланяясь, осталась сидеть лишь одна она. Ансгар махнул рукой, отсекая придворные условности, опустился в свое кресло, окинул взглядом стол.

От него не укрылось ни жалкое, бескровное личико Джейн, ни захмелевшая Ровена. Он сжал губы, гримаса, уже хорошо знакомая Ровене, когда он гневен. Но вино придало ей смелости и она проигнорировала его злой взгляд, потянулась к кубку. Ансгар не говоря ни слова отодвинул ее кубок, и Ровена не посмела перечить, лишь зло глянула на мужа.

На королевскую чету никто не смел смотреть, разговоры замерли и стало тихо, слышно, как звякают кубки и посуда на столе. Пожалуй, тягостнее ужина Крастен не видывал давненько. Никто не смел покинуть залу, заговорить или засмеяться…

Оставшись в своих покоях после ужина, Ровена ослабила шнуровку платья, выпила немного разбавленного вина, чтобы утолить мучившую ее жажду.


Ансгар вошел в ее комнату без стука или приглашения, поравнялся с ней, минуту или две смотрел на жену недобрым оценивающим взглядом, и Ровена вдруг смутилась, испугалась этого взгляда. Дрожащей рукой поправила локоны у разгоряченного лица.

— Не смей больше оскорблять Джейн.
Ровена едва не рассмеялась, громко и зло.
— Ей, выходит, ты это позволяешь… муж мой…

— С этого дня она не твоя камеристка, я найду ей мужа и отошлю из Крастена.
— Давно пора! Она позорит и тебя, и меня… — Ровена пьяно икнула, прикрыла рот ладонью.

Ансгар глянул на нее с неприязнью.
— Ты позоришь себя сама.

— Что, уже не хочешь меня? — Ровена преувеличенно улыбнулась мужу, приспустила с плеча ткань платья.

Ансгар не мигая смотрел на нее, безо всякого вожделения или волнения, и Ровена разъярилась.
— Даже насиловать больше не будешь? Благодарю тебя за милосердие… Ваше Величество!

Она вложила в последние слова всю ненависть и насмешку, на какие была способна, и увидела, что удар попал в цель. Его взгляд потемнел, он стиснул руку в кулак.

— Не посмеешь ударить, — тихо сказала Ровена, — теперь не посмеешь!
— Теперь? — непонимающе переспросил Ансгар, и она едва не хмыкнула от его недогадливости. Скрестила руки на животе, вскинула голову.
— В тот раз, когда ты вел себя, как животное, боги дали мне дитя.

Ровена и сама не знала, чего ждала от него, когда сама так далеко зашла в оскорблениях. Но Ансгар ничего не ответил, смерил ее тонкий стан взглядом и попросту молча ушел из ее опочивальни. Ей хотелось заорать, заплакать, но она стояла недвижимая, задыхаясь от невысказанных слов и невыплаканной горести.

Спустя несколько недель в Крастен по приглашению короля прибыл лорд Григор Мартлеб.

Он владел жалким клочком земли у границ Лэнсборо, в свое время не пожелав из упрямства продать его Раттрею. После недолгой беседы лорд Григор отправился прямиком в скевлу, где сочетался законным браком с леди Джейн Гилкрист. В придачу к опороченной жене с королевским бастардом в чреве Мартлеб получал землю по правому берегу Бивера до местечка Карн-Корм. А вскорости новобрачные отбыли туда, где молодой леди Мартлеб предстояло жить и родить ребенка. Ансгар не нашел ни желания, ни времени увидеться с маленькой камеристкой.
Теперь Ровена могла праздновать свою маленькую победу, но радости она не испытывала. Ибо спустя положенное время из Мартлеба пришла весть, что леди Джейн разрешилась от бремени сыном. Поговаривали, он как две капли воды похож на своего настоящего отца. Тщетно Ровена убеждала себя, что это дитя не имеет никаких прав, коли Ансгар не признал его. Но у короля Севера есть только дочь Одда, а Джейн родила сына, будь она проклята! Ровена металась по своим покоям, изнуряла себя этими мыслями и страхами, пока живот ее рос, медленно, будто через силу. И толкалось это дитя совсем мало, наверное, было слишком слабым. Ровена отчаянно боялась, что ребенок умрет в ее чреве. К тому же с Пустоши пришла новая весть, которая сокрушила ее. В Крастен ехала девушка из далекой крепости, чтобы стать второй женой Ансгара. На миг ей показалось, что воздух кончился, она согнулась, тщетно стараясь вдохнуть хоть немного, в боку закололо и ноги стали ватными.

Нет же, Ансгар не посмеет! Это против всех законов человеческих и божьих! Не посмеет! Побоится пойти против лордов и всего народа, им покоренного! Но в глубине души Ровена знала, что посмеет, была в этом уверена.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори