Сказки, которые шепчет ветер. Куколка из травы. Глава 2. Дом, который не совсем дом..

Глава 2. «Дом, который не совсем дом»
Варя пытается привыкнуть к новому дому.

Когда Варя открыла глаза, она уже не была в своей квартире. Она стояла на влажной траве, в длинном платье, и где-то неподалёку слышался торопливый говор.



— Ну чего застыла, Марфа? — рявкнул рядом грубоватый, но не злой голос. Перед Варей стояла крепкая женщина в красивом платье, с платком, туго повязанным на голове. В руках она держала корзину с травами. Женщина смотрела на Варю с лёгким раздражением, будто ждала, что та вот-вот очнётся и возьмётся за дело.
Варя хотела ответить: «Я не Марфа, я Варя, я из другого времени», но язык не слушался. Слова, которые она хотела произнести, вдруг сами собой сложились в другую фразу:
— Прости, матушка, задумалась. Сейчас помогу.
Голос был её, но интонации — чужие, будто кто-то другой управлял её речью.

Женщина кивнула, уже не сердясь:
— Вот и ладно. Травы не ждут. Да и гроза вот-вот накроет, надо успеть до дождя.
Только теперь Варя поняла: она не просто оказалась в другом месте. Она была в теле девушки по имени Марфа — местной крестьянки, дочери этой самой женщины, которую теперь следовало звать матушкой.
Пока они шли по лесу, собирая травы, Варя пыталась собраться с мыслями. Она вспоминала всё, что когда-то читала про попаданцев: главное — не привлекать лишнего внимания, не говорить лишнего, не выдавать себя. Но в голове крутились совсем другие мысли: как здесь пахнет, как по-другому ощущается земля под ногами, как странно и одновременно привычно звучат деревенские слова.



К вечеру они вернулись в красивую, уютно обставленную внутри избу. Пахло хлебом, дымом и тёплым деревом. Отец Марфы, крепкий молчаливый мужчина, кивнул Варе-Марфе, будто ничего необычного не произошло.
Всё кажется одновременно знакомым и чужим: вот окно, вот цветы на подоконнике, а вот шёлковые розы, которые кто-то сделал своими руками… По всему было видно, что в этом доме проживала зажиточная семья

Младший брат, мальчишка лет десяти, хитро улыбнулся и шепнул:
— Ты сегодня какая-то тихая. Не заболела ли?
Варя-Марфа хотела сказать: «Я не заболела, я из будущего», но вместо этого улыбнулась и покачала головой:
— Просто гроза меня напугала.
И это было правдой: не столько сама гроза, сколько то, что она сделала.
Ночью, когда все уснули, Варя лежала, укрывшись тёплым одеялом, и смотрела, как лунный свет ложится на пол тонкими полосами. Она пыталась понять, как вернуться домой. Может, если снова попасть под удар молнии? Или нужно найти какой-то особый предмет? Или, может быть, всё это ей просто снится?
Но чем дольше она лежала, тем яснее становилось: это не сон. Где-то за стеной тихо выл ветер, и этот звук был слишком настоящим, чтобы быть выдумкой.
На следующее утро Варя-Марфа проснулась с твёрдой мыслью: раз она здесь, значит, нужно жить. Помогать семье, учиться понимать этот мир, искать путь обратно — но не ценой того, чтобы разрушить чужую жизнь. И, возможно, именно в этом и будет её приключение: не только в поисках дороги домой, но и в том, чтобы понять, чему этот мир может её научить.
Когда она вышла во двор, солнце уже поднималось над лесом, и воздух был свежим и чистым, как обещание новых дней.



Утро выдалось хлопотным. Едва Варя-Марфа вышла во двор, как матушка тут же поручила ей отнести свежую выпечку соседке — старушке Агафье, которая жила на краю деревни.
— Да не стой столбом, иди, — мягко, но твёрдо сказала матушка. — У Агафьи спина нынче ноет, сама не дойдёт. Да и поговорить с ней надо: она травы знает лучше всех в округе. Вдруг подскажет, отчего ты вчера будто не в себе была.



Варя хотела возразить, что с ней всё в порядке, что она просто… привыкает. Но вовремя прикусила язык. В этом мире любые странности могли быстро обрасти слухами, а ей меньше всего хотелось, чтобы по деревне пошли разговоры про «неладное» в доме кузнецовой дочери.
Тропинка к дому Агафьи вилась между старыми берёзами, а над полями уже поднимался лёгкий туман. Варя шла, стараясь ступать так же уверенно, как, наверное, ходила настоящая Марфа: не семенить, не озираться по сторонам, будто впервые видишь эти места. Но получалось плохо: каждый шорох в кустах заставлял её вздрагивать, а знакомые с детства запахи — дыма, мокрого сена, прелой листвы — казались одновременно родными и чужими, как воспоминания из полузабытого сна.
Дом Агафьи стоял чуть в стороне от остальных, будто сам по себе, и был обнесён невысоким плетнём. На калитке висел пучок сухих трав, а у порога сидела большая серая кошка и внимательно смотрела на Варю, будто оценивала, достойна ли она войти.
— Ну, чего застыла? Заходи, коли пришла, — раздался скрипучий голос.



Агафья перебирала пучки трав, которые лежали на столе. Лицо у неё было морщинистое, но глаза — ясные и цепкие, будто видели не только то, что снаружи, но и то, что прячется внутри.



Варя поставила корзинку на стол, поклонилась, как полагалось, и тихо сказала:
— Матушка велела передать. И просила, если можно, подсказать, отчего мне вчера неможется.



Старушка хмыкнула:
— Неможется… А я-то думала, ты просто грозу испугалась. Гроза нынче не простая была. Видела, как молния прямо над лесом ударила? Говорят, в старые времена такие грозы знаменовали.



У Вари внутри всё похолодело. Она постаралась не выдать волнения и пожала плечами:
— Наверное. Только мне и, правда, как будто не по себе. Будто я… не я.
Агафья подняла на неё взгляд, и в этом взгляде было столько понимания, что Варе захотелось всё рассказать: про город, про шёлковые розы, про то, как она стояла на балконе и думала, что гроза — это волшебство. Но вместо этого она лишь опустила глаза и прошептала:
— Простите, что тревожу.




— Ничего, — спокойно ответила старушка.— Ты не тревожишь. Просто… бывает, что мир приоткрывает свои двери, а мы не всегда готовы войти. Или выйти.
Она помолчала, ничего не сказав пошла в дом, и вскоре вернулась. В её руке был маленький мешочек на шнурке, туго завязанный.
— Вот… держи.



— Что это? — осторожно спросила Варя.
— Оберег. Не от всякой беды спасает, но от дурного глаза — точно. Носи при себе. И помни: если вдруг почувствуешь, что земля уходит из-под ног, ищи место, где молния ударила. Говорят, там граница тоньше.



Варя взяла мешочек дрожащими пальцами. Слова старушки звучали как загадка, но в них было столько уверенности, что не поверить было невозможно.



Когда она возвращалась домой, кошка у калитки тихо мяукнула ей вслед, будто шепнула: «Ты справишься».
А дома её уже ждал новый поворот. Младший брат Марфы, Ванька, подбежал к ней, размахивая руками:
— Марфа! Марфа! Ты только погляди! На опушке, где старая сосна, кто-то странный ходит! В плаще, а плащ не здешний!



Варя замерла. Чужак в деревне — редкость, а в такие дни, когда сама природа будто шепчет о переменах, это и вовсе могло значить что угодно.
— Ты точно видел? — переспросила она, стараясь говорить спокойно.
— Точно! И он что-то в землю тыкал… палкой или посохом, не пойму. Пойдём посмотрим?

Варя колебалась всего мгновение. С одной стороны, ей следовало держаться подальше от всего странного — вдруг это только усложнит её и без того запутанную жизнь. С другой… если этот человек знает хоть что-то о переходах между мирами, о молниях и границах, она не могла упустить шанс.
— Ладно, — кивнула она, стараясь, чтобы голос звучал как у Марфы: твёрдо и без лишних сомнений. — Только тихо. И держись рядом.


Они крались по лесу, стараясь не хрустеть ветками, и вскоре Варя увидела его. Человек в длинном тёмном плаще стоял у самой опушки, там, где земля ещё хранила след от удара молнии — тёмную, слегка обугленную линию, будто кто-то провёл по земле раскалённым пером. В руках у незнакомца действительно был посох — не простой, а с резным навершием, похожим на переплетённые корни.
Он наклонился, провёл посохом по земле, и на миг Варе показалось, что воздух вокруг него дрогнул, как над горячим камнем.



И тут Ванька не выдержал и громко шмыгнул носом.
Незнакомец резко выпрямился, но не обернулся. Его лицо было скрыто капюшоном, но голос звучал не грозно, а скорее устало:
— Кто здесь?
Ванька тут же спрятался за Варю, а она, сама не зная почему, шагнула вперёд и сказала:
— Мы… мы просто шли мимо. Увидели, что вы тут… что-то делаете.



— Вижу, — тихо произнёс он. — И вижу, что ты не совсем та, за кого себя выдаёшь. Или… не совсем та, кем была.



Варя почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Как вы можете видеть, стоя ко мне спиной? Я… я не понимаю, о чём вы.
— Понимаешь, — спокойно ответил он. — Просто боишься поверить. Я пришёл сюда не для того, чтобы навредить. Я ищу разломы — места, где миры соприкасаются. И, кажется, нашёл один. Но чтобы закрыть его или открыть, нужна не только сила. Нужна воля. И сердце, которое не дрогнет.



— А ты… ты можешь быть той, кто поможет. Или той, кто всё испортит. Решать тебе, – сказал незнакомец после небольшой паузы.


Эта глава — о первых шагах в новом мире: о неловкости, о попытках понять, кто рядом, и о маленьких подсказках, которые могут привести к разгадке.
«Если бы вы оказались в чужом времени, что бы испытали в первую минуту: шок, любопытство или страх?»


Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори