Кровь от крови

Время в ожидании тянулось, и все трое просто ждали прихода гостьи, не зная, чем заняться…


Сириус что-то бестолково напевал, сидя на диване, нетерпеливо покачивая ногой и глядя, как Тонкс ходит по комнате, будто тигр по клетке. Гарри просто молча сидел рядом и безучастно наблюдал из-под очков за этим безумием.

— А может, эта картина вообще сошла с ума? — наконец предположила Тонкс, не зная, куда себя девать. — Ну, сам знаешь, как бывает: не очень крепкие чары выдыхаются по давности лет, и начинают вытворять всякое…


— Вот придёт твоя подруга, и расскажет нам, как всё это работает, – пожал плечами Сириус. — Я в ней вообще ни черта не смыслю, в этой живописи. Никто даже не знает, реальна эта дама или нет… Может, её просто кто-то изобразил для красоты. Нет, правда, почему все реальные личности — такие, как моя мамаша, или тот же прадед Финеас, вечно норовят вставить свои три кната, а эта молчит, сколько я её помню?

— Знаешь, если бы с ней можно было нормально разговаривать, мы бы спросили у неё, — заметила Тонкс.

— С кем? С мамашей моей? Ну ты и скажешь, — фыркнул Сириус. — С ней только Кикимер может часами беседовать, такой же выживший из ума старик, как и она сама.


— А вот у Финеаса было бы хорошо спросить, — покачиваясь с пятки на носок, заметила Тонкс. — Кстати, где он?
— В родительской спальне. Дамблдор строго-настрого запретил мне его выкидывать, а терпеть его постную рожу где-нибудь в доме, на глазах, я не хочу.

— Ну и зря! Он может знать больше, чем все мы вместе взятые. Может, всё-таки попробуем?

— Только без меня, — Сириус развёл руками, — я пас. Этот старый хрыч вечно смотрит на меня как на кусок плесени — даром что нарисованный. Думаешь, он горит желанием отвечать на мои вопросы?


Вздохнув, Тонкс уселась на диван и запустила пальцы в свои коротко стриженые волосы.

— Что-то тут не то… Не так. Знаешь, как будто ответ проще, чем мы думаем, просто что-то упускаем. Вам так не кажется? – вопросительно посмотрела она на обоих.

— А что, например? — хмуро отозвался Гарри. — Я же говорил, меня не признают, потому что я полукровка…
— Я тоже, — напомнила ему Тонкс.
— А ещё я не Блэк.
— Диаваль тоже не Блэк. И что дальше… — начал было Сириус, но вдруг осёкся и задумался, напряжённо потирая бороду. — Хм… А ты права, Дора… У меня тоже такое ощущение, что я не могу то ли вспомнить, то ли уловить что-то важное.


Тонкс снова нервно взъерошила волосы. От Сириуса не укрылось: она так волнуется, что даже не стала придавать им очередной немыслимый цвет.

— Ребят, а вы не пробовали поискать эту даму на гобелене? Пошуршать по родословному дереву?

— Пробовали, — мрачно буркнул Сириус. — К чёрту гобелен, там всё равно что ключи на дне морском искать без палочки. На нём почти все на одно лицо и одеты все одинаково — скорее всего, по моде того мохнадцатого века, откуда у этого дерева корни растут.


Тонкс собиралась добавить что-то ещё, но тут послышался приглушённый стук в дверь. Она тут же подскочила на ноги:

— Пойду открою, пока не началось…


— Стой, — догнав её в два счёта, возразил Сириус, — я сам встречу нашу гостью…

— Вот именно поэтому лучше пойду я, — возразила Тонкс, выразительно посмотрев на него.
— Эй, а что не так?
— Я сказала ей, что ты у нас честный и порядочный человек, и приставать не будешь. Так что будь другом, постарайся не рушить мою легенду, ладно?


Весело подмигнув Сириусу и состроив забавную рожицу, Тонкс легко сбежала вниз по лестнице. Сириус подозрительно прислушался: кажется, при этом даже ничего не упало…

Он вернулся к дивану, где как в воду опущенный сидел Гарри. При виде безрадостного лица крестника Блэк тяжело вздохнул. Будь она неладна, эта дама с портрета! Вместе со всеми своими тайнами, избирательными появлениями и непонятной природой. Но сейчас он готов был на что угодно, лишь бы Гарри перестал чувствовать в себе ущербность.

— Эй, Гарри, — тихо позвал он, обняв крестника за плечи. — Выше нос! Помнишь, мы с тобой обещали сделать этот проклятый дом веселее?

Гарри шумно вздохнул и, ссутулившись, посмотрел себе под ноги.
— Иногда мне кажется, что я в этом проклятом доме лишний.


— Э, ты чего? — возмутился Сириус. — Да пропади они пропадом, все мои досточтимые предки! Хватит с меня того, что я здесь вечно был недостаточно хорош. Моя мать вообще не знала, что значит любить.

Гарри обернулся, посмотрев на крёстного.
— Ты говорил, что она любила твоего брата, — осторожно заметил он. — Потому что он был достаточно Блэком, а ты нет.

— Я не говорил, что она его любила, — покачав головой, возразил Сириус. — Он просто соответствовал её ожиданиям. А я – нет.

Казалось, крестник уже был готов снова опустить голову, но Сириус ободряюще потрепал его по плечу:

— Посмотри на меня, Гарри. Мы с тобой семья. Что бы ни случилось. Слышишь? Тебе не нужно быть достаточно или недостаточно кем-то, чтобы ты был мне дорог. И плевать, что об этом думает любая нарисованная рожа в этом доме.

Судорожно сглотнув, Гарри моргнул и согласно кивнул головой…


— Вот и мы, — сияя, сообщила Тонкс, — возвращаясь в комнату с гостьей. — Знакомьтесь, это Магда – точнее, Магдалена Эверс, наш специалист по портретам преступников из следственного отдела. А это мои родственники, Сириус и Гарри…


Поздоровавшись, Гарри вежливо встал с дивана, уступив место девушке.
— Вот как, — в шутку хмыкнул Сириус, — признаюсь, никак не думал, что за мной снова придут из следственного отдела — и что я сам буду рад такой прекрасной гостье…

Тонкс негромко фыркнула от смеха, усевшись рядом.


Магда с живым любопытством посмотрела на младшего, затем на старшего хозяина. У неё оказалась весьма необычная внешность, полная противоречий: на лице, которое могло показаться круглым, чётко проступали скулы и острый подбородок. Живые умные глаза отчего-то казались кошачьими, а острый кончик носа вместе с ямочками на щеках придавали лицу совершенно озорное, лукавое выражение.

— Я слышала, у вашего рода была собственная родословная художников?

— У нас? Что вы, — возразил Блэк, — в нашем роду никаких творцов отродясь не было.
— Нет, я не об этом. Род художников, который из поколения в поколение писал портреты Блэков — так же, как, например, портреты директоров для Хогвартса. Так ведь?

— Ну, наверное, — пожал плечами Сириус. В самом деле, он никогда не задумывался, почему все Блэки, от первых до последних представителей рода, похожи друг на друга как близнецы – кто бы ни создал их, о сходстве с оригиналом он никогда не заботился.

— Дора мне рассказала, что кроме родового гобелена, в этом доме ещё есть работы других мастеров — например, портрет портрет сэра Финеаса Найджелуса Блэка кисти одного из Эверсов.

— Ну, дела, — потрясённо выдохнул Сириус. — Почему Дора знает об этом доме больше, чем я?
— Потому что этот портрет написал прадед Магды, — со смехом подсказала Тонкс. — Парная работа — для дома и для Хогвартса. Покажи ей лучше нашу леди, вдруг это тоже творение кого-то из её семьи?


Сняв со стены пока ещё пустую картину, Сириус передал её художнице.

— Вот, пожалуйста. Эта штука очень странно реагирует на разных людей, и мы не можем понять причины… В одних руках этот портрет молчит, как сейчас, в других проявляется. Никакой вразумительной связи мы не видим.
— Так, — кивнула девушка, — очень интересно… Сейчас посмотрим.


Не в силах усидеть на месте, Тонкс снова поднялась и принялась ходить по комнате. Сириус наблюдал, как художница, достав палочку, колдует над портретом, производя одной ей понятные исследования.

В профиль её лицо оказалось ещё интереснее: тонкий нос с горбинкой и очень густые пушистые ресницы. Эх, будь он сам художником, написал бы портрет этой нимфы… И желательно не в этом рабочем комбинезоне, а в какой-нибудь лёгкой струящейся ткани.


И только Гарри, держась в стороне, не сводил взгляда с полотна и смотрел, как работает гостья. Чтобы лучше видеть, он подошёл ближе и встал за диваном, глядя вниз через плечо крёстного.


На смену палочке пришла толстая жёсткая кисть, которой гостья принялась проводить по полотну в разных местах, иногда где-нибудь задерживаясь и будто бы прислушиваясь.
– Что-нибудь видите? — поинтересовался Блэк.

— Хм… Пока что могу точно сказать одно: это не наша семья, — заметила Магда, не отрываясь от своей работы. – Насколько я знаю, мы никогда не запечатываем в портрете ничего, кроме личности того, кто на нём изображён.

— То есть… что это значит?


— Это значит, что в портрете заключена часть души того, с кого его пишут. Чтобы портрет был способен отчасти мыслить, говорить и действовать, как реальный человек — по сути, портрет становится его продолжением. Так наша семья всегда писала портреты директоров Хогвартса. Но мы никогда не заключаем в портрете никакой другой магии, кроме той, что позволяет создать копию личности.

Сириус смотрел на неё, не перебивая. По правде говоря, он впервые слышал, как именно создаются такие портреты – и где-то в глубине души ему было не по себе, что этой нимфе с кошачьими глазами вполне под силу вытащить из него кусочек души. Или снять с неё слепок, что было бы не менее странно.

— И да, портрет реален. Ваша леди когда-то жила на самом деле и, скорее всего, сама распорядилась сделать то, что сделал мастер, — как бы между прочим добавила Магда, продолжая колдовать над пустым полотном.


— Что именно? – уточнил Сириус.
— Сейчас проверим. Я почти уверена, что это именно то, о чём я думаю. Но для этого мне понадобится кровь каждого из вас. Не пугайтесь, совсем немного, буквально небольшой образец от каждого.

— Слушай, а это не опасно? — насторожилась Тонкс. — Не будем мы прокляты по крови из-за этой штуки?
— Нет, конечно! Стала бы я такое предлагать, — улыбнулась Магда. — Смотрите, я пока подержу вашу даму внутри портрета, чтобы она не смазала нам весь эксперимент. На пустом полотне будет виднее. Думаю, здесь никто не боится вида крови?


— Конечно, никто, — заверил её Сириус. — Двое мужчин и один аврор — кто из нас похож на обморочного?

Художница снова улыбнулась, отчего ямочки на её лице проступили ещё ярче.

— Гарри, принеси с кухни нож, — попросил Блэк. — Только не такой, чтобы палец оттяпать, а маленький, серебряный, для масла.


Гарри мигом сбегал за ножом. Дождавшись желаемого, Сириус взял на себя смелость быть первым и царапнул себя по пальцу. Кровь тонкой струйкой потекла из раны.

— Надеюсь, этого хватит?


— Конечно! Много не нужно, хватило бы всего пару капель.

Достав из сумки тонкую мягкую кисточку, Магда обмакнула её в крови Сириуса. Тот озадаченно смотрел на этот дикий ритуал, предвкушая худшее. Наверняка кто-то из Блэков оставил после себя очередную дрянь, завязанную на чистоте крови… Или на чём-то другом.


Кисть скользнула по полотну и… не оставила после себя никакого следа. Казалось, кровь каким-то странным образом впитывается в холст и сливается с краской…
Только сейчас догадка стала закрадываться в голову Сириуса.

— Значит, эту картину писали кровью?

— Именно так, – кивнула в ответ Магда.




— Теперь ты, Дора, – позвала она, убедившись, что кровь окончательно слилась с картиной.

— Только не бери нож, — посоветовал Сириус, — потыкай лучше какой-то чистой булавкой, что ли…


Но было поздно. Очистив лезвие, Тонкс неловко полоснула себя по пальцу так, что кровь закапала крупными каплями. Она поспешно протянула руку над картиной — достигнув её поверхности, капли расплывались по ней и впитывались на глазах, не оставляя и следа.


Закатив рукав белой куртки, чтобы не испачкаться, Тонкс зажала палец во рту, пытаясь остановить кровь.

— Эх, ты, дитя колдомедика, — сочувственно покачал головой Сириус.

— Гарри, подойди сюда, — мягко предложила Магда. — Осталось последнее — и самое интересное.


Гарри, как истинному гриффиндорцу, не было страшно. Он слегка царапнул себя по пальцу, чтобы добыть немного крови.

— Её, наверное, будет мало, — проворчал он, помогая себе выдавить кровь из пальца…

Но всего одной капли оказалось достаточно. Попав на картину, капля крови Гарри повела себя иначе, чем всё шло до этого. Она не растеклась, а будто бы съёжилась, приподнимаясь над поверхностью высокой полусферой.


— И что это такое? — упавшим голосом спросил Гарри, по-птичьи примостившись на подлокотнике дивана.
— Это значит, что я всё-таки я правильно поняла! — торжествующе сообщила Магда, оглядев всех. — В вашей картине заключена очень древняя и сложная магия, и сделано это очень творчески… Обычно её заключают в других артефактах — если, конечно, умеют правильно это сделать. Но сегодня уже редко у кого встретишь такую реликвию.


— Какую реликвию? — спросил Сириус, разводя руками. – Для чего это вообще нужно?

— А это хороший вопрос, – продолжила девушка, теперь уже глядя на Сириуса своими горящими, как у дикой кошки, глазами. — Вы правильно поняли, в основе этой картины лежит кровь — кровь некой леди Блэк, которая заказала этот портрет. Возможно, она даже сама его написала — этого я точно не могу сказать. Вы не пытались выяснить, кто она?


— На это у нас есть только фамильный гобелен, полный одинаковых лиц, — фыркнул Сириус. — Его создали условно, лишь бы показать связи…

— Жаль, это могло бы рассказать вам больше… Хотя, конечно, смотря что вы хотите узнать, — поспешно добавила художница. — Суть в том, что это древняя магия крови. Раньше её использовали некоторые чистокровные фамилии — для того, чтобы определить принадлежность к роду. Для этого кровь кого-то из членов семьи становилась основой для артефакта, который потом передавался из поколения в поколение. Имея в руках такую вещь, можно было вывести на чистую воду неверную жену или наследника-самозванца…


— То есть этому портрету нужна кровь Блэков?
— Необязательно кровь, — возразила художница, аккуратно снимая кистью с портрета так и не принятую каплю крови Гарри. – Кровь нам понадобилась, чтобы убедиться, как был создан этот портрет. Чтобы он отозвался, к нему достаточно только прикоснуться, так ведь?

Сириус молча кивнул в ответ.

— На это и был рассчёт. Мы не знаем, чего именно хотела женщина с портрета, но этот портрет явно создан, чтобы определять тех, в ком течёт кровь Блэков.


— То есть я просто плох тем, что я не Блэк? — осторожно уточнил Гарри.


— Почему ты плох? Ты не плох, просто в тебе нет крови Блэков, — пожала плечами художница. — Ты ведь крестник мистера Блэка, да?

— Да, он сын моего друга, — объяснил Сириус.

— Поэтому ваша дама на него и не реагирует. Она отзывается только на контакт с человеком, в котором течёт кровь Блэков. Поэтому, конечно же, её можете вызвать вы – и может вызвать Дора, как родственница в ближайшем колене. Кровь от крови. На Гарри этот портрет смотрит так, как смотрел бы на любого гостя в этом доме – или, скажем, на вашу жену, если бы она у вас была. Детей, рождённых от вас, эта леди признала бы с одного прикосновения – а вот если бы вам не повезло с женой, у вас был бы безошибочный способ это проверить.


Но Сириус уже смутно слышал всё, о чём она говорила. Сосредоточившись на всём, что услышал, он так и замер от внезапной догадки. Эта мысль, казалось, была уже не новой, она как будто затаилась в нём, сидела где-то глубоко — и сейчас проступила так же, как женщина с портрета.


— Спасибо тебе огромное, Магда, — горячо поблагодарила Тонкс, — ты нас очень выручила. Выпьешь с нами чаю? Или кофе? Ты же не торопишься?

— О, я как раз очень тороплюсь, — призналась девушка. — Прости, но долго гостить у вас не получится. Я вырвалась сюда с работы под немыслимым предлогом… Пришлось сочинить целую историю, чтобы выдать её за уважительную причину. Спасибо вам всем, рада была познакомиться!

— Тогда пойдём, я тебя провожу мимо тётки, — предложила она, мельком взглянув на Сириуса. — Здесь весь дом напичкан портретами с сюрпризами…


Девушки вышли из комнаты, продолжая о чём-то оживлённо беседовать. А Сириус, рассеянно простившись с гостьей, снова и снова возвращался к своему открытию. Оно, казалось, только и ждало, чтобы стать явным.


— Ну вот, — отозвалась Тонкс, вернувшись в комнату, — поздравляю, Гарри, ты не третий сорт и не бездарь. Ты просто не вписываешься в эту ерунду с кровью, которую придумала некая мадам, чтобы вывести на чистую воду, наверное, свою невестку… Выдыхай спокойно, живи и радуйся.


— Но тогда получается, Диаваль тоже Блэк, — просто, с пугающей прямотой ответил Гарри. — Я пока не понял, как, но… это же правда!


— Ого… А ведь правда, — выдохнула Тонкс.

Оба потрясённо смотрели друг на друга, так, словно хотя бы один из них мог бы подсказать ответ. Затем, не сговариваясь, оба повернулись к Сириусу.


— Правда, — подтвердил Сириус то, во что все трое явно отказывались верить. – Он тоже Блэк.

— Но… как?

— Не удивлюсь, если он знает ещё меньше, чем мы. А вот я, — он постучал пальцами по поверхности портрета, — я должен был догадаться… Во-первых, у меня напрочь вылетела из головы одна вещь. А во-вторых… я должен был сообразить, что у дяди Альфарда были свои секреты.




Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори