ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 119. Будущее.

На ходу Ансгар стянул тяжелую перчатку с руки, отшвырнул ее в сторону. Он был в своих покоях один, никто не осмелился тревожить его. Король, обуреваемый гневом и усталостью, невидящим взглядом смотрел прямо перед собой.

Сейчас Реджинальда Раттрея должны были бросить в застенок, палач ждет его приказа. Ансгар решил сам присутствовать при допросе пленника. Насколько он мог узнать шурина, тот был человеком слабовольным и трусливым, он сознается быстро! Мрачная грмаса исказила лицо Ансгара, он стиснул руку в кулак. Разом покончить с ненавистными Раттреями, казнить и отца, и сына за измену!

Участь Ровены король еще не решил. Он не был уверен в ней, но Ровена носит его наследника и потому ее это не должно коснуться. Ансгар расстегнул пряжки доспеха и тут в двери робко постучали.

— Что такое! — рявкнул король. На пороге возникла испуганная камеристка королевы. Лицо белее мела, на хорошеньком личике страх пополам с растерянностью.
— Простите, Ваше Величество! У королевы начались схватки.

Ансгар нахмурился, стараясь уразуметь, что лепечет девчонка. Повитухи и лекари говорили, что от бремени Ровена разрешится к осени, а сейчас еще лето, слишком рано для таких вестей.
— Королева зовет Вас, — быстро проговорила камеристка. — Она просила привести Вас, Ваше Величество.
— Проклятье!

Ансгара кольнуло дурное предчувствие и он почти бегом бросился по коридору, девица едва поспевала за ним, подхватив тяжелые бархатные юбки.

У двери в покои роженицы король просто отодвинул женщин в сторону и вошел внутрь. В опочивальне, жарко натопленной, были наглухо закрыты окна, витал запах оплывших свечей, терпких трав и крови. Ровена, белая, как полотно, лежала на высоко взбитых подушках, на лбу блестели капельки пота, рот искажен мучительной гримасой, тонкие пальцы, с которых заботливо сняли все перстни, намертво вцепились в простыню.

Но увидев его, она нашла в себе силы улыбнуться. Даже такая, в ночной рубахе, простоволосая, изнуренная мучительной болью и подурневшая, она оставалась королевой. Она поняла его взгляд на ее лоно и пустующую колыбель в углу покоев.
— Скоро, — сорванным от криков голосом пообещала она. — Скоро я положу в эту колыбель нашего принца.

С силой, которой он не мог предположить в ее хрупком теле, Ровена вцепилась в его рукав. Синие глаза, расширенные и блестящие от боли, потемнели.
— Я дам ему жизнь, Ансгар, так и ты не отнимай ее! Пусть наш сын не придет в этот мир вместе со смертью, помилуй моего брата. Что бы ни говорили, он был тебе верен!

Ансгар отшатнулся, но Ровена продолжала цепляться за его рубашку.
— Сошли его, брось в темницу, изгони из страны, только не убивай! Пощади его, Ансгар, молю тебя жизнью нашего сына!
Повитухи жались к стене, не смея глядеть на королеву, она же, как безумная, просила, заклинала, умоляла государя, забыв о проклятой раттреевской гордости. Она не побоялась смотреть в лицо своему мужу, а оно было неприступно, на нем попеременно сменялись ненависть, гнев и раздражение.
— Пусть будет так, — наконец сказал он, отходя от ее ложа.

— Поклянись, — настойчиво прошептала Ровена, силы оставили ее и она откинулась на подушки, но все так же беспокойно смотрела на мужа.
— Поклянись мне!

Его плотно сомкнутые губы исказила гневная судорога.
— Клянусь, этого с тебя довольно?!
— Да, благодарю тебя.
Одна из женщин возникла из темноты, обтерла испарину с ее лба, поднесла к пересохшим губам роженицы горячий эль. А Ансгар незаметно вышел из покоев. Там нечем было дышать. В коридоре он некоторое время стоял у окна, распахнутого в теплую летнюю прохладу. Клятва, которую вырвала у него Ровена, значила мало. Она тоже понимает, что изменника нельзя помиловать, разве что заменить казнь на что-то иное. Ансгар мрачно подумал, что даже сейчас его жена остается Раттреем больше, чем его госпожой и королевой, и этого не изменить. Что ж, может быть, он воспользуется ее советом, сошлет неугодную супругу в дальнюю крепость, женится наконец на Эльсвите… В эту минуту его обуревал гнев на жену, едкое разочарование и смертельная тоска по другой женщине, которая ему более не принадлежит. Краем глаза он увидел, как навстречу ему спешит женская фигура в темном платье.

Вот она поравнялась с королем, и Ансгар узнал леди Алесту Раттрей. Она все еще была красива неброской, зрелой красотой, но сейчас на осунувшемся изнуренном лице только глаза ее сияли неукротимым огнем. Алеста склонила светловолосую голову, увенчанную только золотистыми косами, и опустилась на колени, прямо на каменные плиты.

— Ваше Величество, я знаю, что не смею молить Вас о милости… Но я заклинаю Вас как мать, уже потерявшая одно дитя! Сохраните ему жизнь, большего я не прошу! Пусть он останется в заключении, как Вы прикажете, только живым!

— Встаньте, леди Алеста! — глухо велел Ансгар, отвернувшись. Некстати ему вспомнился Кайстельмаре, другая коленопреклоненная женщина перед ним. Призрак Элеоноры Лэнсборо не тревожил его, но сейчас холодок коснулся самого затылка, словно дыхание Тениль.

Алеста подняла голову, поглядела на него с мольбой, которая была красноречивее любых слов.
— Ансгар! Есть же и у тебя мать!
Лицо его дрогнуло, он даже отшатнулся на полшага.
— Моя мать мертва, леди. Я приказываю Вам встать, леди Алеста.

Она поднялась с колен, не сводя с него взгляда.
— Я подумаю о Вашей просьбе. Если Реджинальд поможет мне, возможно, я помогу ему.
— Тогда разрешите мне увидеться с сыном! Я смогу убедить его рассказать, как все было НА САМОМ ДЕЛЕ! Вы ведь этого хотите?
Ансгар молча смотрел на женщину, чье лицо озарила безумная надежда, и такая в нем была сила, что он не перебил ее, позволил продолжать.
— Я помогу Вам уничтожить лорда Раттрея!
— Он — Ваш муж, леди.
Лицо Алесты дернулось, как от удара, но ни на миг не убавилось огня в ее ярких глазах. Она с обезоруживающей прямотой посмотрела на короля.
— Более всего я хочу спасти сына и ради этого пойду на что угодно!

— Пусть будет так, — Ансгар снял с пальца перстень и протянул Алесте. — Стража Вас пропустит.
Леди Алеста безмолвно шагнула к королю и схватив его руку, поднесла к губам.
— Благодарю Вас! — горячо прошептала она.

Ансгар отнял руку, мрачно подумав, что мог бы лишить ее сына жизни еще там, в Кайстельмаре. Целовала бы она ему руки тогда? Он знал, что Алеста Раттрей, урожденная Селтигар — женщина гордая и знатная, и видеть ее унижение сейчас было неприятно.
Ансгар махнул рукой в сторону покоев жены.
— Ступайте сейчас к дочери, леди. Она нуждается в Вас.

Ровена оттолкнула двух повитух, держащих ее за руки, вскинула голову, увидев мать.
— Ты! Что ты здесь делаешь?


Повитухи и камеристки переглядывались, став невольными свидетелями семейной драмы. Но леди Алеста сумела сохранить хладнокровие. Она забрала холстину из рук Джейн Гилкрист, подошла к королеве и обтерла ей лоб.

— Я не могла приехать раньше, — быстро зашептала она, поглаживая ее по спине. — Я видела короля, просила за Рэга…
— Он мне поклялся, — хрипло сказала Ровена, отталкивая руку матери. — Поклялся, что не убьет его. Твоя помощь мне не нужна!

Лицо ее перекосилось.
— Ты только из-за него вернулась! Где ты была все эти месяцы! Я нуждалась в тебе, но ты меня бросила здесь! Хоть знаешь, каково это, когда все смотрят на тебя, ждут, что ты совершишь ошибку, не забеременеешь или родишь девочку! — выкрикнула Ровена.

Алеста смотрела на гневную дочь со странным выражением.
— Знаю. Твой отец удерживал меня в Корке, приставил своих стражей… Я не могла уехать!
Но Ровена яростно замотала головой.
— Нет! Не верю! Ни единому твоему слову не верю! Рэг всегда был твоим любимцем, потому ты и приехала!
— Ровена, милая…

Ее дочь, обезумевшая от боли и страха, кричит и бросает в лицо эти страшные обвинения. Но Алеста задавила в себе боль и стыд. Невыносимо смотреть, как мучается твой ребенок, и она, как в далеком детстве тихо говорила что-то Ровене, гладила по спутанным волосам, слипшимся от пота, шептала успокаивающие слова, понимая, дочь не слышит ее. Ее нутро сводила жесточайшая боль, и задыхаясь от нее, Ровена вцепилась в ее руку что было сил.
— Мама… Как больно! Я умру?

Алеста переглянулась со старшей повитухой, и та чуть заметно кивнула: дитя вот-вот появится на свет.
— Нет, милая, не умрешь. Скоро ты возьмешь своего первенца на руки.
Ровена застонала, от криков в первые часы родов она охрипла.
— Еще немного, милая, и все закончится, давай же! — скомандовала Алеста. Ровене казалось, мать лжет, хочет ее убить, как и все остальные в этой комнате. Но боль, раздиравшая ее напополам, вдруг исчезла, оставив слабость и огромное облегчение. Обессиленная, Ровена откинулась на спинку родильного стула, зубы выбивали дробь, колени дрожали. Повитуха быстро обтерла пищащий красный комок.

— Дай его мне, — слабо прохрипела Ровена, протягивая руки. Повитуха положила горячего, легонького младенца ей на колени, придерживая мотающуюся головку.
— Это девочка, Ваше Величество, здоровенькая и чудо какая хорошенькая принцесса!
— Девочка? — тупо повторила Ровена, поглядела на копошащегося младенца и вдруг хрипло, страшно рассмеялась. — Столько мучений и все, что я получила — девчонка!

— Милая, это твоя дочь, — одернула ее Алеста, но Ровена не слушала ее. Судорожный каркающий смех рвался из ее груди.
— Забери ее от меня! — вскрикнула королева, отталкивая сверток.


Алеста и повитуха едва успели подхватить малышку, и та недовольно захныкала в пеленках.
— Все кончено! Разве ты не понимаешь! Мне нужен сын, а не бесполезная девчонка!

Она закричала, заплакала, отворачивая исказившееся красное лицо.
— Убери ее! Убери прочь!


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори