Марина
Хан
Ноябрьское утро встретило Таира зябкой прохладой пустой комнаты. Из оконного стыка безбожно сквозило, и парень плотнее закутался в жесткое одеяло, пытаясь` досмотреть обрывок какого-то сна.
Не дали. В ладонь настойчиво, с тяжелым вздохом уткнулся мокрый, кожаный нос.
— Ну чего тебе, Хан… Спи еще, — хрипло, со сна буркнул Таир, не открывая глаз.
В ответ раздалось нетерпеливое, глухое поскуливание, а затем по ламинату требовательно заскребли мощные когти. Огромный чепрачный немец сидел у самого края матраса, преданно заглядывая хозяину в лицо и едва заметно повиливая хвостом-поленом. Пора гулять. А главное — пора жрать.
Таир со стоном скинул одеяло и сел, потирая затекшую шею. Окинул взглядом свое нынешнее пристанище — небольшую однокомнатную студию. Обстановка угнетала своей скудостью. Из мебели здесь был только простенький белый кухонный гарнитур, а спать приходилось прямо на полу, бросив вместо кровати тонкий матрас в полосатом чехле. Рядом валялись кеды, а серое шерстяное одеяло в крупную вязку, под которым он спал, едва спасало от сквозняка, настойчиво тянувшего из окна. Старший брат по матери, Петька Карамзин расщедрился — снял жилье.
Мол, смотри, какой я благодетель, на улицу дембеля не выкинул. Оплатил аренду на пару месяцев вперед, сунул ключи в зубы и практически прямым текстом добавил: «А дальше сам. На порог своего дома я тебя не пущу, у меня ребенок, так что крутись как хочешь. Ищи работу или вали обратно».
Таир невольно скривился, вспомнив холеную рожу брата. Гордость требовала швырнуть эти ключи Карамзину обратно в лоб, но холодный рассудок и тяжелое дыхание Хана у ног быстро отрезвляли. Возвращаться обратно было некуда, а здесь — за стенки и крышу пока платить не надо. Остальное — за ним.
Парень поднялся, натянул клетчатую рубашку и прошел к кухонному уголку. Из всей обстановки тут были только плита, чайник да видавшая виды кастрюля. Таир достал початый пакет дорогого, качественного корма для крупных пород. Насыпал псу полную миску. Сам он мог неделями перебиваться дешевыми макаронами с сосисками по акции, но верного немца, который прошел с ним армию и которого он с боем притащил сюда с собой, парень кормил от пуза.
Пока пес с аппетитным хрустом уничтожал завтрак, Таир невольно засмотрелся на его заднюю лапу, на которой шерсть росла чуть хуже, скрывая старый шрам. Вообще-то, в ремонтно-восстановительном батальоне, где служил Таир, никаких собак по уставу не полагалось. Там пахло только мазутом, солидолом и горелым металлом. Но их рембат делил территорию с вертолетной частью, у которой была своя серьезная охрана и кинологический питомник. Таир постоянно крутился в их гаражах — чинил уазики и грузовики для тамошних офицеров. Там они с Ханом и сошлись.
А потом случились ночные учения на аэродроме. Хан попал под колесо сдающего задом БТР-а — сильно побило, располосовало бок и лапу. В армии с покалеченными служебными собаками разговор короткий: «нефункциональный брак», акт и списание. Таир, когда узнал, что умнейшего пса из-за травмы собираются усыпить, внутри будто с цепи сорвался. Пошел напролом к начальнику питомника, забрал Хана себе под честное слово, отдав все свои последние дембельские деньги на медикаменты. Сам, вместе с ветеринаром-срочником, зашивал раны в темном боксе, ставил капельницы и выхаживал. Пса на ноги он поставил. А когда пришел приказ о демобилизации, просто не смог оставить друга — забрал с собой на гражданку.
Таир вытащил из кармана косухи, висевшей на стене прямо на вбитом наспех гвозде, сложенную вчетверо заначку. Пересчитал мятые купюры. Смех сквозь слезы.
Заработка в студии «Назгулов» у Высотина, катастрофически не хватало. Платят там немного, сразу предупредили. На сигареты и пачку макарон хватит, но на коммуналку через месяц и нормальную жизнь с псом — точно нет.Таир понимал: студия — это так, зацепиться. Нужна вторая работа. Жесткая, тяжелая, где платят вовремя и за дело.
Навыков у парня хватало — год в рембате даром не прошел. Он в мазуте буквально жил, движки перебирал вслепую на ледяном ветру, варил металл и реанимировал то, что в принципе ожить не должно было. Руки росли из плеч, ломать гайки он умел профессионально. Оставалось только найти, где эти руки применить.
— Ладно, Хан, погнали, — Таир нацепил на пса поводок, накинул косуху, привычным движением поправил на шее армейский жетон и вышел в сырую ноябрьскую хмарь.
Город только просыпался. Колючий ветер швырял в лицо мелкую ледяную крупу, серое небо давило на крыши многоэтажек. Таир шел по тротуару, засунув руки глубоко в карманы и натянув капюшон пониже. Хан уверенно семенил рядом, изредка поглядывая на хозяина умными глазами.
Они свернули в глубь промзоны, миновали несколько глухих заборов, и возле кирпичной стены раскинувшегося автосервиса Таир невольно притормозил.
У стены стояла девчонка. Спиной к нему. Из-под капюшона худи во все стороны выбивались упрямые золотистые кудри, а из-под коротких джинсовых шорт виднелись стройные ноги.
Она сосредоточенно разглаживала ладошкой свежий, пахнущий клеем лист А4 на стене. Хан тихонько гавкнул, поведя носом. Девчонка от неожиданности вздрогнула, быстро обернулась, но Таир успел заметить лишь промелькнувшую синеву глаз и испуганно нахмуренные брови, прежде чем она натянула капюшон глубже, подхватила свой рюкзак и быстро припустила в сторону автобусной остановки.
Таир хмыкнул, проводив взглядом её мелькающие кроссовки, и подошел к стене. С белого листа на него смотрели жирные буквы: «ТРЕБУЕТСЯ АВТОМЕХАНИК В СЕРВИС. СРОЧНО».
Парень скользнул взглядом по воротам бокса, из которых доносился стук инструментов, потер ладонью армейский жетон на груди и глухо выдохнул: «Ну, Хан… Кажется, мы нашли, где заработать на твой корм».
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Не дали. В ладонь настойчиво, с тяжелым вздохом уткнулся мокрый, кожаный нос.
— Ну чего тебе, Хан… Спи еще, — хрипло, со сна буркнул Таир, не открывая глаз.
В ответ раздалось нетерпеливое, глухое поскуливание, а затем по ламинату требовательно заскребли мощные когти. Огромный чепрачный немец сидел у самого края матраса, преданно заглядывая хозяину в лицо и едва заметно повиливая хвостом-поленом. Пора гулять. А главное — пора жрать.
Таир со стоном скинул одеяло и сел, потирая затекшую шею. Окинул взглядом свое нынешнее пристанище — небольшую однокомнатную студию. Обстановка угнетала своей скудостью. Из мебели здесь был только простенький белый кухонный гарнитур, а спать приходилось прямо на полу, бросив вместо кровати тонкий матрас в полосатом чехле. Рядом валялись кеды, а серое шерстяное одеяло в крупную вязку, под которым он спал, едва спасало от сквозняка, настойчиво тянувшего из окна. Старший брат по матери, Петька Карамзин расщедрился — снял жилье.
Мол, смотри, какой я благодетель, на улицу дембеля не выкинул. Оплатил аренду на пару месяцев вперед, сунул ключи в зубы и практически прямым текстом добавил: «А дальше сам. На порог своего дома я тебя не пущу, у меня ребенок, так что крутись как хочешь. Ищи работу или вали обратно».
Таир невольно скривился, вспомнив холеную рожу брата. Гордость требовала швырнуть эти ключи Карамзину обратно в лоб, но холодный рассудок и тяжелое дыхание Хана у ног быстро отрезвляли. Возвращаться обратно было некуда, а здесь — за стенки и крышу пока платить не надо. Остальное — за ним.
Парень поднялся, натянул клетчатую рубашку и прошел к кухонному уголку. Из всей обстановки тут были только плита, чайник да видавшая виды кастрюля. Таир достал початый пакет дорогого, качественного корма для крупных пород. Насыпал псу полную миску. Сам он мог неделями перебиваться дешевыми макаронами с сосисками по акции, но верного немца, который прошел с ним армию и которого он с боем притащил сюда с собой, парень кормил от пуза.
Пока пес с аппетитным хрустом уничтожал завтрак, Таир невольно засмотрелся на его заднюю лапу, на которой шерсть росла чуть хуже, скрывая старый шрам. Вообще-то, в ремонтно-восстановительном батальоне, где служил Таир, никаких собак по уставу не полагалось. Там пахло только мазутом, солидолом и горелым металлом. Но их рембат делил территорию с вертолетной частью, у которой была своя серьезная охрана и кинологический питомник. Таир постоянно крутился в их гаражах — чинил уазики и грузовики для тамошних офицеров. Там они с Ханом и сошлись.
А потом случились ночные учения на аэродроме. Хан попал под колесо сдающего задом БТР-а — сильно побило, располосовало бок и лапу. В армии с покалеченными служебными собаками разговор короткий: «нефункциональный брак», акт и списание. Таир, когда узнал, что умнейшего пса из-за травмы собираются усыпить, внутри будто с цепи сорвался. Пошел напролом к начальнику питомника, забрал Хана себе под честное слово, отдав все свои последние дембельские деньги на медикаменты. Сам, вместе с ветеринаром-срочником, зашивал раны в темном боксе, ставил капельницы и выхаживал. Пса на ноги он поставил. А когда пришел приказ о демобилизации, просто не смог оставить друга — забрал с собой на гражданку.
Таир вытащил из кармана косухи, висевшей на стене прямо на вбитом наспех гвозде, сложенную вчетверо заначку. Пересчитал мятые купюры. Смех сквозь слезы.
Заработка в студии «Назгулов» у Высотина, катастрофически не хватало. Платят там немного, сразу предупредили. На сигареты и пачку макарон хватит, но на коммуналку через месяц и нормальную жизнь с псом — точно нет.Таир понимал: студия — это так, зацепиться. Нужна вторая работа. Жесткая, тяжелая, где платят вовремя и за дело.
Навыков у парня хватало — год в рембате даром не прошел. Он в мазуте буквально жил, движки перебирал вслепую на ледяном ветру, варил металл и реанимировал то, что в принципе ожить не должно было. Руки росли из плеч, ломать гайки он умел профессионально. Оставалось только найти, где эти руки применить.
— Ладно, Хан, погнали, — Таир нацепил на пса поводок, накинул косуху, привычным движением поправил на шее армейский жетон и вышел в сырую ноябрьскую хмарь.
Город только просыпался. Колючий ветер швырял в лицо мелкую ледяную крупу, серое небо давило на крыши многоэтажек. Таир шел по тротуару, засунув руки глубоко в карманы и натянув капюшон пониже. Хан уверенно семенил рядом, изредка поглядывая на хозяина умными глазами.
Они свернули в глубь промзоны, миновали несколько глухих заборов, и возле кирпичной стены раскинувшегося автосервиса Таир невольно притормозил.
У стены стояла девчонка. Спиной к нему. Из-под капюшона худи во все стороны выбивались упрямые золотистые кудри, а из-под коротких джинсовых шорт виднелись стройные ноги.
Она сосредоточенно разглаживала ладошкой свежий, пахнущий клеем лист А4 на стене. Хан тихонько гавкнул, поведя носом. Девчонка от неожиданности вздрогнула, быстро обернулась, но Таир успел заметить лишь промелькнувшую синеву глаз и испуганно нахмуренные брови, прежде чем она натянула капюшон глубже, подхватила свой рюкзак и быстро припустила в сторону автобусной остановки.
Таир хмыкнул, проводив взглядом её мелькающие кроссовки, и подошел к стене. С белого листа на него смотрели жирные буквы: «ТРЕБУЕТСЯ АВТОМЕХАНИК В СЕРВИС. СРОЧНО».
Парень скользнул взглядом по воротам бокса, из которых доносился стук инструментов, потер ладонью армейский жетон на груди и глухо выдохнул: «Ну, Хан… Кажется, мы нашли, где заработать на твой корм».
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Обсуждение (17)
(лишь бы «чистая» была работа, без криминала)
Хан красавчик
Интересно, как у него сложится🤔
надеюсь, что мир всё же не без добрых людей.
пусть они не всегда выглядят ангелами…
Хану повезло выжить и быть нужным!
Интересно, куда вырулит для Таира поворот с этой работой… он случайно не высотинскую машину «на ноги поставит» в итоге? 🤔