Заря над городом. Глава 10: Воля(2)

Совместно с Vilveranta






Другая площадка была меньше, и те, кто танцевали тут выглядели как-то иначе. Скрипач будто забрал себе душу самой грусти, а переливчатая флейта в руках у хрупкой белокурой девушки казалась голосом сказочной птицы, поющей тихую повесть о несбыточном… Другое настроение царило здесь, и неудивительно, что мало находилось их, кудесников, плетущих зыбкие нити ощущений, создавая глубокий, законченный рисунок.












-Следующая песня,-Тихим задумчивым голосом сказала в мегафон флейтистка,- расставание двух детей, что навеки отдали сердца друг другу. Они не знают, увидятся ли снова, а потому спешат разделить всю нежность, которою полны.





-Теперь слушай,-прошептал Петя, коснувшись её плеча.- Ничего не делай — только слушай! Представь: это совершается сейчас. С тобою… Когда придёт время, вступишь в танец, но не раньше, чем каждая частичка твоей души захочет этого, когда удержаться станет невозможно. Я пойду за тобой…




Прозвучал словно глубокий вздох, и напев неизбывной печали поплыл, растворяясь, в воздухе. Катя внимала ему, глубоко и тягостно взволнованная, разом позабыв обо всём, что осталось там, за гранью.




Разве это не разлука? Разве через несколько минут неведомые силы не оторвут её от любимого, чью руку она держит своей дрожащей рукой?… Вальс-отчаяние… Вальс-прощание. Ты должна отдать ему себя и свою любовь- до последней капли, расскажи, кем он стал для тебя и кем останется. Это ваше обручение, и уже сейчас, по прошествии мига — конец всему!.. Катя, Катя, ты ещё боишься? Откройся, ничего не тая — в эту минуту нет для тебя никого ближе… Обними всем сердцем — теперь это твоё право!





Слёзы выступили на глазах… Закончилось, зазвенело, растаяло…



… Раздались бурные аплодисменты. Очнувшись, бедная девочка увидела их: огромные изумлённые глаза друга, созерцающие её сияющее вдохновением лицо. Что она наделала?.. Вздрогнув, Катя оторвала руку от его щеки, и дико уставилась на неё: маленькую руку с длинными белыми пальцами… Руку, только что совершившую непоправимое.




Господи, как же… Как могла она до такой степени забыться?! Какое-то наваждение снизошло на неё в этой музыке!!! Выдала себя! Выдала- с головой, а ведь столько месяцев молчала… Боже, Боже милосердный!!!
Она бросилась прочь, с ужасом глотая слёзы. Всё равно куда, только бы не видеть!!! Спрятаться! Не показываться больше на глаза!!!










-Катя!

На площадке смеялись, видимо танец их и его неожиданное завершение привлекли всеобщее внимание. Но сейчас ей было всё равно. Несчастная бежала, чувствуя, как щёки её пылают от стыда, а сердце сжимается в безумном страхе.
Петя нагнал её у Сквера Королей, резко схватил за плечи:

-Катя!

Она попыталась вырваться, но друг удержал:

-Не надо… Не надо, я рад!




Перепуганная, смятенная, она глянула на него с мольбой и отчаянием. Бледное лицо Пети будто замерло в ожидании чего-то, глаза блестели с нетерпением, и… восторженно.

-Скажи только, верно ли я понял… Катя!..

Словно от её ответа зависела его жизнь, судьба, всё будущее!

-Понял… Что, что?!- Не соображая, что происходит, девушка закрыла лицо ладонями:- Что я люблю тебя? Люблю, как — не должна была полюбить?!

Стыд за свою выходку теперь накрыл её с головой, и она расплакалась: горько, безудержно, навзрыд…

-Катька, глупая, да посмотри же на меня!

Оторвав от лица её упирающиеся руки, он мягко отвёл их в стороны и заглянул в глаза: солнечно, радостно, без тени неловкости и сомнения:

-И я люблю.


…
… Прошло не меньше получаса, прежде чем она успокоилась. Это было подобно чуду, волшебному дождю, пролившемуся с небес, второму солнцу, что нежданно зажглось в голубой выси!
… Она не могла поверить сначала. Всхлипывала, замирая в душе переспрашивала: верно ли? И каждый раз синий, смеющийся взгляд её друга, полный восторга и другого, невыразимого, неизъяснимо-прекрасного, подтверждал: она не ошиблась, всё так!



-Как же ты раньше не разглядела? Если полюбила сама? Я-то думал, ты даже не знаешь, что это такое!
-Как разглядеть? Ведь я и подумать не могла, что возможно… Я кто? Катя, смешная, лопоухая и несуразная, а у тебя столько красавиц-подружек. Что ни день — ты всё тот же, простой и бесхитростный, как прежде был. И… Не обнял, не поцеловал же ни разу!
-Потому и не поцеловал, что люблю слишком сильно.



Кажется, они куда-то шли, только Катя не разбирала дороги. Несмотря на смущение, на природную застенчивость, на дрожь, в которую бросало её при мысли о поцелуе, ей всем сердцем захотелось сделать ему подарок — самый большой, какой только можно!!!

-Скажи… А есть такое, о чём ты всегда хотел меня попросить, но… не решался?
-Есть.

Петька, как школьник, потупил глаза, затем бросил неловкий взгляд на её порозовевшее личико:

-Твои… косы. Можно расплести?
-Распустить волосы?-Катя удивилась.- Да пожалуйста!
-А можно… Можно я?

Они сели в траве у реки- близко-близко друг к другу, и он, счастливый, каким она его никогда раньше не видела, распустил одну косу, затем другую.





Ей постоянно приходилось подбадривать его, смеясь, уверять, что это совсем не больно, и нечего так осторожничать с каждым волоском.

-Откуда я знаю?- Оправдывался Петька.- У меня никогда в жизни длинных волос не было!

Какой же потрясённо-счастливой она была, когда увидела его взгляд: ласковый, трепетно замеревший на её лице… Ещё теплее, нежней и проникновенней, чем вчера, в их старом саду, когда он впервые назвал её красивой!



-Катюха, прости… Смутил я тебя? Да? Ты сейчас — будто из видения какого-то, вся в пушистом сиянии… И среди цветов. Слушай, а если цветы в волосы заплести? Во будет картина!
-Попробуй, кто ж тебе мешает!

Пришлось показывать ему, как плетут косички. Сначала на травинках, осторожно снимая запутавшихся в них жучков, потом- на себе самой.




Капли росы, которой оба касались заклинанием алмазного блеска, застывали, переливаясь на прядях волос, будто жемчужные нити. Причёска, которая в конце-концов получилась, была слегка аляпистой ( Манедшела, увидев её такой, точно упала бы в обморок!), но Кате ничего не хотелось поправлять. Ведь это же он, это Петя!



Подбежал мальчик: застенчивый и тихий, с блестящими чёрными глазёнками и беленьким чубчиком. Непохожий на тех, фехтовальщиков, но тоже с деревянным мечом.

-Здравствуй. А я щенка в подворотне нашёл — лапа перебита… Васька Рыжий говорит «брось возиться», а он на меня как посмотрел… Такие глазищи, знаешь!.. Огромные, слёз полны, честное слово. Знает, что сейчас уйду. Ну я и не смог… Кто это с тобой?




-Катя.- Она улыбнулась, протянула руку мальчишке.- Показывай, где щенок? Может, мы поможем?
-Ооой, правда?!

Они зашли за угол, где на грязной подстилке, возле ржавой банки с водой лежал и скулил грязно-серый шерстяной комочек.




Втроём нашли Михалыча, городского доктора, который слегка поворчал, но, завидев Петьку, смягчился. Быстро обработав лапу и пробубнив заговор «против зарзы», он протянул пациента обратно Кате:

-Перевязку не снимать, разве что сильно выть начнёт… Тогда давайте снова ко мне. Месяц полежит, а там выправится!





-Есть где держать дитё?- Спросил Петька мальчишку.
-Ой, конечно есть! Ящиков полно на помойке. Поставим у штаба, что в осиннике, положим старую телогрейку. И есть будем каждый день приносить. Я знаю, Васька тоже! Это он сперва так, думал, помрёт щенок — будет жалко. Теперь уж не помрёт…
-Что, нелады у тебя с ребятами?- Петька слегка потрепал его по затылку.- Проблемы?
-Да ладно, чего там ещё…- Пацанёнок тряхнул плечом. — Детский сад что ли? Разберусь!
-На тренировке был?
— А то!





Небрежной, независимой походкой он направился прочь от них, держа притихшего щенка в охапке. Меч, привязанный к поясу, стукал по щиколотке.

-Это Лапсик, всегда такой… Весь сам по себе.- Заметил Петька, стрельнув весёлым взглядом. — Мой сын,- добавил он тихо и серьёзно.

«И мой!»- Неожиданно подумала Катя, ощутив, как с тоской забилось сердце, никогда прежде не знавшее материнского чувства.

— Долго думал, да и решился наконец,- Парень, сведя к переносице брови, всё ещё смотрел вслед мальчишке.- Как завоюем волю — возьму его к себе, пусть уж-вместе… Ведь правду ты сказала- две головы- не одна… И жить веселее. Он мне ближе, чем брат родной, и судьба та же. Отец и мать — оба умерли…



Солнце закатывалось. Они были у реки, совсем близко от того места, где узкая тропинка вела к забору, ограждавшему владения Серебровых. Катя стиснула его руку — сильно и горячо, так не хотелось ей сейчас уходить!

-Если бы этот день не заканчивался… Не заканчивался никогда, никогда в жизни, Петь! Вот было бы замечательно…
-Так… Оставайся! — Он повернул её за плечи, решительно посмотрел в глаза.-Зачем тебе возвращаться? Там — тюрьма и мрак, вечное презрение и ненависть тех, кто тебя не понимает. Неужели ты больше боишься бедности?



-Я совсем её не боюсь!
-Живи с нами, Катя! Мы тебе не дадим пропасть. Что Стаська, что Михалыч, что дед Василий- староста — любой бы охотно принял тебя в свой дом. И это не милостыня, ты не думай, это помощь друзей!
-Я знаю…
-Так что же?….
-А… Как же Брильян? Манедшела? Я никогда больше не увижу их?
-Катя, ты говоришь о людях, которые превратили твою жизнь в ад, лишили всех на свете радостей! Ты ни разу в жизни не дождалась от них доброго слова! Разве не так?
Она посмотрела на него: строго, с укором. Тихо покачала головой:
-Они — мои сёстры! Родные и любимые, какими бы ни были. Я не брошу мою семью.
-Так вот ты какая… — Юноша изумлённо оглядел подружку, будто перед ним был новый, совершенно незнакомый ему человек. Впервые за много-много месяцев она прочитала во взоре Пети такое восхищение: робкое и благоговейное, точно он без слов преклонялся перед нею.



-Ты, горячее сердечко,
Любишь стойко столько лет
Тех, чьё пламя- меньше свечки?..
Преданней не видел свет!

Только знай: в этом я тебе уступать не намерен. Ты сказала, не бросишь их? А я, что бы теперь ни случилось, не брошу тебя, так и знай, Катька!
Когда догорел закат, они обнялись: крепко-накрепко, точно хотели передать друг другу что-то важное, всё ещё не сказанное.



Катя Сереброва возвращалась под родительский кров.




Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори