Дама среди хлама

— Ну что, дружище, — пригнувшись и отодвинув тяжёлую, побитую молью завесу, заговорил Сириус. — Добро пожаловать в логово Кикимера!

Завеса, висевшая чуть в стороне от старого отопительного котла, укрывала от посторонних глаз самый дальний уголок кухни. И если бы Сириус не нырнул в открывшийся проход, Диаваль бы и не подумал, что там, за ней, у этого дальнего угла есть продолжение.


По велению Сириуса замолчать и ничего не трогать, переступив порог дома, они оба бесшумно проделали путь к кухне Блэков. Диавалю очень хотелось спросить, в чём причина, но поскольку говорить было нельзя, он просто шёл и щурился, разглядывая обстановку мрачных коридоров. По правде говоря, эта обстановка никак не вязалась с бодрым и жизнелюбивым Бродягой.

И вот сейчас, когда они, наконец, добрались к цели, и Сириус заговорил — стало быть, можно и ему задать пару вопросов? Эта зловещая тишина, признаться, начинала давить на уши и на нервы…
Но ничего задать он так и не успел. Зловещая тишина с внезапным грохотом обрушилась в один момент — точнее, с грохотом рухнул сам Сириус, растянувшись на полу во весь свой немалый рост и ругаясь на чём свет стоит.


В воздух взметнулось облако сизой пыли, царапая горло и мешая дышать.
— Э-э, кхм, — подозрительно уточнил Диаваль, нащупывая палочку справа за поясом, — с тобой всё хорошо?


— Со мной — да, — пропыхтел Сириус сквозь зубы, отплёвываясь и приподнимаясь на локтях. — А по меркам этого засранца, как видишь, всё вообще лучше некуда.

— Помощь нужна?

— Если и нужна, то не мне. Крышу бы кто починил этому старикану…


Поднявшись на ноги, Бродяга зажёг свою палочку и воткнул её в щель рассохшейся балки под низким потолком. Затем, посмотрев вниз, обнаружил то, что так предательски подкатилось ему под ноги. Это была какая-то старая пожелтевшая штуковина, вроде тубуса от телескопа, но слепая, по крайней мере, с одного конца.

Выругавшись снова, Сириус в гневе пнул штуковину ногой, заставляя её откатиться подальше к стене, под кучу кое-как сваленного хлама.


— Ну, что скажешь? — спросил он, поворачиваясь к застывшему на месте Диавалю, и откинул с лица свои тёмные волосы. — Вот так и живём. Сюрпризы, мать их, на каждом шагу.

Парень подозрительно осмотрелся вокруг. Он уже не сомневался, что ослушайся он Сириуса и заговори раньше, чем они сюда добрались, сюрпризы посыпались бы на них ещё с порога.


Каморка Кикимера была тесной и затхлой, насквозь пропахшей пылью, старостью и впитанными с кухни застарелыми запахами. В самом дальнем углу приютилось гнездо из видавших виды одеял — место, где хозяин этой обители, судя по всему, спал, свернувшись в три погибели. Всё остальное пространство было завалено всевозможным хламом — Сириус явно не соврал.


— А на кой бы вообще всё это здесь? — спросил Диаваль, понимая, что вопрос такой же дурацкий, как и сама его причина.
— Раболепие, — фыркнул Бродяга, кивнув головой в сторону кучи хлама. — Останки благороднейшего и древнейшего семейства, которые он не даёт выкинуть ко всем чертям. Рождённый рабом — будет рабом до гроба, даже если первыми в гроб лягут его хозяева.

— Но ведь… ты же его хозяин?

– Я? Я паршивый пёс, предатель крови, осквернитель этого блаженного склепа и вообще ошибка природы, – язвительно заметил Сириус. — Но ты прав, я всё равно его хозяин, которого он не выбирал. И мы вынуждены друг друга терпеть. Поэтому, собственно, и ругаемся. Ну ничего, скоро приедет младший хозяин – у него с ним как-то получше выходит ладить.
— Младший хозяин? Это кто?
— Это Гарри, мой крестник.


Пока Диаваль с удивлением разглядывал трофеи старого слуги, Сириус опустился на колени и принялся перебирать их один за другим.

— Нет, у него точно крыша поехала, — хмыкнул он, откидывая в сторону крышку от коробки из-под шоколада. — Сапог моей мамаши, её старые ношеные туфли… Брюки от свадебного костюма — их уже, кажется, наполовину докси сожрали. Старый сломанный снитч Рега… Не удивлюсь, если раскопаю какие-нибудь пресвятые подштанники.


Он взял в руки толстую двухцветную верёвку, внимательно вглядываясь в неё, и вдруг злорадно ухмыльнулся.

— А вот об этом своём улове, кажется, старина Кикимер знает не всю правду, а то бы его здесь не было.

Диаваль с подозрением покосился на верёвку.
— На ней что, кто-то повесился?

— Да нет, — хрипло хохотнул Сириус. — Это корабельный канат. Настоящий, с судна «Валькирия». Дядя Альфард привёз его Регу к десятилетию из очередного рейса. К чести Рега, тогда он ещё хотел стать моряком, а не Пожирателем Смерти.


Думая, что ослышался, Диаваль потрясённо уставился на Блэка. Что он хочет этим сказать — пожирателем смерти? То, что семейство Сириуса было было способно на отвратительные вещи, ему не раз приходилось слышать… Как знать, насколько отвратительные?

— Кто такой Рег?

Сириус принялся неторопливо сматывать канат, глядя в одну точку перед собой.
— Это был мой младший брат. Его давно нет в живых. Мои родители всю жизнь стремились сделать из него идиота, и, к сожалению, им это удалось.


Он подполз на коленях к тёмному пространству между упавшей доской — или это была часть старого развалившегося шкафа? — и заглянул внутрь. Доска со скрежетом сдвинулась в сторону, и под потолком закачался на ниточке потревоженный паук.

— Слушай, что там Рэм говорил насчёт этой штуки, которая ему нужна? Чего конкретно он хочет?

— Какую-нибудь вещь с тёмной магией, но без угрозы для студентов. Не очень большую.

— Ага… ну что ж, посмотрим. Пока тут один хлам… но есть у меня кое-какие мысли.



Запустив руку под доску, Бродяга принялся ощупью что-то искать в темноте.

— Эй, Сириус, — скептически заметил Диаваль, на всякий случай держа палочку наготове, — может, лучше глянуть сначала, что там? По-моему, в этом доме так можно и без пальцев остаться.

— Это точно… можно и не только без пальцев, — прокряхтел тот, шаря рукой в тёмном углу. — Подожди, а это ещё что такое?

Послышался грохот чего-то, ссыпающегося друг на друга за доской, и Сириус наконец-то вынырнул на свет с уловом.

— Ты смотри! А я уже и забыл о ней…


Находка оказалась довольно странной: абсолютно пустое кроваво-красное полотно в красивой фигурной раме. Во все закоулки замысловатой паутины набились пыль и паутина, которые Сириус тут же принялся сдувать и счищать.

— Что это? — спросил Диаваль, пытаясь разглядеть на пустой картине хоть какие-то признаки смысла.

— Это, брат, привет из моего детства, — пояснил Бродяга, смахивая остатки паутины с верхушки рамы.

— Это и есть то, что нам нужно?
— Да нет, это просто одна из немногих безобидных штук в этом проклятом доме. Нам с Регулусом в детстве она казалась прикольной, мы любили её вызывать… Тогда она висела в библиотеке. Потом моя мамаша решила от неё избавиться.
— Почему?
— Потому что мне она нравилась.
— Похоже, и Кикимеру тоже, – хмыкнул парень, покачиваясь с пятки на носок.
— А пёс его знает. Обычно Кикимеру нравится всё, что нравилось его дражайшей госпоже… Иди сюда, подержи её.


Вручив гостю странную картину, Сириус возобновил свои пыльно-паутинные поиски.
Диаваль озадаченно посмотрел на пустой, густо закрашенный красной краской холст.

— А что это такое вообще? Здесь же нет ничего…

— Есть, — коротко бросил Бродяга, не оборачиваясь. — Просто потрогай её.
— Что?
— Потрогай полотно. Подержи руку на нём, и всё будет.


Юноша осторожно коснулся пальцами холста. Ничего не произошло. Он провёл рукой по нему – и на миг ему показалось, что краска начала сгущаться, темнеть, приобретая кроваво-тёмный цвет… Или не показалось?

Задержавшись рукой на холсте, он стал наблюдать, как из темнеющих глубин полотна проявляется что-то… или, скорее, кто-то.


Проявившись, наконец, в полную силу, обретя чёткие очертания и краски, с возникшего портрета на него смотрела женщина. Вид у неё был величественный, но не вычурный. Тёмно-синее платье без лишней роскоши, открывающее изящные белые плечи. Гладкий овальный медальон на цепочке. Тёмные вьющиеся волосы, тёмные проницательные глаза, которыми она, казалось, изучающе смерила его при появлении. Но взгляд её был не надменным, а скорее оценивающим. Высоко держа голову, она почти не двигалась, застыв вполоборота — так, как она, видимо, сидела перед мастером, оставившем её вечно жить на этой картине.

Не отводя взгляда, Диаваль смотрел на эту даму, а дама смотрела на него — так, будто бы знала его давным-давно, и всё это время ждала, что однажды он придёт, чтобы встретиться с ней. Странное это было чувство… В Хогвартсе было множество живых портретов, с котопыми он сталкивался каждый день, но ничего подобного ещё ни разу не видел.


— Кто это? — спросил он, вглядываясь в лицо женщины.

— А чёрт её знает, — отозвался Сириус, не переставая шуршать в своем углу. — Я называл её просто Чёрная Леди, а Рег — Дама-В-Раме. В отличие от многих других нарисованных рож в этом доме, она всегда молчала и просто смотрела на нас. За это мы её и любили. По ночам мы пробирались сюда, и я придумывал всякие страшилки… Пугал Рега, что если он будет таким балбесом, то есть слишком послушным маменькиным и папенькиным мальчиком, то однажды ночью придёт Чёрная Леди и заберёт его с собой.

Диаваль молча вглядывался в лицо дамы. Странно, почему она молчит? И при этом смотрит так, будто всё слышит и понимает.


— Да уж, лучше бы забрала, — вздохнув, заключил Сириус.

— Это кто-то из твоих предков?

— Всё может быть… Раньше я думал, что нет, раз она молчит. Будь это кто-то из нашей чокнутой семейки, она бы точно что-то говорила. Такие молчаливые портреты обычно бывают просто фантазией художника. А теперь…
— Что теперь?
— Да как-то подозрительно на неё похожи мои кузины. Тогда этого ещё не было… Тьфу ты, чёрт ногу сломит в этом гадюшнике!


Шорох вдруг прекратился, и послышался резкий возглас Сириуса:

— О! Кажется, это как раз то, что надо. Вот гадёныш, я ж её выкинул… Ну считай, тебе повезло, что он ее прикарманил.


Он вынырнул из заваленного всякой всячиной угла, но Диаваль даже не обернулся.

— Эй, — весело позвал Сириус, — ты чего, Вороной? Там что, Чёрная Леди решила похитить твою душу?


— А? — парень вздрогнул и обернулся, выйдя из оцепенения. — Я просто задумался. А ты что-то нашёл?

— Угу, — подобравшись ближе, Сириус поставил перед ним небольшую деревянную шкатулку, довольно тяжёлую на вид. — Только не открывай и не заводи её, просто передай Римусу. Он в курсе этой штуки и знает, как с ней бороться.


Диаваль взял шкатулку в руки, разглядывая её на свету. Ничего такого в ней не было, никаких зловещих символов, надписей или других сомнительных признаков. Впрочем, самые коварные вещи — это те, которые ничем себя не выдают…

Он вздрогнул. За пазухой у него словно появилось что-то постороннее, размером с монету, твёрдое и тёплое. Парень чуть было не отставил шкатулку, чтобы сунуть руку под рубашку и немедленно избавиться от этого, как вдруг вспомнил. Это он, амулет! Тот самый, который не так давно повесила ему на шею госпожа и велела ни за что не снимать. Значит, он слышит угрозу в шкатулке?

— Сириус, а что вообще делает эта штука?
— Усыпляет, — коротко ответил тот.
— Если её открыть?
— Да, если она заведена и играет.
— И всё?
— И всё.
— Так это же ерунда, — хмыкнул Диаваль. — Если её просто не трогать.
— Это если не трогать, — заметил Сириус. — А если ты сидишь себе, никого не трогаешь, отдыхаешь после ужина… И вдруг откуда-то играет эта мелодия. Сидел себе, сидел — и вдруг вырубился.
— Навсегда? — осторожно уточнил юноша.
— Очень может быть. Если где-то рядом тот, кто её завёл. В лучшем случае — ты просто проспишь, пока вор вынесет из твоего дома всё, что ему надо.


Ничего не ответив, Диаваль только цокнул языком. Хороша себе шкатулка… Получит человек такую в подарок и ничего не заподозрит. А даритель, может, с тем и пришёл, чтобы убить его… Тогда, пожалуй, он должен знать какой-то секрет.

— Перед этой штукой вообще можно выстоять?
— Можно, кстати, — кивнул Сириус. — Если у тебя очень сильная воля и свежая трезвая голова.
— Тогда с ней вообще легко справиться, — насмешливо фыркнул Диаваль, глядя на ключ в шкатулке. Кто вообще сказал, что этот дурацкий амулет не может паниковать на пустом месте?

— Ох, не знаю, — ухмыльнулся Сириус, не оборачиваясь. — Если уж ты на Чёрную Леди так залип, то как бы ты тогда против этой шарманки…
— Да ладно тебе! Это ж другое. Просто интересно было.
— Хм… Ну тогда ты, Вороной, знаешь толк в красивых женщинах, — не переставая ухмыляться, заметил Бродяга. — И пожалуй, да… Не место этой даме здесь, среди хлама. Надо придумать, куда её повесить.


Держа в руках коварную находку, Диаваль направился к выходу из этого пыльного и душного места. Поднявшись с пола и отряхнув колени от пыли, Сириус последовал за ним.
Оставшись без внимания, дама на портрете в его руках всё так же молча улыбнулась одним уголком губ… и снова растворилась в глубине полотна.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори