ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 82. Рис.

Дорога была старая, полузасыпанная и поросшая травой. Кое-где еще отчетливо виднелись колеи от груженых телег, но они терялись среди мелких камней. Полдня, как позади осталась их ночная стоянка, река и два убитых наемника. Утром лорд снял с лошадей упряжь. Те спокойно паслись рядом, изредка прядая ушами, чуя мертвецов. Дальше они поехали на лошади северянина, ненавистная веревка все так же была на ее шее. Лорд был молчалив и мрачен, и Стьерра заключила, что где-то поблизости город или селение, а ублюдок хочет остаться незамеченным. И вот уже несколько часов они тряслись на старом, заброшенном еще до Лотара тракте. Рассчет Риса оказался верным — за полдня им не встретилось ни одного человека. Только изредка прямо из-под копыт коня вспархивали с резким стрекотом серые полевки.

После полудня он сделал остановку, чтобы напоить лошадь и дать животному отдых. Стьерра с наслаждением вытянула ноги, усевшись в траве. Сухие травинки щекотали ее ноги, солнце ласково гладило лицо. И если закрыть глаза, так легко представить, что она дома, в Брунне. Здесь, за Перевалами Шуттеркрона, все схоже с родной Пустошью, их мир устроен одинаково. Искоса она наблюдала за врагом. Он жадно пил воду из полупустого меха, достал остатки мяса и хлеба, но ей не предложил.
До ночи они ехали по безлюдной земле, миновали вытоптанные пшеничные поля и несколько сожженных селений. В вечернее небо устремлялись только осыпающиеся стены домов.
— Твои сородичи постарались, — ровно заметил северянин. — После прошлой войны здесь никто не живет.

Стьерра промолчала, угрюмо уставилась на свои связанные руки. Она могла бы предъявить ублюдку сожженный дотла Брунн, обесчещенных и убитых женщин, детей со вспоротыми мечом животами. И то были северные мечи. Дальше они ехали до самой темноты молча, остановились, съехав с Тракта, на границе дикого поля, давно не возделанного и буйно заросшего разнотравьем.
Северянин заставил ее собрать хворост, нашел сухое, вытоптанное место и развел костер. Стьерра села как можно дальше, насколько позволяла длина наполовину отмотанной веревки.

Северянин устроившись поудобнее, часто прикладывался к меху, и судя по резкому кисловатому запаху, там был перебродивший эль. Он разложил на коленях остатки скудного ужина, разломив последнюю лепешку на две неравные части. От голода у Стьерры свело живот, рот наполнился едкой слюной. Лорд все это время наблюдал за ней, ухмыльнулся.
— Попроси, — сказал он. — Попроси у меня еды и я дам тебе поесть.

Стьерра проглотила комок в горле, метнула на него яростный взгляд.
— Ну как знаешь, — равнодушно отозвался ублюдок и принялся жевать мясо с хлебом. Все внутри нее восставало против малейшей уступки, игры на его условиях. Хватит и прежних унижений! Но инстинкт кричал, что уставшему телу нужна еда, ей понадобятся силы, чтобы убить его, убить и сбежать! Не глядя в его насмешливое ненавистное лицо, она пробормотала:
— Прошу тебя, дай мне еды.
— Что?
— Дай мне еды… прошу!

Удовлетворенно кивнув, он швырнул ей второй кусок лепешки, и Стьерра подобрала его, жадно впилась зубами в черствую корку. «Все равно, что ты там думаешь, когда я перережу тебе глотку, вот тогда и сочтемся, лордский ублюдок!» — с остервенением подумала она, проглатывая сухие куски лепешки. Северянин сделал еще несколько больших глотков эля. Плечи его расслабленно выпрямились, он поворошил прогоревшие уголья.

— Почему ты помогла мне вчера? — вдруг спросил он. — Понравился мой хер?
Стьерра передернула плечами с пренебрежением, которое лорд проигнорировал.
— Я выбрала противника, которого точно смогу убить.
Запрокинув темноволосую голову, северянин расхохотался, он смеялся так долго, что на глазах выступили слезы.
— Ты? — и он снова расхохотался.

Стьерра сочла за лучшее промолчать.
Он смолк так же внезапно, как и засмеялся, допил эль, вытряхнул из меха последние капли и отбросил его в сторону.
— Вот как все будет — я доставлю тебя в Крастен, к королю. Чего-то ты да стоишь, полагаю. Королевской благодарности мне вполне хватит.
Пленница угрюмо молчала, но Рис на нее и не смотрел. Что ему эта грязная дикарская потаскуха? Ему осточертела унылая дорога, грязь, скудность пищи и развлечений, мрачные мысли о возможном крахе, унизительное положение то ли изгоя, то ли преступника. Меньше всего он хотел быть здесь, в своих тщеславных мечтах и помыслах он видел себя в Лэнсборо, за высоким столом, или идущим по крепости хозяином, лордом.
Затуманенный элем разум вытворял скверные штуки.
— Когда я докажу, что верен стране и государю, он вернет мои земли. Лэнсборо.

Пленница застыла в сгущающейся темноте каменным истуканом. Да и Рису было все равно, слушает ли она.
— Лэнсборо — чудесное место. Там течет река Уамурна, глубокая и полноводная даже летом… А крепость… Ты таких даже и не видела. Она старая, старше гребаного Крастена на сотню лет. Стены толщиной в три локтя, четыре сторожевые башни… Она выдержит любую осаду, если придется. Большая зала высотой в три человеческих роста, говорят, строили ее, когда на Севере еще жили великаны… — он пьяно хмыкнул этой нелепице, опустил голову на грудь.

— Если бы ты видела Лэнсбро весной. Там полно сливовых деревьев, и яблони… Лиги полей. У лордов Лэнсборо были лучшие кони на всем Севере… — Он засмеялся, но не как недавно, с губ его срывались тихие горькие смешки.
— Мой конь, Гнев, из конюшень Лэнсборо, мне пришлось купить его, знаешь ли… Мою собственную скотину… Смешно.
Стьерра слушала это пьяное бормотание, то затихающее, то звучащее громче, и было что-то страшное в его голосе, обманчивая беззащитность, усталость, опьянение элем. Она подобралась, как дикий зверь. Сердце больно, неистово билось о сломанные ребра.

— До этого довел отец… старый дурак и предатель, — он безрадостно усмехнулся в темноте. Стьерре видно было его профиль с хищной линией губ и носа. Сейчас!
Может, он услышал шорох, почуял легкое натяжение треклятой веревки, а может, был вовсе не так пьян, как казалось. Северянин вскочил на ноги молниеносно, дернул ее к себе, и Стьерра упала на вытянутые руки, уперлась ладонями в землю, а он навис над ней, свирепый и обозленный. Медленно он начал наматывать веревку, наблюдая, как петля все туже обхватывает горло пленницы. Стьерра тщетно старалась просунуть под нее пальцы, хоть как-то ослабить давление.

Она захрипела, мутнеющим взглядом следя за его рукой, но он не остановился. «Он меня убьет! — вяло подумалось ей. — Удавит на этой безлюдной дороге и никто не предаст мое тело огню, оно будет гнить среди камней Севера».
— Я собирался довезти тебя живой до Крастена, — он подтянул ее к себе, наклонился к посиневшему лицу Стьерры. — Но ничто не мешает мне отрезать тебе голову и принести ее королю. Мертвой ты окажешься даже полезнее в моем деле. В следующий раз я достану меч и отрежу твою паскудную голову. Запомни это хорошенько».

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори