ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 61. Скевлон Его Величества

— О чем говорит король? — всемогущий лорд-казначей стоял у окна, отвернувшись, но поскольку скевлон молчал, обернулся, в нетерпении воззрился на него. Анхель с самым елейным видом опустил глаза.
— Вы не полагаете, лорд Эддард, что это должно оставаться между ним и богом?
— Чепуха! — лицо Раттрея исказила гримаса едкого раздражения, он сел за стол.

— Вы даже не имеете понятия, как дорого мое время. А я трачу его впустую, молодой человек! Запомни-ка хорошенько, святоша, ты служишь МНЕ! А уж потом королю.
— Да, мой лорд, — Анхель склонил светловолосую голову с напускным смирением.

— Его Величество гневается?
— Он скорбит.
— Это ясно, — Раттрей фыркнул. — Еще что-то?
И тут скевлон поднял на него глаза, чуть заметно улыбнулся.
— Прикажите, и я сделаю, что Вам угодно.

Лорд Эддард отчего-то заколебался. Чутье, не подводившее его никогда прежде, говорило «Остерегись!», но он видел перед собой лишь скевлона, которого сам же и приставил к королю. Раттрей кивнул.
— У короля плохие советчики, скевлон. Напримр лорд Нивен, уверен, ты уже сталкивался с ним. Нечестивец и стяжатель, который печется о собственном благе, а не о стране.

— Да, я его видел, — скевлон нахмурился, припоминая. — Мне показалось, он желает свести со мной дружбу.
Уголки губ Раттрея дернулись от плохо скрываемого гнева. Не хватало еще. Чтобы этот пройдоха лорд Хауэлл перекупил его человека.
— Остерегайся его, и как скевлон, и как приближенный короля.

Он положил на стол перед скевлоном маленький кожаный мешочек, но в нем были сплошь золотые тремиссы. Анхель взял их, поклонился, и Раттрей усмехнулся злой, язвительной улыбкой.
— Золотому богу поклоняются все, скевлон. Ступай, если будут какие-то вести, сообщай немедленно.
Когда служитель ушел, Раттрей некоторое время продолжал еще думать о нем. Что-то в скевлоне Анхеле не давало ему покоя. И дело было не в его молодости или набожности, но иной раз за этим всем угадывалось что-то иное, вот оно-то и вызывало у старого лорда беспокойство. Впрочем даже леди Оленна отзывалась о нем хорошо. Да и скоро он раскусил скевлона. Его грязной лживой душонке нужно было получить сперва отпущение, и он, Раттрей, его с легкостью давал. Служил же ему Анхель исправно, доносил о малейших переменах в настроении Лотара. Теперь, когда положение Раттреев стало шатким, король все больше времени проводил с Хауэллом, искал у старого приятеля утешения в своем горе. Так что, пожалуй, хорошо, что теперь его душой занялся скевлон. Успокоенный этими мыслями, Раттрей взялся наконец за письма, что дожидались его с самого утра, и забыл об Анхеле.


Зато скевлон об этом разговоре не забывал ни на минуту. Он хорошо понял приказ Раттрея и до утренней встречи с королем составлял пламенную речь, отбросил ее, недовольный, и решил действовать по наитию, веря, что судьба сама укажет, как поступить.
Все при дворе знали, что король болен, отводили глаза, шептались, однако никто не осмеливался говорить об этом, хотя четыре королевских лекаря сбились с ног, предлагая все новые и новые средства от дурной болезни, которую теперь в Крастене величали королевской. Ходил теперь Лотар с трудом, открытые гниющие язвы на икре причиняли ему постоянную изнуряющую боль. Опираясь на плечо скевлона он передвигался по своим покоям. Не лицо, а маска, посеревшая пергаментная кожа туго обтягивала скулы и западающий нос, седые лохмы волос без гребня и ароматической воды свалялись и дурно пахли. Но скевлону будто все было не по чем, он услужливо поддерживал больного короля, помог сесть в кресло, подложил скамеечку под его больную ногу.

— Видишь, Анхель, какие муки я испытываю, — Лотар отхлебнул вина, услужливо поданного скевлоном. Лицо его приняло капризно-злое выражение.
— Черный бог не справедлив, отнял у меня здоровье, а теперь еще и страну оставил без будущего! — обвиняюще сказал он.

Лотара знобило, скевлон видел, как его худые плечи сотрясает дрожь, но помедлил, прежде чем укрыть короля меховой полостью.
— Черный бог всевелик, Ваше Величество, и всемилостив. Быть может, эти испытания — знак, только и всего.
Лотар покосился на скевлона, зло засмеялся.
— Вам там в ваших скевлах совсем головы задурили! Вот прежний скевлон сказал мне, что Черный бог меня наказал, проклял смертью сына!

Анхель мягко покачал головой.
— Вовсе нет, Ваше Величество. Вы — такое же его дитя, как почивший принц, как я или любой другой. И всех нас он любит. Но, разумеется, на Вас возложена ноша тяжкая, которая всем другим не по плечу, оттого Ваам кажется, что Вы одиноки в своих горестях.
— Так и есть, — пробормотал Лотар.
— С вами бог, Ваше Величество, — скевлон улыбнулся самой своей очаровательной и обезоруживающей улыбкой. — И я.

Он наклонился к королю, ничем не выдав отвращения или страха перед болезнью. Король смердел, как тухлая рыба после ярмарочного дня, совсем близко он увидел язвы, глубокие и наполненные сукровицей и гноем, но лицо его осталось безмятежным.
— И как родитель наставляет своих заблудших детей на путь правды и порядка, так и Черный бог показывает Вам, что не доволен. НЕ Вами, Ваше Величество, но Вашими слугами, нечестивыми и алчными.
Лотар слушал речи этого светловолосого красавца-скевлона, складные и сладкие, как осенний мед.

— Коли нас окружает грязь, невозможно сохранить одежду чистой, так и среди безбожных слуг все равно соприкасаешься со скверной. — Анхель не знал, перегнул ли он палку или продолжать, лицо короля все искривилось, но может статься, от боли, а может — от гнева на него, Анхеля. Однако уверенность в том, что общество его стало необходимо больному королю, и необходимость эта перевесит все остальное, восторжествовала.
— Поздновато каяться, Анхель, раскаяние сына мне не вернет.
Скевлон посмотрел на короля сверху вниз с ласковой снисходительной улыбкой.
— Черный бог милостив, вместо этого дитя он даст Вам другого принца. Ничего еще не потеряно, Ваше Величество!

Лотар искоса взглянул на скевлона. Он один не боится, не морщится при его виде, не трясется, как его никчемные лекари. Да-да, он еще поправится, разумеется! Если Бог осенил его своей милостью, послав к нему своего служителя, все поправимо! От прилива надежды даже боль стала чуточку глуше, и король принял это за добрый знак.
— Другой принц? — повторил Лотар, и Анхель склонил светловолосую голову в знак согласия.
— Вы можете жениться снова, Ваше Величество, и родить еще сыновей.

Лотар не успел ответить, одновременно и он, и Анхель услышали шаги за дверью, чьи-то тихие торопливые слова, и в покои ворвался капитан стражи. В руках он сжимал что-то окровавленное.

— Ваше Величество, — он протянул это королю, и скевлон наконец понял, что это — карта, вся измятая, заляпанная яркой алой кровью.
— Война!


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори