ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 48. Элла.

Брунн, 11 месяцев спустя
Элла бесцельно бродил по двору крепости, понурый, безмолвный. Дошел до крепостной стены, уперся в нее лбом и долго стоял так, пока в тишине весеннего полдня не услышал крик, сдавленный и тут же оборвавшийся. Он с силой ударил кулаком по камню, остро ощущая собственную беспомощность.

Во двор вышел Ансгар, мужчины обменялись взглядами. Роды начались еще ночью, а сейчас был полдень. Повитуха деловито заявила, что раньше сумерек ребеночек на свет не появится и выпроводила Эллу прочь из покоев роженицы. Оставив Стьерру на попечение женской половину Брунна, он в одиночестве коротал время снаружи. Элла мало что знал о младенцах, в их короткий брак с Мередит детей у них не было, у лорда Дансмора он был единственным выжившим ребенком. Он вспомнил, как Рис обмолвился о четырех своих братьях и сестрах, не переживших младенчества, и похолодел. Пожалуй, больше он боялся, что умрет Стьерра. Элла мысленно обратился к Черному богу. Скевл здесь не было и в помине, брунны, как и вся Пустошь, верили в Праматерь и Гнилых сестер больше, чем в бога Севера. Но сейчас Элла истово молил его сохранить две жизни.
Ансгар поглядел в осунувшееся, посеревшее лицо друга.
— Что ты тут делаешь?

Элла дернул плечом, отвернулся.
— Молюсь.

— Хмм… — Ансгар вспомнил Айлид, богиню Топей, и мороз прошел по спине и затылку. Вспомнил младенца на ее руках. Он знал, то был его ребенок. Но все, что похоронено в Топи, им, живым, более не принадлежит, и Ансгар хотел бы радоваться за Эллу, но не мог. Его снедала черная тоска и зависть. Ведь Стьерра должна была родить сына ему, много сыновей для дома Ансгара. Да, у него есть невеста, но эта девочка в Луэйхе подарит ему детей еще очень нескоро… Хорошо, что Элла понятия не имеет об этих его мыслях. Долгое время оба они молчали, каждый о своем.

Солнце лениво ползло по небу, скрываясь за тучами. Наконец уже вечером, когда длинные синие тени легли на каменные стены, одна из помощниц повитухи вышла во двор. Она раскраснелась и улыбалась, когда мужчины обернулись к ней.

— Мальчик, здоровенький и голосистый, — гордо, будто сама родила его, объявила она. Первым порывом Ансгара было бросится к ней, но он заставил себя остаться неподвижным, а Элла, перепрыгивая через ступени, понесся наверх, в комнату роженицы.

Младенец был весь сморщенный и красный, его едва было видно среди вороха пеленок, в которые его завернули. Он лежал тихо и неподвижно, когда Элла взял его на руки.


Стьерра, измученная этим тяжким испытанием, но гордая сыном, тревожно смотрела, чтобы Элла не уронил младенца. Повитуха и ее помощницы прибирали комнату. Поклонились, когда вошел Ансгар. Он тоже глянул на младенца, заметил, как настороженно приподнялась на локте в постели Стьерра. Ее темные глаза перебегали с лица Ансгара на безмятежного Эллу и обратно.
Наконец Ансгар взял ребенка, поглядел на него, не ощущая ничего, кроме глухой тоски по собственному потерянному сыну.

— Я, твой мар и родич, нарекаю тебя Бриннан из Брунна, — Ансгар неловко начертил на крошечном лобике руну мира, но младенец не заплакал, он тихо сопел в пеленках, ворочаясь не сильнее котенка в сильных руках Ансгара.

Элла вскинул голову, хотел было возразить, но Стьерра удержала его.
— Это честь для нашего сына, — шепотом сказала она. — И благословение. Имя, данное маром, принесет ему славу!

Ансгар все еще держал дитя, не видя в нем сходства ни со Стьеррой, ни с северянином. Пожалуй, только темно-золотистые бровки и светлые ресницы напоминали Эллу. Их сын был бы темноволосым и смуглым… Эта мысль кольнула его в самое сердце и он поспешил вернуть ребенка Стьерре. Та взяла его, бережно обняла ладонями. По всему видно было, им не терпится остаться втроем, любоваться сыном и друг другом.

— Пусть благословят его духи рода и сохранят ото всякого зла.
Стьерра с напряженной улыбкой кивнула, не выпуская Бринна из рук, и Ансгару ничего не оставалось, как уйти наконец прочь из покоев.


Холода отступали неохотно и медленно, до самого дуира лежал тяжелый снег и дули пронизывающие сырые ветра с гор. Стьерра кутала Бринна в меха, непрестанно тревожилась о нем, о молоке кормилицы, которую взяла из деревушки подле Брунна. Все ее мысли, как и любой молодой матери, были сосредоточены на этом крошечном комке плоти. Бринн рос быстро. Он был здоров и отличался отменным аппетитом. Скоро он приобрел положенную младенцам пухлость, пушок на его голове так и остался светлым и стало ясно, что Бринн унаследовал кровь отцовского рода. Элла частенько возился с ним часто. В такие минуты ему казалось, наконец-то он нашел свое место, тихий дом с женщиной, лучше которой нет, с сыном, наследником. Свадебный обряд они провели по традициям Пустоши, в Брунне. На нем присутствовали только он, Стьерра, Ансгар и пришлый служитель Праотца. Стьерра, напряженная, закаменевшая, произносила свои клятвы так тихо, что он едва их слышал. А когда служитель соединил их руки в знак заключения союза, она глядела не на мужа, а на хмурого Ансгара. Старик сразу же исчез из Брунна и жизнь пошла прежняя. Элиас почти не думал больше о том, что на Севере Бринн носил бы титул лорда Дансмора и Хаффа, был наследником земель и людей и верноподданным короля. Теперь Бринн был племянником самого вождя Пустоши, будущим воином и маром здесь, на той земле, где родился. Элла чувствовал, как тонкие невидимые нити все крепче привязывают его к Брунну, все дальше отстоит Север, Хафф и прежняя его жизнь. Да он и не стремился больше к ней.
И Элла, и Стьерра были поглощены сыном, обоим он казался чудом, данным богами. А между тем вокруг них кипела жизнь, перемены, происходившие на Пустоши и в самом Брунне, были так стремительны, что не замечать их больше становилось невозможно. С первыми летними днями крепость наводнили воины. Это были люди мара Ансвера из Диххенбага, Корвина и Дамре из Киирха и Даннотара. Ансгар проводил все свое время с ближайшими советниками, Элле же он дал эти последние дни побыть с сыном и Стьеррой.
Он сам пришел к ним, Стьерра посмотрела на него с тревогой и враждебностью. Уж она-то хорошо понимала, что визит Ансгара отнюдь не родственнный.

Ансгар взял племянника на руки, удивившись, каким тяжелым тот стал за такой короткий срок. Бринн глядел на него ясными светлыми глазами — вылитый маленький северянин. Так ведь в нем и нет ни капли крови Пустоши, подумал Ансгар.

— Я пришел к Элле. — Тот вопросительно посмотрел на мара, хотя он давно видел, что Ансгар собирает воинов, слышал разговоры о грядущем походе. И это время настало.

— Мы выступаем на Виллхавн, — коротко сказал Ансгар, глядя в лицо друга, ища малейшую тень сомнения или возмущения. Ведь крепость Виллхавн издавна принадлежит северянам, хорошо укреплена, с многочисленным гарнизоном. Кроме того она расположена прямо на спуске с Медвежьего Перевала, и Север может быстро прислать подмогу.
— Завтра утром, — Ансгар качнул на руке Бринна и тот беспорядочно замахал сжатыми кулачками — ему понравилась эта новая игра.
— Хорошо, — Элла был спокоен, ни один мускул не дрогнул на лице. Он переглянулся со Стьеррой, улыбнулся ей. Ансгар поднялся, передал Бринна отцу. В дверях покоев показалась долговязая фигура Вигго. Он почтительно поклонился мару.

— Только что прибыли люди мара Корвина, господин. Корвин хотел бы видеть Вас.

— Выезжаем завтра, Элла. Ты поедешь со мной и Вигго.
Даннотарец бросил на Эллу тяжелый взгляд, медленно ухмыльнулся. Стьерра нутром чуяла опасность, исходящую от Вигго, хоть и не умела назвать ее. Сердце больно ударило в грудь, будто там лежал камень. Она шагнула к Ансгару, удержала его.
— Зачем ты берешь его? Пусть едет с Ансвером или Корвином!

Ансгар освободил руку от ее хватки, качнул головой. Сейчас перед ним была не дочь Сигерда, вместе с которой он бился за Брунн и сражался на Топях, а простоволосая, испуганная жена, которая боится за своего мужчину. Но и такой он хотел ее, хоть и знал, что это невозможно. Ансгар не стал ничего отвечать, пусть поймет, что приказы его не обсуждаются, не унижает его и саму себя. Он вышел прочь, кивнув на ходу Элле следовать за ним. Вигго чуть задержался, с нескрываемой насмешкой сверху вниз поглядел на Стьерру.

— Твой муж — северянин, а мы идем против его соплеменников. Если он будет колебаться, предаст нас, у мара не достанет решимости самому убить друга. — Ленивая ухмылка пробежала по его губам, исказив лицо. — Поэтому мар берет меня с собой.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори