Школа Добра и Зла /Последнее "Долго и счастливо" /31 серия /Встреча в лесу Стимфов /часть 2

Экранизация романа С. Чайнани «Школа Добра и Зла: Последнее „Долго и счастливо“»

31 серия «Встреча в лесу Стимфов» (часть 1)

Тедрос взял Агату за руку и ответил, сердито косясь на Софи:
– Ты считаешь, что он лучше? Он? Чудовище? Дьявольское отродье?


– Ах, Тедди, ты что, завидуешь? Не надо, успокойся, – усмехнулась Софи. – Хочешь, мы тебе бумажную корону сделаем? Для мальчика, который еще не стал мужчиной. Для принца, который так и не стал королем.


– Зато ты, я вижу, так залюбовалась своей короной, что даже не заметила, как потеряла половину своей армии! – вспыхнул Тедрос. – В чем дело, дорогая? По кустам затерялись твои ученики, или как?


Услышав эти слова, Рафал громко расхохотался:
– Действительно, моя Королева хотела, чтобы мы атаковали вас всей своей мощью, мой маленький принц. Я уговорил ее поступить иначе. Дело в том, что наши ученики представляют огромную ценность для будущего Зла, и мы решили не рисковать понапрасну их жизнями. Тем более что и сил старого Зла более чем достаточно чтобы стереть вас всех в порошок.


Агата вслед за Рафалом взглянула на Темную армию. Ожившие злодеи стояли стиснув зубы и с нетерпением ожидали, когда же их господин подаст сигнал к бою. Агата подумала о Рине, Чеддике, Раване, обо всех остальных знакомых ей учениках, запертых сейчас в стенах школы. Настанет день, когда Рафал превратит их в таких же бессердечных, безжалостных убийц, как стоящие перед ней зомби.


Но затем Агата вдруг вспомнила Кико… нежную ласковую Кико, которой хотелось только одного – чтобы каждый в этом мире нашел свою любовь и был счастлив… Нет, Кико никогда не станет злой, что бы с ней ни вытворяли.
– У Зла нет и не может быть будущего, – сказала Агата, думая о своей доброй подруге-всегдашнице. – Потому что всегда найдутся те, кто тянется к Добру.


– Никто на всем свете не хотел быть добрым больше, чем я, Агги, – ответила Софи. – Но как ни пытайся сделать добрым злое сердце, ничего у тебя не получится. И тебе хорошо это известно, иначе ты не дала бы мне еще один шанс попробовать удачи с твоим бесценным принцем. Ты знала, что ничего из этого не получится. – Взгляд Софи сделался мечтательным, и она продолжила: – Зато сделать злым доброе сердце… Это просто детская забава, Агги. Потому что добрые сердца – они как мягкое подбрюшье, сквозь которое легко проникают когти Зла. Если хочешь, спроси об этом у своей подруги Кико. Я слышала, как она плакала прошлой ночью, жалея, что с ней рядом нет ее «лучшей подруги» Агаты, с которой можно было бы поговорить. Ты в свое время была очень популярной личностью у нас в школе, милая. Очень жаль, что поговорить с Кико больше нет никакой возможности. Все – она превратилась в прелестную злую гусыню. Ее обучение закончилось, и превращение совершилось.


– Да уж, – самодовольно хихикнул Рафал. – Этот чистейший образчик Добра закончит тем, что его подадут в жареном виде к нашему рождественскому столу.
И они с Софи дружно расхохотались.
Агата с ненавистью посмотрела на них. До чего же они стали сейчас похожи друг на друга, Софи и Рафал, – оба мертвенно-бледные, с просвечивающими сквозь кожу синими прожилками вен, с заострившимися скулами…
– Не будет вам ни жареного гуся, ни рождественского ужина, – мрачно заверил Тедрос. – Потому что эту войну выиграем мы. Мы, а не вы.


– Неужели? – с издевкой спросил Рафал. – Вы? С этой жалкой Лигой… Сколько вас там… Девятнадцать? Что и говорить, страшная сила. А где же ваш старый фокусник? Сбежал? Ну и правильно сделал. Тем более что все вы мне и не нужны. Мне достаточно убить всего лишь одного старого героя – и защитный барьер Гавальдона падет. Так, с кого же мне начать?


Он обвел глазами прижавшуюся к деревьям жалкую кучку своих противников. Восемь охваченных страхом старых сказочных героев, четверо перебежчиков-никогдашников, дряхлый Белый Кролик, пузатая фея, преподавательница языка животных, ничтожный дряхлый гном… Потом задержал взгляд на растерянном Ланселоте со старым мечом в руке.
– Проблемы? – усмехнулся Рафал.
– Кто ты такой, дьявол тебя побери?! – выпалил Ланселот, сверля белобрысого парня взглядом. – И когда же наконец сюда явится Директор школы?


– Он и есть Директор школы, – прошипел Хорт. – Я же говорил тебе, что он снова стал молодым!
– Что ж ты мне сразу этого не сказал?! – ахнул Ланселот и в ту же секунду швырнул свой меч прямо в голову Рафала.
Застигнутый врасплох, юный Директор выставил руку, но опоздал. Софи испуганно вскрикнула…
Кончик меча ударил Рафала прямо в лоб, пробив насквозь его череп.


Злодеи замерли. Герои затаили дыхание.
В лесу Стимфов стало тихо, как в могиле.
Ланселот почесал себе ухо, не веря, что все получилось так легко и просто:
– Ха! Ты видел, парень? Что скажешь? Один хороший удар – и мерзавцу пришел конец! Директор школы мертв. Сказка закончена, книга закрыта. Ну где же ты, яркое солнышко?


Улыбка застыла, а затем и вовсе сошла с его губ.
Рафал не упал, а продолжал стоять. Затем медленно поднял руку и вытащил клинок из своего черепа. Рана на голове юного Директора моментально затянулась, словно ее и не было. Рафал стер с клинка свою кровь, не сводя глаз с Ланселота.


Софи тоже заулыбалась, поглаживая золотое кольцо на пальце, – кольцо, которое делало бессмертным ее возлюбленного.
– Похоже, наш приятель лишился своего меча, – заметил Директор, обращаясь к ней.
– Насколько я помню, он всегда отличался дурной привычкой совать свой нос куда его не просят, – ответила Софи.
– Хочешь сама вернуть ему его оружие? – усмехнувшись, спросил Рафал.


– Сочту за честь, – кивнула Софи, берясь за рукоять меча. – Сказать по правде, этот рыцарь никогда мне не нравился.
И она швырнула меч в Ланселота.


Ланселот и глазом моргнуть не успел. Клинок его собственного меча насквозь пробил ему плечо и пригвоздил рыцаря к стволу дерева, рядом с которым он стоял. Ланселот зарычал от боли.


– С этой проблемой покончено, – сказала Софи, прижимаясь к Рафалу.
Агата и Тедрос побледнели. Остальные герои жались к деревьям, глядя на своего лучшего бойца, пришпиленного к дереву собственным мечом, как бабочка булавкой.
Рафал нежно погладил Софи по щеке.
– Моя Королева, – негромко сказал он.
Агата увидела довольное лицо Софи, мелькнувшие в ее глазах желтые огоньки и подумала, что попытаться уговорить свою бывшую подругу уничтожить ее кольцо – несбыточная мечта. Несбыточная и даже, пожалуй, глупая. Что ж, Мерлин предупреждал ее, что путь к «долго и счастливо» не будет легким, – но чтобы настолько нелегким… С каждой секундой Агата все четче понимала, что ей не уговорить Софи и не вернуть ее к Добру.
Потому что Добра в Софи больше не осталось ни капли.


– Помоги мне, парень! – крикнул Ланселот, обращаясь к Тедросу. – Помоги мне освободиться!


Тедрос не сдвинулся с места.
Он продолжал смотреть на пригвожденого к дереву Ланселота. Рана рыцаря была неопасной и даже кровоточила не очень сильно.
Пока Ланселот остается пригвожденным к дереву, ему будет очень больно… но при этом он еще может остаться в живых. Потому что стоит Тедросу помочь Ланселоту освободиться, как рыцарь тут же вновь бросится на Рафала, и следующий удар станет для него, по всей видимости, смертельным. Если злодеи и проявляют милосердие, то только один раз. Или по ошибке. И что бы там ни случилось между ними в прошлом, сейчас Тедрос твердо знал только одно: Ланселот должен возвратиться к его матери живым.
Очевидно, рыцарь прочитал все это по лицу Тедроса, потому что отчаянно закричал:
– Нет, Тедрос! Нет! Не вступай с ним в бой в одиночку!


Агата взяла Тедроса за руку, молча давая ему понять, что в предстоящей схватке он будет не один.
Они будут драться вместе.
– Тедрос… прошу тебя! – повторил Ланселот.
Принц гордо поднял голову. Он перестал напоминать испуганного мальчишку и грозно посмотрел на Софи и Рафала, продолжая сжимать в руке руку Агаты.


Рафал нисколько не взволновался – казалось, вся эта сцена его лишь забавляет, как зрителя в театре.
– По-моему, они представляют себя героями старых сказок, моя Королева. Рука в руке… сразиться за свою любовь… все будет хорошо, и Добро в конце, как всегда, одержит победу… Наивные!
– Вы напоминаете мне пирожное, которое густо покрыли глазурью, чтобы никто не заметил, что внутри оно не пропеклось, – фыркнула Софи, глядя на взявшихся за руки Тедроса и Агату.
– В свое время ты готова была на все, чтобы заполучить это пирожное. Помнишь?
– Помню. Однажды я даже его попробовала, – она холодно улыбнулась Тедросу и добавила: – Только на вкус оно оказалось не очень.


– Ведьма! – прошипел Тедрос. – Красивая ведьма с черной душой. Ты страшнее любой старой лысой карги с бородавками на носу. Тебе очень повезло – ты нашла такого же урода, с таким же пустым сердцем, как у тебя.
Софи поразил полный ненависти и яда тон Тедроса. Ее щеки вспыхнули, потом вновь побледнели.
– И тем не менее мы с тобой любили друг друга, Тедрос. Любили точно так же, как любите сейчас вы со своей принцессой. А твои слова… От них моя любовь к Рафалу не станет меньше. И они не помешают счастливому концу нашей с ним сказки.
Софи прильнула к Рафалу, и тот поцеловал ее в макушку.


– Но связывает вас не любовь – вас связывает ненависть, – глядя на них, сказала Агата. – А ненависть победить не может. Никогда.
– Хочешь сказать, что мы не сможем победить? – удивленно приподнял бровь Рафал. – Тогда почему ваш прославленный фокусник сбежал, как только увидел нашу армию? Потом ваш знаменитый рыцарь сел в лужу, а теперь стоит, пришпиленный к дереву? И ты продолжаешь прикидываться, будто у вас есть какой-то шанс?
Софи пристально посмотрела на Агату и заговорила:
– Вся проблема в Добре, да? Добро подсказывает тебе, что нужно верить и надеяться. Но надежда и вера – это фантомы, иллюзии, призраки! Зло подсказывает, что верить нужно правде – той правде, которая смотрит тебе в глаза. Найди силы и сам взгляни в глаза этой правде – какой бы горькой она ни оказалась. Я тоже сейчас скажу тебе правду. Я всегда мечтала о Рафале. Я все время находилась в правильной школе. Просто долго не понимала, что могу быть счастлива, только оставаясь самой собой, а не пытаясь прикинуться кем-то другим.


— Давным-давно я постучала в твою дверь с широкой улыбкой на лице и корзинкой хлебцев в руке только для того, чтобы заставить Директора школы подумать, будто я добрая. Я использовала тебя, Агата. Ты была моим золотым ключиком, позволявшим получить то, чего я хотела. Я использовала тебя точно так же, как использовала меня ты сама, чтобы сблизиться со своим принцем. Так что стой смирно и не заикайся о том, что между мной и Рафалом нет любви. Это между мной и тобой ее не было. Потому что наша дружба с самого начала была ложью.
Глаза Софи – большие, горящие – казалось, прожигали Агату насквозь.
– Вот и сейчас на твоей стороне безотказное оружие, которое называется надеждой и верой, а на моей… – тут Софи ехидно усмехнулась. – На моей стороне сущая ерунда – всего лишь вооруженная до зубов армия оживших злодеев.


– Разве это все, что у нас есть, моя Королева? – веселым тоном напомнил Рафал.
– Ах, ну да, как же я могла забыть?! – спохватилась Софи.
Кончик ее пальца засветился розовым огнем. Она повела им, заставляя облако фей подняться выше над деревьями и осветить лес.
В зеленом свете показались сотни, тысячи сидящих на ветвях стимфов – они нетерпеливо переступали когтистыми лапами, раскачивались, не сводя немигающих, лишенных век глаз со своего господина и его новой Королевы.
Вдруг стимфы дружно закричали. Агата и ее товарищи зажали ладонями уши от этого скрежета, а Рафал улыбнулся и даже прикрыл от удовольствия глаза, словно слушал прекрасную музыку.


– Пусть скрипят сколько им вздумается, – громко проворчал Тедрос, морщась от раздирающих барабанные перепонки звуков. – Стимфы на добрых не нападают. Они натасканы только на злых.


– Когда у меня учился твой отец, больше всего я восхищался его способностью не переоценивать свои силы и никогда не высовываться. Если он чего-то не знал, то не лез со своими домыслами, а просто тихонько помалкивал в тряпочку.
Тедрос покраснел.
– У тебя в голове мозгов намного меньше, чем у твоего папаши, однако ты почему-то считаешь себя ну таким умным, ну таким мудрым, ну таким всезнающим! – издевательским тоном пропел Рафал. – Должно быть, ты пошел в мать, а не в Артура. Она тоже всегда считала себя всезнайкой.


– Я не знаю, кто родил тебя, но на месте твоей матери я наложил бы на себя руки, если бы узнал, что ты уродился в нее! – огрызнулся Тедрос. – А я вот очень горжусь тем, что пошел в свою мать.
Рафал окинул Тедроса ледяным взглядом и спокойно ответил:
– Ну, сегодня к вечеру сына у нее уже не будет.
Агата почувствовала, как стоящий рядом с ней Тедрос напрягся.
– А что касается стимфов… Да, их действительно дрессировали так, чтобы они нападали только на злодеев, – хитро усмехнулся Рафал. – Но леса изменились, они уже не те, какими ты их помнишь, маленький принц. На стороне Добра всегда было «долго и счастливо». На стороне Добра всегда была настоящая любовь. На стороне Добра всегда были герои, сражающиеся за правду и справдливость… Но сейчас Добро поменялось местами со Злом. Или, если хочешь, Зло стало новым Добром, и теперь на его стороне и счастливые концы в сказках, и победы, и правда, и любовь. – Он поднял руки вверх и со злорадной улыбкой добавил: – А это значит, что для стимфов Добро стало новым Злом, – и Директор, широко раскрыв рот, во все горло прокричал, обращаясь к стимфам: – Убейте их!


Темная армия издала леденящий душу кровожадный вопль и ринулась на безоружных героев…

31 серия (часть 3)

«Дорогие мои и любимые зрители, если вы читали книги и знаете последующее развитие событий, то убедительная просьба быть осторожными в своих высказываниях в комментариях, чтобы не заспойлерить дальнейший сюжет другим людям! Пожалуйста давайте уважать друг друга, не будем портить впечатление от чтения тем, кто знакомится с произведением впервые!
Искренне ваша, режиссер Изольда"

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори