ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 39. Брунн.

Рабов больше не было в Брунне. Положение Элиаса изменилось. Несколько раз он пытался заговорить с Ансгаром о выкупе, любой возможности свободы, но вождь бруннов не сказал ни «да», ни «нет». «Оставайся в моем доме, Элла, будь моим гостем»… или пленником, как посмотреть. Из овина, где держали рабов летом, его перевели в покои в большом доме. Комната была маленькой и темной, с одним-единственным окошком под самым потолком, но под крышей Брунна. Челядь первое время косилась на него, но потом перестала удивляться, тем более Ансгар позволил своему пленнику ходить по крепости, куда тот пожелает, в любое время. Осень закончилась, зима пришла ранняя и холодная, и Элиас изнывал от бессилия и своего непонятного положения в Брунне. Он не обманывался словами Ансгара, понимая, никакой он не гость, а раб. Только тюрьма у него теперь другая, просторнее и удобней. У него теперь не было никакой работы, и вынужденное бездействие оказалось даже мучительнее тяжелого изматывающего труда. Элиас ощущал себя здесь чужим, его снедала тоска по родине, лишь усугубившаяся тем, что его соплеменники покинули Брунн. Иногда, встречая его, Ансгар беседовал с северянином почти дружески, но свободу ему не дал. И Элиас понял, что останется здесь или умрет, пытаясь сбежать.

В один из первых зимних дней он наткнулся на вождя и Вигго. Они стояли друг против друга на утоптанном пятачке крепостного двора, оба тяжело дышали после тренировочного боя.

Вигго уставился на северянина здоровым глазом, нехорошая ухмылка тронула его губы. Он так и не убрал меч, глянул на Ансгара, и тот еле заметно кивнул.

Вигго подошел к Элиасу.
— Что, северянин, хочешь попробовать убить меня?

Элиас смотрел на Вигго с нескрываемой ненавистью, слишком хорошо он помнил его «Взяяли!», лес, забитого почти насмерть мальчишку. Ансгар отошел с пятачка, молча протянул Элиасу свой клинок.

Элиас крутанул его в руке, примеряясь к тяжести и центровке. Вигго с усмешкой наблюдал за ним, даже не подняв оружия.

Но когда Элиас атаковал, отразил первый удар играючи, даже не пошатнувшись. Элиас наносил все новые и новые удары, ему изменило обычное спокойствие и выдержка, и он напрочь забыл об осторожности.

Перед глазами был ненавистный враг, так долго мучавший и изводивший его и других пленников. Одно желание владело им — убить, покалечить, сломать!

Он сам поразился его силе. Вигго парировал удары, чуть отступал и уклонялся, лишь распаляя соперника. Вне себя Элиаас рубанул по руке, сжимавшей короткий меч Приграничья, лезвие лишь коснулось кожи, пропороло ее, не нанеся большого вреда. Вигго медленно раздвинул губы в усмешке, глаза его загорелись азартом.

Больше он не уклонялся, а наступал, двумя ударами едва не выбив меч из рук Элиаса. Теперь уже северянин пятился, стараясь подставить под смертоносный удар клинок, а не собственное тело.


Еще один выпад даннотарца, и клинок оказался на земле. Вигго по-звериному ощерился, нависая над ним.

— Поднимай, — приказал он, замахиваясь для удара.
— Хватит! — Ансгар стал между ними двумя, кивком велел Вигго убрать оружие, и тот неохотно повиновался.

Элиас поднялся, протянул Ансгару его клинок.
— Ты давно не держал в руках оружие, — заметил вождь бруннов. — Если хочешь, приходи завтра утром. — Легкая полуулыбка тронула его обветренные губы. — У тебя будет достойный противник.

Ансгар пошел в дом, Вигго, уходя с площадки, пихнул Элиаса плечом.
— Я докончу начатое, — тихо пообещал он.

Утром, придя на то же место, Элиас с удивлением увидел Стьерру, она пришла раньше, скинула плащ и наносила выпады невидимому врагу. Заметив Элиаса, кивнула ему, остановилась. Стояла и ждала, когда он подойдет.

— Я принесла тебе меч, северянин.
Меч оказался совсем простым, с незатейливой, но добротной гардой, длинным, хорошо заточенным лезвием.

— Нападай, — звонко сказала Стьерра в морозной тишине. Она стояла, прямая, гибкая, хрупкая среди белого безмолвия этого утра. В первый удар Элиас вложил мало силы, и она с легкостью его отразила, поморщилась, поняв, что он бережет ее.

Ее ответный удар, красивый и быстрый, пришелся бы в самое сердце, клинки столкнулись, тонко зазвенели.
— Нападай, — снова повторила она, — а не обороняйся!

— На моей земле женщины не воюют, — сказал Элиас. Она фыркнула.

— И тебе нравятся такие женщины, северянин?
Он не ответил, сосредочившись на бое.

Стьерра дралась, как все дикари, не тратила много сил и времени на тактику, вкладывала все силы в один удар, который должен был стать смертельным, отступала, но лишь для того, чтобы нанести новый. Обманные движения, легкие, быстрые, как танец. Она изматывала Элиаса, а сама даже не запыхалась. Щеки ее раскраснелись, темные косы извивались по напряженной спине, чуть прищуренные глаза зорко следили за противником.

Она оступилась, нога в коротком сапоге поскользнулась на обледенелом камне, и этого Элиасу хватило. Удар она отразила, успела подставить свой клинок, но он продолжал давить на него, заставляя ее скользить по мерзлой земле, а потом опуститься на колено в снег.

— Достаточно?
— Да, — хрипло ответила она.

Элиас протянул ей руку, но Стьерра проигнорировала ее, сама поднялась, отряхнула снег. Потом глянула на него.

— Приходи завтра и научи меня этому приему, — сказала она серьезно. Не дожидаясь ответа, подхватила плащ и пошла прочь.

Элиас положил меч на лавку у стены и смотрел, как она скрывается из вида, будто растворяется в снежном мареве.
Ансгар отошел от окна, как только Стьерра закончила первый поединок. Он разжал пальцы, сжимавшие все это время амулет, нагревшийся в его руке, и с силой ударил ладонью по стене, зарычав.

Тренировки со Стьеррой Элипас сперва воспринимал как обязанность, приказ Ансгара. Но скоро с удивлением понял, что ждет их и сам, ждет, когда она придет, нетерпеливая, пылкая, живая. Стьерра оказалась способной ученицей и скоро освоила его приемы, Элиасу больше нечему было ее учить и в этих тренировочных боях он учился сам, ибо Стьерра не имела понятия о боевой стойке или тактике, как его муштровали в Мьюре, но владела клинком с легкостью, не задумываясь о своих движениях, будто он был продолжением ее в бою. Тренировки их становились дольше, они останавливались распаленные, уставшие, но довольные. Стьерра была серьезна, но ее темные глаза улыбались.
В один из дней она пришла на площадку без оружия, вместо этого протянула Элиасу пучок можжевеловых веток. Чуть смущаясь, сказала:
— Сегодня мы празднуем Долгую ночь, Элла. Приходи, Ансгар приглашает тебя за высокий стол.

И повторила слова своего брата:
— Будь нашим гостем сегодня.
Но звучали они совсем иначе, чем когда их говорил Ансгар.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори