ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 38. Побег.

Надежды северян рухнули. Новости облетели Брунн быстро. Никто не говорил об этом вслух, но все знали — никакого выкупа не будет, они все останутся гнить здесь, на чужой земле, в беззвестности и забвении. И без того стоявший над ними всеми Элиас теперь держался и вовсе особняком, ему унизительно было сочувствие земляков. Стыд за Мередит, Риса, короля, за самого себя, верившего им всем, колол его нестерпимо. Пожалуй, он был даже сильнее глухого отчаяния, которое охватило остальных пленников.
В долину Тей пришла осень, с гор тянуло сырыми холодными ветрами, ласкового летнего тепла как не бывало, и северяне заговорили о грядущей зиме, вполголоса, тайком. Прошлую зиму в Диххенбаге они едва не околели от холода. Новая зима их доконает. Рабы все так же тяжело и много работали, но вечерами, когда даже их сторожа засыпали, они собирались в холодном овине, кутаясь в ветхие плащи.
— Дикари никого живыми не отпустят, все здесь подохнем…
— Выкупа-то не будет…
— Да если и будет, он-то лорд! Его отпустят, а ты здесь костьми ляжешь!
— Он хоть и лорд, а якшается с их вождем…
— Нужно бежать, пока еще тепло!
— Да лорду об этом ни слова, ясно?

Прежде он был крестьянином в родной Кримтане, но нужда заставила его взять в руки оружие, а война увела далеко от дома, забросила в эту глушь, но он нипочем не желал умирать здесь.
— Бежать…
— Нельзя! У вас ни оружия, ни запасов, далеко вы не уйдете, — рассудительно сказал пожилой вояка, растирая опухшие от сырости ноги.
— Ты оставайся, все едино — смерть! Но лучше уж дома, на своей земле!
— Это если ты до нее доберешься, до своей земли, — ехидно и зло отозвался старший.
— Тихо! Стража!


Так, день за днем, сперва лишь в помыслах готовился этот побег. Но потихоньку северяне стали откладывать кусок от ужина, засохший хлеб и сморщенные осенние яблоки. Оружие пленниками почти не давали, но одному из рабов удалось украсть с кухни нож, не бог весть какое оружие, но все лучше, чем ничего. Последние теплые месяцы табуны лошадей еще были в степи, но кобыл для случки уже привели в Брунн, и они беспокойно ржали в загоне, чуя жеребцов. Это были массивные дикие зверюги, но выносливые и сильные. И какая удача, что двоих рабов послали убирать конское дерьмо и задавать им корма.

Элиас чувствовал, что его люди держаться особняком, относятся к нему с уважением, но смотрят, как на чужого. Но он, бывший всегда деятельным и сильным, утратил надежду на свободу, а вместе с ней и желание бороться.
Два пленника сбежали днем, когда рабам принесли еду. Тут-то и стало понятно, что беглецы украли двух лошадей. Работу пленников остановили, северян согнали во двор крепости. Все уже знали о побеге и молча молились, чтобы беглецов не нашли. Вигго взял всего двоих воинов. Северяне видели, как они не спеша седлали лошадей, проверяли оружие. «Да ведь он дает им время, — понял Элиас, — чтобы не нагнать беглецов сразу».
Их не было до вечера, пленникам не позволили ни вернуться к работе, ни уйти в клетушку, где они ночевали. Они стояли посреди двора в мучительном ожидании. Элиас знал, беглецам не уйти, хотел бы верить в противное, но не мог. Он видел глаза Вигго, когда тот выезжал из Брунна.
Наконец всадники вернулись, таща на веревках беглых рабов. Те были целы, но едва передвигали ноги. Их толкнули к остальным северянам. Снаружи собрались все, и челядь Брунна, которая переговаривалась шепотом и ждала расправы, и воины крепости, Элиас увидел Стьерру, но она не смотрела на него, ее взгляд был прикован к Ансгару. Широким шагом он дошел до пленников. Поднял тяжелый взгляд на Элиаса.

— Помнишь, Элла, какое было условие, когда я поставил тебя над ними?
Да, Элиас помнил, он знал, что вождь бруннов заговорит об этом. Потому Вигго и не убил беглецов сам.
— Ты отвечаешь за них, за каждого проклятого северянина. Сбежит один — умрут все.

Пленники стояли, понурившись, беглецы не смотрели на сородичей, хотя те и не обвиняли их. Все знали, что последует дальше. Ансгар вынул из ножен свой широкий клинок и протянул его Элиасу.
— Давай, северянин, сделай, что должен.

Элиас взял оружие, рукоять легла в ладонь, тяжелая, в кожаной оплетке.

Один из беглецов поднял голову, губы его беззвучно шевелились в молитве Черному богу. Он не произнес ни слова, только с мольбой смотрел на Элиаса. Элиас знал, что этот паренек не воин, воинов дикари убили еще в Диххенбаге. Он был совсем молод и боялся умирать. Все его худое тело сотрясала крупная дрожь. Второй, постарше, глядел на палачей исподлобья. Он молчал, обреченно ожидая конца.


Вождь бруннов ждал, не сводя с Элиаса тяжелого взгляда, и тот бросил клинок на землю.
— Ты все равно убьешь всех, — тихо сказал Элиас, ответив Ансгару таким же взглядом.

Ансгар чуть заметно кивнул страже, и два воина шагнули к коленопреклоненным пленникам.

В свете угасающего дня тускло и остро сверкнула сталь и беглецы тихо, без единого звука упали наземль с перерезанным горлом. Полувздох пронесся над оставшимися пленниками, они жались друг к другу, только Элиас стоял неподвижно, глядя на Ансгара.

— Видишь, Элла, эти двое не думали о других, об их участи, только о своей шкуре.
— Убьешь нас?
Ансгар покачал головой.
— Нет, но больше северян в Брунне не будет. Этим людям нельзя верить, твое слово ничего для них не значит. Завтра же отправлю их в Луэйх, к моему тестю. Не хочу видеть их в моей крепости! — Гримаса усмешки на миг исказила его хмурое лицо. — Это на другом конце Пустоши, оттуда никто не сбежит.

Пленники, еще минуту назад готовившиеся умереть, теперь с надеждой слушали слова Ансгара. Луэйх — это где-то за Топями, на краю мира, но все же это жизнь.
— Я не буду благодарить тебя за это милосердие, — сказал Элиас, и Ансгар улыбнулся, дернул плечом.
— И не нужно, Элла, не нужно, ведь ты останешься здесь.

В большой зале Брунна полутемно, одинокая свеча едва освещает сумрачное лицо вождя, он сейчас страшен, но Вигго его не боится, стоит, закинув руки за спину и ждет воли своего мара.

— Все прошло, как Вы желали, господин. Мы позволили этим глупцам сбежать, — Вигго ухмыльнулся, но Ансгар лишь кивнул.
— Возьмешь с собой людей, сколько нужно, выезжайте на рассвете.

— Да, господин.
Судорога кривит лицо Ансгара, он касается пальцами камня на тонком шнурке под воротом рубахи, ощущает все неровности линий рун.
— Никто не должен дойти до Луэйха, ты меня понял? Убей их.

— Да, господин, — снова кивает Вигго, в его лице удовлетворение и довольство, Ансгар на него не смотрит.

— Среди них есть калека, он не доберется даже до тракта. Позволь мне оставить его, — просит он, и вождь только машет рукой, мол, ладно.

Вигго доволен своей игрушкой, улыбка блуждает по его губам, не касаясь глаз.
— Ступай, — приказывает мар, и Вигго тихо выскальзывает из комнаты.

Ранним стылым утром пленники покинули Брунн. Первые предзимние холода уже сковывали земли по утрам легким морозцем, и северяне мерзли, подгоняемые своими надсмотрщиками.
— Шевелитесь, сучьи дети! Путь до Луэйха неблизкий!
Тяжелый это был путь, без укрытия от ледяных осенних дождей и злого ветра, со скудной пищей и плохой дорогой, разбитой двумя армиями. Теперь уже лето в Брунне казалось пленникам хорошим временем. Жители селений, что стояли вдоль дороги, видели, как бредут пленники, подгоняемые Вигго и его людьми, но ни одна живая душа не сказала бы им ни слова сочувствия или утешения, ибо то была земля Диххенбага, Даннотара и Хиссдейла, и еще не всю кровь, пролитую северянами, впитала земля.
На третий день небо потемнело, и Вигго прищурившись, долго глядел на восток — оттуда, с гор шла буря. Изможденные пленники ютились у костра, передавая друг другу скудную дневную порцию еды. Темнота стремительно накрывала долину, едва уже можно стало различить что-то на расстоянии вытянутой руки. Вигго сидел поодаль, поигрывая своим клинком, кивнул своим воинам. Один за другим слышались короткие вскрики, а потом все погрузилось в тишину. К утру выпал первый снег, он присыпал застывшие мертвые тела, а потом и вовсе замел их, как не бывало. На Пустошь пришла зима.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори