Марина
Завтра, которое наступило
Когда такси мягко затормозило у входа в студенческое общежитие, город уже вовсю заливало резким, неуютным светом осеннего утра. Высотин всю дорогу не выпускал Сашу из объятий, а она, измотанная бессонной ночью и страхом, который наконец отпустил, сама не заметила, как задремала у него на плече, убаюканная теплом салона машины и мерным гудением двигателя.
Женя осторожно, стараясь не спугнуть её сон, коснулся губами Сашиной макушки.
Ему хотелось забрать ее к себе прямо сейчас, оставить весь этот шумный город за порогом и просто смотреть, как она спит. Но впереди был важный семинар у неё, и накопившиеся дела в студии «Назгулов» у него.
— Саш… — тихо позвал Высотин, чуть крепче сжав её плечо, — приехали.
Она вздрогнула, открыла глаза и пару секунд дезориентировано смотрела в окно на серые стены общаги.
— Уже?.. Я даже не заметила в какой момент отключилась. — Саша поспешно начала приглаживать растрепавшиеся волосы.
Высотин удержал ее за руку. Взгляд его, обычно спокойный, сейчас был тяжелым и слишком прямым.
—Как ты смотришь на то, если мы сегодня закажем еду ко мне. Поужинаем только вдвоём.
Саша посмотрела на его разбитую скулу, чувствуя, как внутри всё замирает от предвкушения этого времени с ним наедине без всякой спешки, без давления и угроз Блэка, и с энтузиазмом кивнула:
— Давай. Да, это будет идеально.
Высотин улыбнулся, и на секунду прикрыл глаза, словно пытаясь совладать с собой, а потом снова посмотрел на неё — так, что у Саши по спине побежали мурашки.
— Настраивайся на то, — Высотин понизил голос до чуть уловимого шепота, — что вечером я тебя в общагу не повезу… — он коснулся ладонью её щеки, и его большой палец медленно очертил контур её нижней губы, — Сегодня ты останешься у меня на ночь.
Глаза Саши непроизвольно широко распахнулись. Внутри всё оборвалось и с грохотом полетело вниз, как в свободном падении. Она не испугалась его слов — она подсознательно ждала их, с того момента, когда он забрался по стене к ней в общагу, но эта внезапная прямота, это «сегодня» ударило наотмашь. Рядом с ним, таким уверенным, спокойным, и до чертиков опытным она вдруг почувствовала себя абсолютно прозрачной. Эта пропасть между его опытом и её первой, робкой готовностью заставляла её колени мелко дрожать. Высотин не дал ей шанса зарыться в свои страхи. Его рука скользнула ей на затылок, пальцы зарылись в волосы, заставляя чуть запрокинуть голову. Женя склонился и накрыл её губы своими — ставя финальную точку в её сомнениях. Поцелуй был густым, властным и пугающе глубоким. Высотин словно выпил всё её дыхание, не оставляя Саше воздуха для сомнений, но давая взамен ту уверенность, которой ей сейчас так не хватало. Она почувствовала вкус его губ, древесный аромат его парфюма с нотками кедра и ту невыносимую, сдержанную силу, от которой по телу пошла такая мощная волна жара, что страх моментально испарился, сгорая в этом огне.
Когда он отстранился, Саша смотрела на него, не в силах пошевелиться, ощущая, как губы до сих пор горят от его напора.
Она попыталась что-то сказать, но горло словно сжало спазмом.
— До вечера… — выдавила она наконец. Голос прозвучал совсем не по-прежнему: севший, хриплый, он едва походил на её собственный. В этом коротком ответе было всё — и согласие, и смятение, и томительное ожидание того, что должно произойти. Саша поспешно выбралась из машины, чувствуя, как осенний воздух обжигает разгоряченное лицо.
Для Саши учебный день прошел как в тумане. Когда она выходила отвечать, её слегка пошатывало от усталости.
Преподаватель что-то спрашивал, Саша отвечала на автомате, удивляясь, откуда в голове берутся нужные термины. В какой-то момент она поймала себя на том, что прикоснулась пальцами к нижней губе — именно там, где её касался Высотин.
Она получила высокий балл за свой ответ на семинаре, но, выйдя в коридор, даже не почувствовала радости. Всё, что имело значение сегодня — это цифры на часах, отсчитывающие время до вечера. На последней паре Саша поняла: она почти не слышала лектора, она слышала голос Высотина: «сегодня ты останешься у меня на ночь».
С трудом дождавшись окончания последней пары Саша собрала сумку и поспешно покинула универ. Ноги сами привели ее к ТЦ. Она пока смутно представляла что именно хочет здесь купить. Саше хотелось сегодня выглядеть и чувствовать себя не такой как всегда. В торговом центре было шумно, но это был настоящий мирный шум, который, как это ни странно успокаивал.
Прижав плечом мобильник к уху, Саша рассматривала комплекты в бутике.
— Алис, у меня ощущение, что я попала в какую-то параллельную реальность. Угадай, где я, и что делаю.
— Судя по тому, как у тебя дрожит голос, ты явно не в библиотеке, — усмехнулась Алиса. — Колись давай!
— Слушай, я даже не знаю… — Саша запнулась, переводя дыхание. — Короче, я тут в ТЦ зависла. В отделе белья. Пытаюсь найти что-то… ну, как бы особенное.
— Опа! — голос Алисы мгновенно стал бодрым.
— Судя по тому, как ты это сказала, «особенное» — это для Высотина?
— Какая ты проницательная, — нервно рассмеялась Саша, рассматривая черный кружевной пеньюар, — В общем, сегодня мы ужинаем у него, и я остаюсь на ночь. Понимаешь?
— По-о-нимаю! Еще как понимаю! — заговорщически протянула Алиса, — наконец-то! Лед тронулся, господа присяжные-заседатели!
— Алис, ну хватит! — Саша почувствовала, как загорели щеки. — Я сейчас просто умру от кринжа, серьёзно. Меня и так штормит. — Голос Саши дрогнул
— Да забей. Послушай сюда, — голос Алисы стал жестче, — твой мандраж — это база. Первый раз вообще ни разу не как в кино, Саш. Там нет этих фильтров и слоу-мо. В жизни это всегда… ну, немного нелепо, иногда больно, и реально стрёмно оказаться совсем без брони перед парнем. Тем более таким, как твой Высотин.
— Да… наверное. — Задумчиво произнесла Саша, касаясь вешалки с молочно-белым шелком, и невольно улыбаясь «экспертному» тону подруги.
— Так что просто расслабься. Он же видит, что ты на взводе. Главное — не лови ступор. Если почувствуешь, что всё, край — так и скажи. Он не танк, поймет.
— Угу, — с сомнением буркнула Саша, — представляю картину: «Женя, мне стрёмно, я передумала, вези меня обратно".
— Да и пофиг, скажешь, если припрёт! — Алиса рассмеялась. — Но я ставлю на то, что всё пройдет идеально. Короче, у меня тут народ повалил, я оффлайн. Бери черное белье — оно реально прибавляет уверенности. Давай, Саш, я в тебя верю!
Саша отключилась и снова посмотрела на комплекты, на этот раз более прицельно и оценивающе. Совет про черный эхом отозвался в голове, однако черный казался ей слишком агрессивным, чужим — в нем она выглядела бы так, словно слишком старается. Сашин выбор остановился на комплекте цвета топленого молока — почти белом, но с мягким, теплым подтоном, украшенный изящным кружевом по краю. Он идеально гармонировал с её кожей. Никаких лишних деталей, никаких пуш-апов или страз. Она словно интуитивно понимала: Жене не нужны спецэффекты. Ему нужна она. Проводя пальцами по невесомой ткани, Саша почувствовала, как по спине пробежала волна мелкой, горячей дрожи. Так бывает, когда стоишь на краю обрыва: страшно до тошноты, но тянет заглянуть вниз. Этот выбор был её тихим «да» — не для внешнего блеска, а для него одного.
В студии «Назгулов» пахло перегретой аппаратурой и крепким кофе. Высотин сидел за пультом, натянув наушники так плотно, чтобы музыка выжигала лишние мысли. Для него это были уже вторые сутки без сна. Организм, до этого работавший на чистом адреналине наконец-то начал расслабляться. Высотин чувствовал что ему становится все труднее концентрироваться, всё труднее следить за звуковыми дорожками: мозг, измотанный недосыпом и стрессом, упорно игнорировал рабочие задачи, подменяя их яркими, почти осязаемыми вспышками только о ней. Он выполнял задачи на автомате, но стоило наступить секундной паузе, как память услужливо подбрасывала ощущения: тяжесть Сашиной головы в его ладони, её полную капитуляцию в поцелуе, и то короткое многообещающее «до вечера», которое сейчас значило для него больше, чем любая победа над Блэком. Высотин, осознавал, что он на пределе. Рассудок советовал ехать домой и упасть в постель, но какая-то иная, почти первобытная потребность в Саше перевесила здравый смысл. Он слишком долго ее ждал. Отменить всё сейчас было выше его силы — он просто не мог позволить этой ночи снова сорваться.
— Николаич, ты вообще спишь когда-нибудь? — Укоризненно покачал головой Громов, в очередной раз за сегодня выдергивая его из задумчивости.
— Давай завязывай уже. Сведение идеальное, иди домой, выспись. Завтра мне нужен бодрый звукарь, а не тень от него.
В комнате общаги Саша натянула на себя красное трикотажное платье, которое ей ещё перед заселением подарила тётя Галя, и которое ждало особого случая быть надетым. Она посмотрела на себя в зеркало, затаив дыхание. Зеркало ответило утонченным силуэтом. Она была огненной, взрослой… и какой-то чужой.
Внезапно к горлу подкатил комок тошноты, а колени стали ватными. «Это не я. Нет. Это слишком. » — Пронеслось в голове.
Когда телефон завибрировал от звонка Высотина, Саша уже судорожно стягивала платье через голову.
— Я внизу, жду тебя. — Коротко бросил Высотин.
— Спускаюсь! — Быстро ответила Саша, путаясь в платье.
Через пять минут Саша вылетела из двери в привычных джинсах, любимом худи и кроссовках.
Она забралась на переднее сиденье, пристегнулась и замерла. В салоне было тепло, негромко играла музыка. Высотин молча повернулся к Саше. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, пластырь на скуле подчеркивал бледность. Но стоило ему увидеть её, и это изнеможение как бы отошло на второй план. В глазах вспыхнуло такое узнаваемое, жадное тепло, что Сашу обдало жаром. Она вдруг поняла, что за этот бесконечный день успела соскучиться по нему до физической боли. Всё, что ей сейчас было нужно — это просто быть с ним рядом. Высотин медленно проскользил взглядом по её лицу, задержался на губах и чуть растрепанных волосах.
— Я решила не надевать ничего особенного. — Пожала плечами Саша, по своему расценив его взгляд. Ей вдруг стало нестерпимо неловко за свое «удобное и привычное» худи. В ее глазах этот пристальный взгляд Высотина был приговором ее неуверенности: ей показалось, он ждал ту огненную женщину в красном из ее отражения в зеркале, а дождался все ту же самую девчонку из общаги, которая испугалась быть взрослой.
Она не понимала, что Высотин смотрел на нее совсем не как критик. Для него этот домашний вид — уютная кофта и растрепанные волосы — означал куда больше любого парадного образа. Сейчас она казалась ему настоящей и «своей», и это заводило сильнее любого откровенного платья. Это была ее искренность, которая била наповал.
— Не заморачивайся. Главное — как ты себя чувствуешь, — Высотин на мгновение задержал на ней взгляд, в котором промелькнуло что-то обжигающе-горячее, — для меня ты всегда… привлекательна. И в платье, и… — он резко кашлянул, обрывая фразу на полуслове. Высотин на секунду крепче сжал руль, мысленно выругав себя за то, что мысли о сегодняшней ночи едва не вылетели вслух. Но Саша всё равно уловила подтекст, и почувствовала, как щеки моментально заливает густой румянец.
— Поехали? — Быстро спросил он, стараясь вернуть голосу обычную твердость. Высотин коротко передвинул рычаг передачи и вывернул руль. Внедорожник мягко, но мощно влился в поток машин, оставляя корпус общаги позади.
— Угу. — Кивнула Саша вцепившись в сумку, в которой лежали конспекты на завтра, ноут и вещи, необходимые ей для того, чтобы провести эту ночь не дома.
— Ну как семинар?
— Сдала каким-то чудом. — С облегчением выдохнула Саша.
Высотин накрыл ее руку своей, и это тепло тут же отозвалось тугим узлом где-то внизу живота. Мандраж никуда не делся — он просто перетек из головы в тело, делая каждое его прикосновение слишком знаменательным, почти обжигающим.
— А как прошёл твой день?
Пальцы Высотина чуть крепче сжали ладонь Саши.
— Пытался работать. — Усмехнулся он, поворачивая голову в её сторону.
Его взгляд — открытый, темный и до предела честный — на мгновение пригвоздил Сашу к сиденью. У неё перехватило дыхание, и она уже открыла рот, чтобы что-то ответить, как вдруг боковым зрением заметила ослепительную вспышку фар.
— Женя, на дорогу! Смотри на дорогу! — Испуганно вскрикнула она.
Прямо на них, сигналя, и заливая салон мертвенно-белым светом, неслась встречка.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Женя осторожно, стараясь не спугнуть её сон, коснулся губами Сашиной макушки.
Ему хотелось забрать ее к себе прямо сейчас, оставить весь этот шумный город за порогом и просто смотреть, как она спит. Но впереди был важный семинар у неё, и накопившиеся дела в студии «Назгулов» у него.
— Саш… — тихо позвал Высотин, чуть крепче сжав её плечо, — приехали.
Она вздрогнула, открыла глаза и пару секунд дезориентировано смотрела в окно на серые стены общаги.
— Уже?.. Я даже не заметила в какой момент отключилась. — Саша поспешно начала приглаживать растрепавшиеся волосы.
Высотин удержал ее за руку. Взгляд его, обычно спокойный, сейчас был тяжелым и слишком прямым.
—Как ты смотришь на то, если мы сегодня закажем еду ко мне. Поужинаем только вдвоём.
Саша посмотрела на его разбитую скулу, чувствуя, как внутри всё замирает от предвкушения этого времени с ним наедине без всякой спешки, без давления и угроз Блэка, и с энтузиазмом кивнула:
— Давай. Да, это будет идеально.
Высотин улыбнулся, и на секунду прикрыл глаза, словно пытаясь совладать с собой, а потом снова посмотрел на неё — так, что у Саши по спине побежали мурашки.
— Настраивайся на то, — Высотин понизил голос до чуть уловимого шепота, — что вечером я тебя в общагу не повезу… — он коснулся ладонью её щеки, и его большой палец медленно очертил контур её нижней губы, — Сегодня ты останешься у меня на ночь.
Глаза Саши непроизвольно широко распахнулись. Внутри всё оборвалось и с грохотом полетело вниз, как в свободном падении. Она не испугалась его слов — она подсознательно ждала их, с того момента, когда он забрался по стене к ней в общагу, но эта внезапная прямота, это «сегодня» ударило наотмашь. Рядом с ним, таким уверенным, спокойным, и до чертиков опытным она вдруг почувствовала себя абсолютно прозрачной. Эта пропасть между его опытом и её первой, робкой готовностью заставляла её колени мелко дрожать. Высотин не дал ей шанса зарыться в свои страхи. Его рука скользнула ей на затылок, пальцы зарылись в волосы, заставляя чуть запрокинуть голову. Женя склонился и накрыл её губы своими — ставя финальную точку в её сомнениях. Поцелуй был густым, властным и пугающе глубоким. Высотин словно выпил всё её дыхание, не оставляя Саше воздуха для сомнений, но давая взамен ту уверенность, которой ей сейчас так не хватало. Она почувствовала вкус его губ, древесный аромат его парфюма с нотками кедра и ту невыносимую, сдержанную силу, от которой по телу пошла такая мощная волна жара, что страх моментально испарился, сгорая в этом огне.
Когда он отстранился, Саша смотрела на него, не в силах пошевелиться, ощущая, как губы до сих пор горят от его напора.
Она попыталась что-то сказать, но горло словно сжало спазмом.
— До вечера… — выдавила она наконец. Голос прозвучал совсем не по-прежнему: севший, хриплый, он едва походил на её собственный. В этом коротком ответе было всё — и согласие, и смятение, и томительное ожидание того, что должно произойти. Саша поспешно выбралась из машины, чувствуя, как осенний воздух обжигает разгоряченное лицо.
Для Саши учебный день прошел как в тумане. Когда она выходила отвечать, её слегка пошатывало от усталости.
Преподаватель что-то спрашивал, Саша отвечала на автомате, удивляясь, откуда в голове берутся нужные термины. В какой-то момент она поймала себя на том, что прикоснулась пальцами к нижней губе — именно там, где её касался Высотин.
Она получила высокий балл за свой ответ на семинаре, но, выйдя в коридор, даже не почувствовала радости. Всё, что имело значение сегодня — это цифры на часах, отсчитывающие время до вечера. На последней паре Саша поняла: она почти не слышала лектора, она слышала голос Высотина: «сегодня ты останешься у меня на ночь».
С трудом дождавшись окончания последней пары Саша собрала сумку и поспешно покинула универ. Ноги сами привели ее к ТЦ. Она пока смутно представляла что именно хочет здесь купить. Саше хотелось сегодня выглядеть и чувствовать себя не такой как всегда. В торговом центре было шумно, но это был настоящий мирный шум, который, как это ни странно успокаивал.
Прижав плечом мобильник к уху, Саша рассматривала комплекты в бутике.
— Алис, у меня ощущение, что я попала в какую-то параллельную реальность. Угадай, где я, и что делаю.
— Судя по тому, как у тебя дрожит голос, ты явно не в библиотеке, — усмехнулась Алиса. — Колись давай!
— Слушай, я даже не знаю… — Саша запнулась, переводя дыхание. — Короче, я тут в ТЦ зависла. В отделе белья. Пытаюсь найти что-то… ну, как бы особенное.
— Опа! — голос Алисы мгновенно стал бодрым.
— Судя по тому, как ты это сказала, «особенное» — это для Высотина?
— Какая ты проницательная, — нервно рассмеялась Саша, рассматривая черный кружевной пеньюар, — В общем, сегодня мы ужинаем у него, и я остаюсь на ночь. Понимаешь?
— По-о-нимаю! Еще как понимаю! — заговорщически протянула Алиса, — наконец-то! Лед тронулся, господа присяжные-заседатели!
— Алис, ну хватит! — Саша почувствовала, как загорели щеки. — Я сейчас просто умру от кринжа, серьёзно. Меня и так штормит. — Голос Саши дрогнул
— Да забей. Послушай сюда, — голос Алисы стал жестче, — твой мандраж — это база. Первый раз вообще ни разу не как в кино, Саш. Там нет этих фильтров и слоу-мо. В жизни это всегда… ну, немного нелепо, иногда больно, и реально стрёмно оказаться совсем без брони перед парнем. Тем более таким, как твой Высотин.
— Да… наверное. — Задумчиво произнесла Саша, касаясь вешалки с молочно-белым шелком, и невольно улыбаясь «экспертному» тону подруги.
— Так что просто расслабься. Он же видит, что ты на взводе. Главное — не лови ступор. Если почувствуешь, что всё, край — так и скажи. Он не танк, поймет.
— Угу, — с сомнением буркнула Саша, — представляю картину: «Женя, мне стрёмно, я передумала, вези меня обратно".
— Да и пофиг, скажешь, если припрёт! — Алиса рассмеялась. — Но я ставлю на то, что всё пройдет идеально. Короче, у меня тут народ повалил, я оффлайн. Бери черное белье — оно реально прибавляет уверенности. Давай, Саш, я в тебя верю!
Саша отключилась и снова посмотрела на комплекты, на этот раз более прицельно и оценивающе. Совет про черный эхом отозвался в голове, однако черный казался ей слишком агрессивным, чужим — в нем она выглядела бы так, словно слишком старается. Сашин выбор остановился на комплекте цвета топленого молока — почти белом, но с мягким, теплым подтоном, украшенный изящным кружевом по краю. Он идеально гармонировал с её кожей. Никаких лишних деталей, никаких пуш-апов или страз. Она словно интуитивно понимала: Жене не нужны спецэффекты. Ему нужна она. Проводя пальцами по невесомой ткани, Саша почувствовала, как по спине пробежала волна мелкой, горячей дрожи. Так бывает, когда стоишь на краю обрыва: страшно до тошноты, но тянет заглянуть вниз. Этот выбор был её тихим «да» — не для внешнего блеска, а для него одного.
В студии «Назгулов» пахло перегретой аппаратурой и крепким кофе. Высотин сидел за пультом, натянув наушники так плотно, чтобы музыка выжигала лишние мысли. Для него это были уже вторые сутки без сна. Организм, до этого работавший на чистом адреналине наконец-то начал расслабляться. Высотин чувствовал что ему становится все труднее концентрироваться, всё труднее следить за звуковыми дорожками: мозг, измотанный недосыпом и стрессом, упорно игнорировал рабочие задачи, подменяя их яркими, почти осязаемыми вспышками только о ней. Он выполнял задачи на автомате, но стоило наступить секундной паузе, как память услужливо подбрасывала ощущения: тяжесть Сашиной головы в его ладони, её полную капитуляцию в поцелуе, и то короткое многообещающее «до вечера», которое сейчас значило для него больше, чем любая победа над Блэком. Высотин, осознавал, что он на пределе. Рассудок советовал ехать домой и упасть в постель, но какая-то иная, почти первобытная потребность в Саше перевесила здравый смысл. Он слишком долго ее ждал. Отменить всё сейчас было выше его силы — он просто не мог позволить этой ночи снова сорваться.
— Николаич, ты вообще спишь когда-нибудь? — Укоризненно покачал головой Громов, в очередной раз за сегодня выдергивая его из задумчивости.
— Давай завязывай уже. Сведение идеальное, иди домой, выспись. Завтра мне нужен бодрый звукарь, а не тень от него.
В комнате общаги Саша натянула на себя красное трикотажное платье, которое ей ещё перед заселением подарила тётя Галя, и которое ждало особого случая быть надетым. Она посмотрела на себя в зеркало, затаив дыхание. Зеркало ответило утонченным силуэтом. Она была огненной, взрослой… и какой-то чужой.
Внезапно к горлу подкатил комок тошноты, а колени стали ватными. «Это не я. Нет. Это слишком. » — Пронеслось в голове.
Когда телефон завибрировал от звонка Высотина, Саша уже судорожно стягивала платье через голову.
— Я внизу, жду тебя. — Коротко бросил Высотин.
— Спускаюсь! — Быстро ответила Саша, путаясь в платье.
Через пять минут Саша вылетела из двери в привычных джинсах, любимом худи и кроссовках.
Она забралась на переднее сиденье, пристегнулась и замерла. В салоне было тепло, негромко играла музыка. Высотин молча повернулся к Саше. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, пластырь на скуле подчеркивал бледность. Но стоило ему увидеть её, и это изнеможение как бы отошло на второй план. В глазах вспыхнуло такое узнаваемое, жадное тепло, что Сашу обдало жаром. Она вдруг поняла, что за этот бесконечный день успела соскучиться по нему до физической боли. Всё, что ей сейчас было нужно — это просто быть с ним рядом. Высотин медленно проскользил взглядом по её лицу, задержался на губах и чуть растрепанных волосах.
— Я решила не надевать ничего особенного. — Пожала плечами Саша, по своему расценив его взгляд. Ей вдруг стало нестерпимо неловко за свое «удобное и привычное» худи. В ее глазах этот пристальный взгляд Высотина был приговором ее неуверенности: ей показалось, он ждал ту огненную женщину в красном из ее отражения в зеркале, а дождался все ту же самую девчонку из общаги, которая испугалась быть взрослой.
Она не понимала, что Высотин смотрел на нее совсем не как критик. Для него этот домашний вид — уютная кофта и растрепанные волосы — означал куда больше любого парадного образа. Сейчас она казалась ему настоящей и «своей», и это заводило сильнее любого откровенного платья. Это была ее искренность, которая била наповал.
— Не заморачивайся. Главное — как ты себя чувствуешь, — Высотин на мгновение задержал на ней взгляд, в котором промелькнуло что-то обжигающе-горячее, — для меня ты всегда… привлекательна. И в платье, и… — он резко кашлянул, обрывая фразу на полуслове. Высотин на секунду крепче сжал руль, мысленно выругав себя за то, что мысли о сегодняшней ночи едва не вылетели вслух. Но Саша всё равно уловила подтекст, и почувствовала, как щеки моментально заливает густой румянец.
— Поехали? — Быстро спросил он, стараясь вернуть голосу обычную твердость. Высотин коротко передвинул рычаг передачи и вывернул руль. Внедорожник мягко, но мощно влился в поток машин, оставляя корпус общаги позади.
— Угу. — Кивнула Саша вцепившись в сумку, в которой лежали конспекты на завтра, ноут и вещи, необходимые ей для того, чтобы провести эту ночь не дома.
— Ну как семинар?
— Сдала каким-то чудом. — С облегчением выдохнула Саша.
Высотин накрыл ее руку своей, и это тепло тут же отозвалось тугим узлом где-то внизу живота. Мандраж никуда не делся — он просто перетек из головы в тело, делая каждое его прикосновение слишком знаменательным, почти обжигающим.
— А как прошёл твой день?
Пальцы Высотина чуть крепче сжали ладонь Саши.
— Пытался работать. — Усмехнулся он, поворачивая голову в её сторону.
Его взгляд — открытый, темный и до предела честный — на мгновение пригвоздил Сашу к сиденью. У неё перехватило дыхание, и она уже открыла рот, чтобы что-то ответить, как вдруг боковым зрением заметила ослепительную вспышку фар.
— Женя, на дорогу! Смотри на дорогу! — Испуганно вскрикнула она.
Прямо на них, сигналя, и заливая салон мертвенно-белым светом, неслась встречка.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Обсуждение (27)
только обрадовалась, что всё хорошо...
что чувствую, то и сказала)
Аж растеряла всё, что хотела сказать…
Вообще самое главное — Саша умничка, что слушает себя и поступает так, как ей комфортно, как она сама чувствует. Потому что и Алиса, и тётя действуют со своей колокольни. А она – это она, и Высотин, между прочим, любит и желает её именно такой, как есть) Потому что это именно она, а не строгая дама в платье-футляре или тигрица в чёрном белье))
Переживаю теперь, что дальше! Не успеваешь порадоваться и расслабиться, как случается что-то ещё…
Да, за это он её и любит.
Спасибо, Юль
Вот говорила же я, надо было ехать на остров в теплом море!Прости, Мариш, это первое, что в голову пришлоЭх, Высотин, экстремал, в смысле, после такого еще и работать поехал, а потом сам за руль! Саша видится мне в этой паре более разумным «заземляющим» элементом.
Очень надеюсь на то, что пронесет и все будут живы-здоровы!
И нам тоже хватит адреналина, ну хоть на одну серию нужен перерыв, а то только расслабились, все в предвкушении, и на тебе — «несется встречка»
Повангую, что это та «мстя», которая прилетела от «заклятых друзей» Высотина
P.S. Алиса —
От Алисы благодарности.
Помню Рэмушка и Мэл тоже не давали расслабиться
Видимо да, но я честно не планировала ничего такого на этот раз, они все сами.
Это точно