Лекарь. Глава 105. Большая семья

Глава 104
Оглавление
Солнце было уже высоко, когда Фария открыла глаза.После тяжело дня ей было нужно отдохнуть и набраться сил, ведь как сказал Зайнаб: «Роды — это не конец сложностей, это только начало».
Несмотря на осень, солнце грело по летнему, наполняя комнату ярким светом и теплом. Фария обвела взглядом верх спальни, такой до боли знакомой и родной, и поняла, что вступила в новую жизнь, где их стало трое.Она улыбнулась от ощущения некой тесноты: на кровати стояла колыбель, в которой посапывали два её малыша.Никто не мог предположить, что потребуются две детских кроватки, но младенцы были так малы, что оба помещались в люльке. Они спали, поэтому мать в умилении рассматривала их крошечные личики, пока слезы радости от переполнявших её чувств не потекли по щекам. Сейчас, когда она с невообразимым ранее счастьем и гордостью рассматривала своих детей, она понимала, что тысячу раз прошла бы все сложности, испытания, боль, чтобы получить два крошечных сокровища.Один из младенцев пошамкал губешками и приоткрыл глаза. Малыш смотрел на ближайший к нему объект серо-синим, мутным взглядом, в котором Фария усмотрела недовольство и подозрение. Она невольно улыбнулась от умиления, но тут же испытала стыд: за непродолжительное общение с малышами вечером она не смогла рассмотреть их хорошенько, чтобы различить. Более того, имя девочки так и не придумано. Фария попеременно рассматривала личики детей, надеясь их различить и пытаясь придумать женское имя, но обе надежды оказались тщетными. Проснувшийся малыш еще более недовольно запыхтел в тугой пеленке и сделал первые попытки заплакать.
— Вот и посмотрим, кто самый недовольный, — улыбаясь произнесла Фария и, довольная, что теперь имеет право взять ребенка, вынула кулек из люльки.Малыш был сырой и явно голодный. Заменив белье, мать удостоверилась, что первой выказала характер девочка.Она приложила малышку к груди и наблюдала, как та жадно взялась за молочную трапезу. Фария не стала её туго пеленать, лишь свободно завернула в ворох пеленок, позволяя матери трогать и рассматривать маленькое и уже такое любимое тельце.Девочка ела жадно, активно, совершенно не создавая ощущения недоношенности несмотря на крохотный размер. Зажим пальчиков был плотный, уверенный, а ножками она пыталась упираться в живот матери. «Здорова», — с облегчением подумала Фария и невольно перевела взгляд на колыбельку, где продолжал спать второй малыш.Молоко еще не пришло и, видимо, малыш не наелся. Фария не стала прикладывать ко второй груди, понимая, что ждёт второй едок. Девочка, лишившись вкусного соска, недовольно запротестовала, переводя младенческое мяуканье в начало плача.
-Тшшш, бунтарка, — прошептала Фария, — братика разбудишь. Ну и характер у тебя намечается!Она заглянула в колыбельку и увидела, что второй ребёнок не спит. Малыш медленно и спокойно переводил взгляд и не выказывал ни малейших признаков недовольства в отличии от сестры. Он был такой же крошечный, тонкий, явно не успевший набрать положенную доношенному новорожденному пухлость, но с хорошим мышечным тонусом, дававшем надежду на дальнейшее здоровье.
Фария положила девочку в колыбельку, оставив пеленки свободными, лишь прикрыв малышку для тепла, и приложила к груди сына. Даже кушал малыш иначе: не торопясь, степенно. Сначала словно не понимал, что нужно делать, но потом, почувствовав сладость, начал активно сосать.Фария устроилась с ним поудобнее и закрыла глаза. Это было новое, не известное ранее ощущение счастья, переполнявшее ее, накрывавшее с головой. Прежние сложности, сомнения, страхи, терзания казались мелочными, незначительными, ничтожными, по сравнению с важностью и значимостью того, что она приобрела. Женщина понимала, что ничто иное, испытанное за последние годы, не давало столь полноты и безграничности счастья. Даже плотские удовольствия с Муратом не давали того всеобемлящего погружения в эйфорию, которую она испытывала сейчас, ведь отношения с ним всегда имели привкус чего-то запретного, грешного, предосудительного, омрачающего негу. Пожалуй, нечто подобное у нее было в детстве, когда она играла целый день с Маришкой, Валком, Сарой, Этушем, а потом перед сном долго беседовала с отцом. Тогда, много лет назад, она была по-настоящему счастлива., и вот теперь. В голову закралась мысль, что самое большое, настоящее счастье всегда связано с детьми: или когда ты сама ребенок, или у тебя маленькие дети. Еще возникла боязливая, горькая мысль, что как бы было, если бы сейчас Мурат был её мужем, и они были бы все вместе. Эта идея больно резанула душу, вызвав спазм дыхания, что Фария зажмурилась, но решительно выгланала эти мысли из головы и перевела взгляд на малыша у груди. Состояние безграничного счастья опять вернулось к ней.
Оба чистые, сытые, запеленые, малыши быстро заснули после первой в их жизни трапезы и условной активности.Фария посчитала, что пора и матери привести себя в порядок и подкрепиться. Не успела она выйти из комнаты, как дверь открылась и показала стоящих за ней Маришку, Ифе и Дезире. Женщины явно давно стояли и прислушивались, не решаясь побеспокоить покой роженицы и младенцев. Первой вошла Маришка. Она бросилась к Фарие и крепко обняла её.
— Поздравляю! Я так счастлива за тебя! Аллах сделал двойной подарок и тебе, и этому дому!Некрасноречивая Ифе стояла рядом и только гладила Фарию по руке, постоянно поглядывая в сторону колыбельки.Уже долгое время женщина страдала, что у них в браке нет детей, ведь те несколько раз, что получалось зачатие, случался выкидыш. Успокоением было лишь то, что на небольшом сроке, не причиняя сильного ущерба здоровью женщины.
Сейчас Ифе сильнее всех хотела посмотреть, взять на руки, покачать малышей, и хоть немного восполнить женскую потребность и унять боль несостоявшегося материнства.
— Мы решили, что тебе нужно отдохнуть и поесть, а мы пока посидим с малышами.
— Хамам теплый. Там тебя ждем Зайнаб и желает осмотреть. Иди, мы побудем здесь, — Дэзире подала Фарие накидку и ненавязчиво выпроводила из комнатыВстреча с остальными домочадцами произошла в кухне. Мужчины довольные, гордые, словно хозяйка сделала отцом сразу их всех, поочередно обняли её, поздравили.
Валк протянул ей букет, за которым съездил в лес рано утром.Не смотря на осень и увядание растительности, мужчина догадался нарвать колосьев, стебельков и сухоцветов. Поэтому подарок получился красивым, праздничным, необычным.
Мано протянул вырезанную из дерева лошадку. Оказалось, как только стало известно, что Фария благополучно разродилась, он сел вырезать первую игрушку наследнику, и как раз успел к её пробуждению. Многочисленные бинты на пальцах, кое-где пропитанные кровью, указывали, как он торопился при изготовлении подарка.
Мехмед по-отцовски расцеловал Фарию в обе щеки и выказал желание встретиться с внуками Кямрана.Вскоре почти все домочадцы скопились в спальне хозяйки, а Фария смогла быстро перекусить и отправиться в хамам.
Она лежала на теплом камне и наслаждалась покоем, влажным воздухом с ароматом травных настоек и массажными движениями Зайнаб. Ведунья её уже осмотрела, расспросила о самочувствии и принялась водить губкой по телу, которое после родоразрешения казалось совсем тонким.
-… К вечеру принесу настой для увеличения молока. Тебе нужно много, чтобы прокормить двойню. Стоило бы позвать кормилицу, но уверена, что ты откажешься… — тихо бормотала Зайнаб, медленно протирая тонкие руки и длинные пальцы молодой женщины. Фария улыбнулась не открывая глаз. Вот так вечно бы лежать, греться, вдыхать влажный пар, слушать тихий голос Зайнаб и редкие звуки капель. Ощущение неги, блаженства. И так удивительно приятно, что после долгих мучительных родов ничего не болит: как же природа мудра, всесильна и благодатна…
Состояние полного расслабления потревожила мысль, что малыши без неё, но Фария тут же успокоилась. Она представила свою комнату, где сейчас столько людей, что ей будет негде встать, и опять улыбнулась: нянек хватает.

Чистая, расслабленная, умиротворённая, Фария проследовала в свою комнату. Её глазам предстала умилительная картина: шесть человек почти беззвучно стояли и сидели перед кроватью с люлькой.Изредка шепотом они переговаривались, обсуждая детей или вспоминая Кямрана, замолкали после предупредительно шика о тишине.Ифе была ближе всех. Она не отводила глаз от младенцев, и было видно, как ей хочется взять их на руки.На лице старого Мехмеда было написано радостное удивление и почти детский восторг. Он очень давно не видел маленьких детей, а новорождённых никогда в жизни.Когда кто-то из малышей произносит звук или ворочался во сне, старик весело улыбался беззубым ртом.

Спасибо за внимание
Глава 106

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори