ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 32. Клятвы и обещания.

...- Я согласен.
Мар Хаварт кивнул, словно и не ждал иного ответа.
— Будь гостем в моем доме. Ешь и пей, мар Ансгар.
Рабы внесли столы и лавки, горячую еду и вина. Ансгара усадили напротив старого мара. Рядом с отцом — Эльрик. Хаварт поднял полную чашу вина.
— За наш союз, мар! За непобедимый союз Востока и Запада!

Вино не шло Ансгару в горло, но он заставил себя отпить немного под пристальным, изучающим взглядом Эльрика.
— У меня есть условие, мар Хаварт. Раз Эльсвта станет моей женой через пять лет, а до того будет жить в твоем доме, то и моя сестра приедет в Луэйх тогда же, а пока останется в Брунне, в своей семье.

Мар Хаварт посмотрел на него цепким колючим взглядом, и на миг Ансгару показалось, он все про него знает. Про их со Стьеррой клятвы, про то, как он нарушил их, про невозможность потерять ее даже во имя мира на Пустоши. Но вот Хаварт кивнул, поставил недопитую чашу назад на стол.
— Пусть будет так, как ты желаешь.

— Стьерра — хороший воин и мой советчик, — ответил Ансгар. — Она важна для Брунна. — Для меня, она — последнее, что осталось от прежней жизни, — подумалось ему, но вслух Ансгар этого не сказал. Хаварт слушал, лицо его с острым орлиным носом было бесстрастно.
— Принесем клятвы, что этот союз свершен.

Глядя мару в глаза, Ансгар сказал:
— Клянусь моей жизнью и моей честью, что не отступлюсь от данного тебе слова, и призываю Праотца и Праматерь в свидетели этой клятвы.

На краткий миг его коснулось ледяное дыхание зимнего ветра — сквозняк, гуляющий по залам Луэйха.
— Клянусь, что отдам тебе в жены свою дочь Эльсвиту и буду оказывать поддержку Брунну и тебе, мар Ансгар, моему родичу.

Потом все поднял чаши, пили, кричали здравницы, но Ансгар не слышал. В голове шумело, хотя он не был пьян.
Мар Хаварт кивнул одному из слуг, и в залу внесли сверток. Слуга подошел к Ансгару, протянул ему подношение.

— Мы наслышаны о госпоже Брунна, о ее славе воина. Это дар ей.
Ткань развернули, на ней, холодно поблескивая, покоились два клинка с широкими двуострыми лезвиями, изящными витыми рукоятями, переплетенными кожаными шнурами. Рукояти были сделаны под узкую женскую руку. В иное время Ансгара бы восхитила такая тонкая работа, но теперь он просто смотрел на дары.
— Благодарю за твою щедрость, мар Хаварт.

— Нет, это все Эльрик, — отмахнулся Хаварт. — Давайте праздновать! — Он поднял чашу, глядя на Ансгара.
— За тебя, мар! Надеюсь, вы с Эльриком подружитесь. Вы теперь как братья!
Через стол на Ансгара глядел сын Хаварта, и взгляд этих холодных льдисто-голубых глаз был враждебным и испытующим.


Беседа за пиршественным столом шла своим чередом. После нескольких чаш вина наконец мар Запада обозначил и сроки, в которые согласен отдать воинов.
— После сева, мар, не раньше. У всех здесь дома и семьи, как и у вас, в Брунне.
— Знаю, потому я и привел тебе рабов, Хаварт.
Старик тонко улыбнулся.
— Не собираешься же ты начать войну сейчас?
Ансгар поглядел на тестя исподлобья, хорошо расслышав язвительность в его голосе.
— Нет. Хорошая война требует хорошей подготовки. Мне нужны люди, чтобы пойти на Виллхавн.
— Это крепость северян, — осторожно заметил Эльрик.

Ансгар мрачно кивнул.
— Сейчас — да.
Хаварт смотрел на них обоих, постукивая пальцами по столешнице.
— Ты знаешь, что мать Эльрика была оттуда? Да, она — северянка и была достойной женщиной и моей старшей женой.
Ансгар с неприязнью поглядел на молодчика. Конечно, отцовская кровь в нем взяла свое, он похож на соплеменников, но глаза той ярчайшей синевы, какой у жителей Пустоши не встречается.

При мысли, что Хаварт спокойно говорит о мире с Севером, о браках и сосуществовании на одной земле, когда его дом северяне сожгли, многие знатные роды Востока попросту вырезаны, а крепости разорены, его охватывал гнев. Он сидел, сжав кулаки под столом, скрипя зубами до скрежета.

«Не горячись, сынок. Сытый голодного не разумеет. Хаварт не воевал с северянами, его дом цел, его земли урожайны. Но ты ему нужен, не меньше, чем нужен тебе он...» Голос Тарлока он услышал так явственно, будто старый мар сидит рядом, за столом. Но подле него только Ансвер, Вигго и Корвин. Ансгар твердо посмотрел на Хаварта.
— На исходе лета мы идем на Виллхавн.

Пришлось заночевать в Луэйхе. Беспокойная это была ночь. Ансгар никак не мог уснуть, лежал в темноте спальни и вспоминал каждое слово, сказанное им и маром, каждый взгляд и заминку. Хаварт не хочет воевать, Луэйх далеко от Перевалов, жизнь здесь сытная и спокойная, разве что морские разбойники грабят побережье, но вглубь земли не суются. И все же Ансгар верил, что мар от клятв не отступится. Наутро, распрощавшись с Хавартом, Ансгар выехал в Брунн.

Дорога назад показалась ему слишком короткой, даже Топи в этот раз молчали и он спал в опасной близости от мертвых болот спокойно, словно Айлид насытилась и решила не тревожить его. Чем ближе был Брунн, тем тягостнее становились мысли Ансгара. Он послал вперед двух всадников, чтобы открыли ворота, и всю оставшуюся дорогу обдумывал, как сообщить Стьерре новости.
Ее среди встречающих не было, и он сразу поднялся на стену, на смотровую вышку. Она стояла там, на самом краю, прямая, напряженная, как натянутая тетива. Не обернулась, когда он подошел ближе.

— Я видела мара Хаварта однажды, когда он приезжал к нашему отцу, — тихо сказала Стьерра. Она все так же стояла, отвернувшись, тонкие пальцы до боли впились в неровный камень стены. — Мне было пять тогда…
Она обернулась, лицо бледнее молока, но спокойное, как будто она все для себя решила.
— Я освобождаю тебя от твоих клятв и обещаний, Ансгар.
— Стьерра! — Он шагнул к ней, протянул руку, чтобы обнять, просто прикоснуться, почувствовать, что она все еще его. Но Стьерра отпрянула, предупреждающе выставила ладонь.

— Нет, не трогай! Ты — мой брат, мой мар и господин, но не муж.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори