Свобода для ручного ворона

И йольский дух, и зимний звон
Витают в воздухе густом,
И пахнет елью мой костёр,
Согревший сердце и весь двор...


Нисколько не стесняясь, Диаваль пел на ходу во весь голос, с удовольствием слушая, как его песня эхом разносится по каменным коридорам. Ему так и хотелось поделиться с кем-нибудь своим отличным настроением, стократно усиленным отзвуками собственного голоса.

Как же приятно наконец-то, впервые за последнее время, ощутить глоток свободы от хогвартской суеты! Ну и пусть это всего лишь выходные. Зато стремительно близится конец года, впереди каникулы у студентов… А значит, и у него работы будет в разы меньше.

Даже госпожа в последнее время не стала озадачивать его лишними поручениями. Вот только сегодня велела ему отправиться в лес, чтобы набрать хвойных веток. Но такому поручению он был только рад! Вырваться на свободу, вдыхать пьянящий аромат хвои и чуть колючий морозный воздух, сливающиеся в предчувствие зимних праздников…


И йольский дух, и зимний звон...

На входе в зал он остановился и замолчал при виде открывшейся ему картину. Он ожидал услышать привычное размеренное кипение какого-нибудь зелья в котле, которым занята Малефисента, пока его нет… Но вместо этого зал встретил его другой тишиной, которая отозвалась чуть слышным позвякиванием, словно воплотившимся из его песни.

Сидя перед большим раскрытым сундуком, Малефисента с удовольствием перебирала свои украшения. Стараясь ступать как можно тише, помощник оставил хвойные ветки и бесшумно подошёл, чтобы взглянуть поближе.

Звенели, скользя сквозь пальцы, тонкие цепочки и массивные звенья чего-то крупного, украшенного чёрными камнями. Изучая всё это с живым интересом, госпожа даже не обернулась. С удивлением Диаваль отметил, что она выглядит куда живее и лучше, чем за последнее время — она снова похожа на госпожу, а не на бледную тень с кругами под глазами.


— Быстро ты вернулся, — заметила она, не отрываясь от своего занятия.
— Всё принёс, как было велено. Ещё что-нибудь нужно?
— Ммм… нет, больше ничего.

Ему бы и уйти после этих слов, но уходить почему-то не хотелось. Что-то завораживающее было в этой картине… и что-то не до конца понятное. Он ведь был уверен, что госпожа и не вспомнит его предложение устроить себе скромный домашний праздник. А она, выходит, помнит и даже готовится? За ветками его послала. Сокровища свои перебирает. Совсем как дракон в своей пещере…

— Леди Драконье Сердце, — проговорил он как можно торжественнее. — Так вот как выглядят ваши сердечные тайны?


Малефисента вздрогнула и подняла голову. Золотая цепочка со звоном соскользнула в сундук.
— Ты о чём?

— Да так, — весело ухмыльнувшись, заметил Диаваль и, облокотившись о стол, снова затянул:

Рум-бу-ру-рум, повело!
Колесо завертелось, пошло...


— Странные у тебя песни, Диаваль, — отвернувшись, повела плечом Малефисента. — Несёшь сам не знаешь что.

— Ну почему не знаю? Хорошая песня, о мельнице, — хитро улыбнулся помощник, наблюдая за её движениями. — Мельница снова мелет, а моя госпожа снова выглядит величественной и довольной. Всё-таки ничто так не греет драконье сердце, как собственные сокровища?

Малефисента беззлобно хмыкнула, в очередной раз извлекая из сундука пояс с чёрнвми камнями.
— Греют, конечно. Примерно так же, как греют воронью душу блеск безделушек и вечная болтовня…


Диаваль не обиделся, с интересом наблюдая за ней.
— Знаешь, госпожа, я давно хотел спросить… Почему украшения так радуют женщин, это ясно. Но почему драконы так любят золото и драгоценности? Они же их не носят, да и цены золоту не знают, им плевать, насколько они при этом богаты… Что-то вроде врождённой птичьей страсти к блеску?

— Скорее, врождённого чувства прекрасного, — с нажимом проговорила Малефисента, осторожно снимая свой головной убор.
— О, конечно, — поспешно исправился помощник, пряча улыбку. — Послушай, но если драконы не измеряют золото и камни привычной нам ценностью, то почему они сражаются за них с любым, кто рискнёт сунуть голову в их пещеру?


— А ты сам подумай, – пожала плечами Малефисента, надевая на голову тонкий золотой ободок с узорами. — Тебе самому бы понравилось, если бы в твои владения кто-то влез без твоего согласия?

— Нет, конечно! Но если бы этот кто-то нуждался в куске хлеба, а я бы при этом сидел на золоте, мне было бы не жалко поделиться…
— О, не волнуйся. Эти несчастные, которые рискуют лезть в драконьи пещеры, как правило, сами сидят на золоте, но им этого всё равно, сколько бы ни было, мало…


Мелькнул и исчез слепящий отблеск света, пойманный мимоходом в зеркале. Малефисента критически оглядела своё отражение и добавила:
— Это во-первых. А во-вторых, Диаваль, запомни… Всё то, что действительно дорого драконьему сердцу, оно не пожелает добровольно отдать ни за что. Никому и никогда. Придётся сначала извлечь само сердце… Если, конечно, сил хватит.


Больше вопросов задавать не хотелось. Если уж к госпоже вернулась её стальная решительность, от которой иногда становится не по себе — так, как сейчас, например, – то за её душевное равновесие можно быть спокойным.

— Ну, ступай, — велела Малефисента, снова принимаясь что-то искать. — Займись пока своими делами.
— Да нет у меня их пока, госпожа, — беззаботно пожал плечами Диаваль. — Веток я набрал, а других поручений пока не было. Разве что те десять флаконов укрепляющего настоя, но я думаю, это и на той неделе успеется…

Вот тут Малефисента всерьёз насторожилась. Рука её так и застыла в воздухе.
— Какие ещё десять флаконов настоя?
— Укрепляющего. Вчера вечером получил письмо, не успел тебе сказать… Заказ не срочный, времени у нас ещё хватит. Луна вот только в рост пойдёт, а значит, всё равно приступим не раньше, чем на той неделе. А там ещё семь дней настаиваться, прежде чем дальше…


И тут случилось то, чего он ожидал меньше всего. Всё, что угодно он ожидал услышать от госпожи, когда та решительно повернулась к нему, но этого…

— Нет, Диаваль. Никаких зелий мы на этот раз варить не будем.
— Почему?..
— Да потому что они с ума сошли, — хмыкнула Малефисента. — Праздники уже почти наступили!
— И… что? — осторожно уточнил помощник. Нет, правда, а когда нам это мешало? Госпоже, кажется, что праздники, что обычные дни — она всегда рада быть при деле, особенно если это дело приносит прибыль.

— Вот что… Всё равно я собиралась поговорить с тобой об этом. Долго ещё Снейп собирается на тебе верхом ездить?
— Ну почему ездить, — виновато буркнул Диаваль. — Это не Снейп, это просто… конец года. А тут ещё и турнир. К концу года всегда слишком много дел…
— Но надеюсь, он уже подошёл к концу?
— Да, студенты на днях должны разъехаться по домам, будет намного легче.
— Вот и прекрасно, — Малефисента довольно щёлкнула пальцами. — Я думаю, ты сейчас как никогда заслужил отдыха и сам.


Юноша посмотрел на неё с удивлением.
— Ты и так в последние недели сам на себя не похож. Дома почти не бываешь, ешь за троих, на ходу засыпаешь. И потом, все мои поручения ты выполнял исправно, и даже более того. Думаю, ты заслужил немного свободы, правда?
— Но…

— Помнится, ты летом так и не съездил к своему другу?
— Да, было такое.
— Так почему бы тебе не съездить к нему сейчас?


Диаваль не поверил своим ушам.
— Сейчас?
— Да. Почему бы и нет? Как раз пока наступят праздники, и особых дел у тебя не будет, можно и в гости съездить.
— Кто ж меня отпустит, — с сомнением поскрёб он в затылке. — Снейп на днях сам уезжает. На конгресс зельеваров в Альпах… Там и задержится, будет кое-что собирать для турнира.
— Ну и прекрасно, — улыбнулась Малефисента и пожала плечами. — А зачем тебе, собственно, Снейп? Пиши прошение Дамблдору, это же он должен тебя отпустить.

Диавалю очень захотелось себя ущипнуть. Ещё полчаса назад он и не подозревал, что его вот так легко отпустят на свободу! И более того, даже будут её предлагать…


— А ты?
— А я и без тебя справлюсь. Видишь, даже не соглашаюсь ни на что срочное. Чтобы ты потом не угрызался совестью, как же я здесь всё своими силами…
— Но госпожа, а как же праздники? Ты останешься одна…
— Обо мне не беспокойся, — Малефисента снова улыбнулась, решительно надевая свою привычную драконью диадему. — Что со мной сделается? Ты же не на целую вечность уедешь. Поезжай, скажем, на неделю… Или дней на десять. Спросишь у Дамблдора, как надолго он согласится тебя отпустить.


Сердце так и застучало от радости. Предвкушение свободы, дальнего странствия и чего-то нового наполнило душу, как парус.
— Ну, госпожа, — всё ещё не веря своему счастью, выдохнул Диаваль, — спасибо тебе!
— Не благодари, — Малефисента осторожно погладила край сундука, — совсем уж превратился в ручного ворона на посылках. Вспомни, что ты всё-таки человек. Свободный человек.

— Да это просто чудо какое-то, – признался юноша. – Праздничное. Настоящее.
— Брось, – тихо засмеялась Малефисента. — Я делаю то, что должна. Всё так же веришь в чудеса?
— А ты всё так же не веришь, – скептически хмыкнул её помощник и понурил голову.

Малефисента внимательно посмотрела на него, и глаза её загорелись какой-то особой силой.
— Я верю в большее, Диаваль. Верю в силу собственной воли, в силу желания, в твёрдость намерений. Нам самим под силу сделать многое — иногда даже то, что кажется невозможным и безрассудным. Всё в наших руках и в нашей воле, если мы действительно этого хотим.

Не говоря ни слова, он пристально посмотрел на неё в ответ.
— Откуда в тебе столько сил взялось, госпожа?
— Изнутри, — чуть насмешливо улыбнулась она. — Мой помощник велел мне больше гулять пешком в горах — и знаешь, ещё никогда не был так прав.


Малефисента принялась ссыпать все свои драгоценности обратно в сундук.
Всё еще ошеломлённый, Диаваль перевёл рассеянный взгляд на её руки. Что-то невероятное творится… Его отпускают в гости на две недели. Госпожа в кои-то веки прислушивается к его советам, ещё и благодарит за них! С чего бы вдруг такая роскошь… Чудеса, не иначе.


— Ступай лучше пиши, пока помнишь, — напомнила ему госпожа, звонко защёлкнув сундук. – А то так и забудешь, и Дамблдор опять куда-нибудь ускользнёт раньше, чем ты моргнуть успеешь.
— Постой… А что ответить насчёт зелья?
— Напиши, что если в новом году всё ещё будет в силе, ты примешь их заказ.
— В следующую луну?
— В следующую луну. Не раньше.


Нетерпение снова охватило Диаваля. Мыслями он был уже далеко отсюда, прочёсывал далёкие непроходимые леса, лакомился восхитительной сытной едой, мирно почёсывал за ухом кого-нибудь из кошек и обменивался байками у огня в тёплом дружеском доме под завывание метели. А если повезёт, и метели не будут свирепствовать, он сможет подняться над этим лесом и взглянуть с высоты…
Надо ещё успеть сообразить, что привезти с собой. И обрадовать друга этой новостью. Если что, вместе и отправятся…

Пожалуй, лучшего подарка госпожа и придумать не могла бы!


И йольский дух, и зимний звон
Витают в воздухе густом,
И пахнет елью мой костёр,
Согревший сердце и весь двор.

Разве что… в этом путешествии ему будет очень не хватать Алисы. Но он будет каждый вечер писать ей письма обо всём, чем был наполнен день — а когда вернётся, тайком передаст ей их все. И пусть это будет один из его подарков для неё.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори