ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 30. Совет маров.

Два воина кружили по двору, лязгал металл мечей, когда они сталкивались и вновь расходились. Со стены Стьерре хорошо было видно обоих, но она смотрела и не видела.

Ее взгляд блуждал по серой мшистой стене, по почерневшим от огня Большим воротам. Враг поджег их, но они все же уцелели.

— Стьерр-ра! — Хуген сел на стену, рядом с ней и Стьерра протянула руку, ворон тяжело взгромоздился на ее запястье. Стьерра погладила его встопорщенные жесткие перья.


Да, многое уцелело. Когда они вернулись в Брунн, там, посреди разрухи и пожарища они нашли Хугена. Ворон летал над землей, делая один круг за другим, ждал их. Он сразу выбрал своим хозяином Ансгара. Уселся ему на руку, нахохлился. Хуген был всего лишь вороном, но чуял смерть, знал, что Сигерд мертв. Он осиротел так же, как и они все.

Воины во дворе закончили тренировку, сложили оружие. Да, Ансгару нужны новые воины, хорошие воины. В начале зимы им удалось настелить новые крыши. Внутри дома все выгорело, но стены остались. И теперь требовалось восстановить и их. Стьерра глубоко вдохнула свежий весенний воздух, тщетно стараясь отогнать тоскливые мысли.

Почему она не рада наступающему теплу, как радуются ему все остальные? Они живы, весь восток Пустоши присягнул Ансгару, он теперь — вождь не только бруннов, но и людей из Диххенбага, Хиссдейла и Дарноха. Но чем более приобретал Ансгар, тем дальше отстоял от нее самой. Да, он называет ее своей женой, делит с ней ложе, но не помыслы. Часто, когда он думал, что Стьерра спит, вставал, ходил из угла в угол их опочивальни, и она чутко прислушивалась, наблюдала за ним. Видела, что ее мужа и любимого снедает тревога, которой она не понимает, ибо он не говорит о ней. И тогда Стьерре казалось, она чувствует смрадное дыхание Топей, знает, Айлид никогда их не отпустит.
С возвращения прошло много времени, зиму они провели в Диххенбаге, а весной вернулись домой, в Брунн. Ей не на что жаловаться, Ансгар с ней и пылок, и нежен, но чрево ее так и осталось пустым. Стьерра ждала с нетерпением, но раз за разом убеждалась, что не может понести. Может на болотах, когда она потеряда первенца, что-то внутри сломалось. Она гнала от себя эту страшную мысль. Многие женщины из тех, кто вернулся домой, к зиме нарожают новых детей, но не она. Ансгару она о своих страхах не говорила. Ему не до того, он теперь больше времени проводит с марами, а ей остаются краткие ласки ночью. Только все это напрасно, с горечью Стьерра поняла, что не родит мужу крепких здоровых сыновей, она не годна на это. Единственное, что остается — война.

И когда Ансгар не видит, она тренируется до кровавых мозолей на руках, до исступления, чтобы усталость во всем теле вытеснила наконец мысль, что Ансгар ошибся, выбрав ее в жены. Она не сможет принести ему ни влияния, ни наследников. Единственное, что у них было — одно короткое упоительное лето, сгинувшее в зареве пожарища.

— Ансгаррр, — каркнул ворон, скосил блестящий черный глаз. — Ансгарр!
Он подошел неслышно, положил теплую ладонь ей на плечо.
— Мары уже собрались. Пойдем?

Она не ответила, хорошо было стоять так, ощущать его тепло и силу, прижавшись к сильному плечу. Ансгар наклонился, уткнулся лицом в ее макушку.
— Сегодня я объявлю всем, что ты моя жена.

— Нет! — она отпрянула из его рук, повернулась к Ансгару. Лицо его стало жестким, черная повязка над пустой глазницей придавала ему злой вид. Губы дернула нехорошая гримаса.
— Сейчас не время, Ансгар, — осторожно сказала Стьерра.

Но он лишь мотнул головой в раздражении.
— Все мары собрались, как раз сейчас и время.

Стьерра слушала его и тихо качала головой. Как сказать ему, что это разрывает ей сердце, но ему нужны союзники, нужны сыновья, которых она дать ему не может. В глубине души ей хотелось, чтобы Ансгар возмутился, воспротивился ее уговорам, хотелось быть для него такой же важной, как прежде.
— Послушай, — она попыталась взять его руку, но он отдернул ее. — Послушай же, нам столько всего нужно сделать… Ансгар, тебе нужны союзники, и никакой мар не пожелает отдать свою дочь второй женой…

— Им придется с этим смириться, — жестко ответил он.
— Если ты скажешь сейчас, потеряешь эту возможность!

Он стоял, полуотвернувшись, Стьерре было видно его изуродованную шрамом часть лица, и не понять, сильно ли она разгневала его. Все же он сперва ее мар, а уж потом — муж.
— Я сам решу, как быть, — наконец сказал он. — А теперь пойдем на собрание.
Но руки ей не подал, и Стьерра тихо спустилась вслед за ним со стены.


В большой зале Бруннейха жарко горели жаровни, но и они не могли разогнать холода и сырости, которые пропитали стены крепости. При их появлении мары встали. Стьерра хорошо их всех знала, все они получили свои земли в битве на Топях. Ни одного старого лица здесь не было. Мар Тарлок, Сигерд, Бертхольд и другие умерли. А новые мары молоды, неопытны, но зато злы и бесстрашны.

Земли мятежников Ансгар разделил между победителями. Бывший у Сигерда командующим сотней Ансвер ныне мар Хиссдейла. Он бесконечно предан Ансгару, и пожалуй, это главное. Некогда человек Даубе, первый поклявшийся в верности новому вождю Вигго получил часть Даррноха, мар Диххенбага Корвин, давший им кров на зиму. Все они ныне и есть совет Ансгара.

Тот сел за высокий стол, Стьерра рядом. Расселись и остальные мары.
— Как обстоит дело с зерном в твоих землях? — Ансгар поглядел на мара Ансвера. Хиссдейл — приграничные земли, их разграбили дважды, сперва наемники, потом северяне, спустившись по Медвежьему перевалу. Ансвер откашлялся.
— Зерна хватит, чтобы посадить на наших полях, господин. Люди почти все вернулись и отстроили к зиме дома.

Ансвер умолчал, что это были жалкие лачуги из веток и глины, в которых можно было околеть в суровую зиму. Но крестьяне рады были и тому, что остались живы, пережили резню северян, даже удалось собрать остатки урожая на стоптанных северной конницей полях. А теперь зима подошла к концу и люди приободрились. Ансгар слушал мара рассеянно, все это он и без того знал от своих людей.
— Нужно укрепить спуск с перевала, — сказал Ансвер, помолчав. — Но у меня не хватает людей…

— Я дам их тебе, но этого не достаточно.
Ансвер, да и остальные в замешательстве посмотрели на Ансгара. Тот был угрюм, его не радовали добрые вести.
— Это не удержит северян, когда они снова придут.
Мары переглянулись. Они одержали победу там, где победить было невозможно. Выжили и оправились. Никто не желал думать о новой войне. Но их вождь смотрел на них тяжелым взглядом, свет от жаровни углублял тени на шраме, пересекающем всю левую сторону его лица, и пустой глазнице, скрытой повязкой.

— Мы отстроим наши дома, засеем поля, родим детей… И поставим все это под удар снова. Мар Ансвер, Урбе, Корвин, ваши отцы воевали всю свою жизнь и пали в бою, мы сейчас воюем и когда-то погибнем. Я не хочу такой участи своим людям.
— О чем ты говоришь, господин?
— Да, нужно укрепить границы, отстроить сторожевые башни, набрать новых воинов, но разве мы не делали этого прежде?

— Тогда чего же ты хочешь?
— Хочу убить змею, а не просто отрубить ей хвост. Северяне слабы после поражения, так же, как и мы. Они не ждут удара, думают, мы будем сидеть за Перевалами и зализывать раны. А потом, когда они накопят силы, оправятся, придут снова. Ты спрашиваешь, чего я хочу, мар Корвин. Я хочу пойти за Перевал, и добить их на их же земле!

Стьерра смотрела на Ансгара во все глаза. Значит, вот о чем думал ее муж долгими бессонными ночами, когда оставлял ее, а сам метался по опочивальне, как зверь в клетке. Ее мысли о будущем не шли дальше младенца в колыбели, их дома, их народа… Она перевела взгляд на маров. Те тоже не ожидали слов Ансгара и пока молчали.
Наконец заговорил Корвин.
— Все так, северяне придут, и мы будем готовы. Но идти на них… У нас нет таких сил. Мы дорогой ценой добыли эту победу.
По лицу вождя пробежала тень. Он вертел в руке клинок, острое лезвие глубоко царапнуло столешницу.
— Ты прав, Корвин, — вдруг согласился Ансгар. — И коли мы все здесь собрались, хочу сообщить вам кое-что.

Он бросил взгляд на Стьерру, и та пропустила вдох, в груди набатом било сердце: «Сейчас! Сейчас...» Вопреки разумным доводам, он все же готов назвать ее своей при всех. И невозможная ослепительная надежда согрела ее всю до кончиков пальцев. Она увидела младенца в колыбели Бруннейха, которого она сможет подарить мужу и вождю.

Ансгар поднял голову, крутанул клинок и улыбнулся, но улыбка эта была безрадостная и жесткая.
— Нам нужны союзники, и мы найдем их. Мары запада не воюют с Севером, они благоденствуют на своей земле, потому что мир им добываем мы. Но у них много воинов и это хорошие воины. Я заключу союз с маром Хавартом, возьму его дочь в жены. И у нас будут люди, их щиты и мечи.
Мары шумели, стучали по столам, чествуя своего вождя, кричали здравницы, обсуждали количество даров для западных маров. Ансгар слушал их, отвечал что-то, лицо его посветлело, как у человека, долго колебавшегося и сделавшего наконец трудный выбор. На Стьерру он не смотрел, и никем не замеченная, она вышла из залы.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори