ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 28. Рис.

До самой столицы Рис пребывал в мрачном настроении. Мысли о Мередит Хафф он выбросил из головы почти сразу же, как покинул ее дом. Но его грызла тревога, переходящая в противный страх. Если бы они одержали победу, как предполагалось, нанесли дикарям сокрушительное поражение, это возвращение в Крастен могло бы быть триумфальным. Ныне же остатки конницы растянулись по тракту под мелким колючим дождем, и ехали в полнейшем молчании. Всем хотелось поскорее оказаться у своих очагов, но командующим предстояло еще держать ответ перед королем, ибо две трети его великолепной конницы и почти половина пеших воинов полегли в Топях. Уже в городе Рису удалось перекинуться парой слов с лордом Нивеном, своим бывшим покровителем и командующим армией. Тот держался хладнокровно, но Рис не обманывался. Он достаточно изучил лорда и понимал — тому тоже страшно. За такое разгромное поражение можно лишиться королевской милости, титулов и земель. А то и головы.

— Сегодня у меня аудиенция у Его Величества, — лорд Нивен выдавил улыбку, но она тут же поблекла. — Там видно будет, обойдется все или нет. А ты, Лэнсборо, пока не суйся к королю. Если Лотар будет не слишком разгневан, замолвлю за тебя словечко. А до того сиди и не высовывайся, ясно?

Лорд Нивен бросил ему кожаный мешочек, в котором звякали тремиссы, и Рис спрятал эту подачку под плащ, кивнул.
Ничего не оставалось, как согласиться, хотя это могло означать самое страшное — забвение. Пока он плелся от казарм в харчевню, располагая лишь теми средствами, что ему перепали от покровителя, он мрачно думал, что теперь Лотар будет в бешенстве, сорвет зло на Нивене, а может и чьи-то головы полетят. Всякое может случиться. Тем более при нем этот гад Раттрей, нашептывает, науськивает. И уж точно старый лис не допустит восстановления его, Риса, в правах на родовые земли. Он яростно сплюнул на землю. Будь проклята Одилла Раттрей! Если бы он знал, ни за что не связался бы с ней! Никчемная дуреха!

Но сожалеть было поздно, и Рис это отчетливо осознавал. Оставалось только ждать, как и сказал ему лорд Нивен. И Рис поселился на приличном постоялом дворе, где обыкновенно жили молодые лорды, прибывшие в столицу искать удачи и славы. Стараясь не думать о худшем, он вел прежний свой образ жизни: пил, играл в кости с другими солдатами, тратил монеты на смазливых девок, коих в изобилии было в столице. Он щегольски одевался и вел себя так, будто все угодья лордов Лэнсборо принадлежат ему и приносят доход. От лорда Нивена не было вестей. Минуло пять дней, потом десять. Вести из дворца были смутные и недостоверные. Король отослал из Крастена нескольких командующих, но лорд Нивен все еще оставался в столице при дворе. Однако весточки от него не было, и Рис приуныл. Деньги заканчивались стремительно. На солдатское жалование он никак не мог сейчас жить дальше здесь. К тому же платить проигравшим король не торопился, и Рис мрачно считал оставшиеся монеты: пять золотых тремиссов и дюжина серебряных. Через три дня он перебрался на постоялый двор на окраине. Здесь его хотя бы никто не знал в лицо. В «Трех колесах» обитало городское отребье, но Рис, привыкший за год наемничества к самой разнообразной публике, лишь пожал плечами. Ему нужно продержаться как-то до того, как король соблаговолит принять его, и быть может, он наконец снова займет место при дворе, положенное ему по праву рождения. Рис гнал от себя мрачные мысли, но время шло, а ничего не менялось. Поначалу к новому постояльцу отнеслись с раболепством. Сама хозяйка подавала ему еду и подливала прокисший эль. Рис платил серебром.
— Желаете девочку, милорд?

Рис в раздражении отмахнулся от кабатчицы, и та решила, что денег у этого щеголя вовсе не много.

С того дня она больше не улыбалась ему и посылала к его столику одну из своих молоденьких подавальщиц. Рис перестал заказывать обед, перебиваясь только хлебом и сыром утром и мясной похлебкой с кувшином эля вечером. Он пил теперь много, но не было никого, перед кем лорду Лэнсборо нужно было бы притворяться удачливым. Сам он чувствовал, что после Топей все полетело в тар-тарары. Все кончено!


Лорд Нивен проталкивался через толпу завсегдатаев «Колес», морщась от кислого запаха немытых тел и порченной выпивки.



С трудом его человеку удалось отыскать лорда Лэнсборо в такой дыре. Прижимая к носу тряпицу, пропитанную ароматическими маслами, он дошел до стола, за которым сидел угрюмый взлохмаченный посетитель.


Он был пьян и ронял голову на грудь, упираясь ладонями в липкую грязную столешницу. Мужчина поднял голову, прищурился, оглядывая посетителя. Наконец затуманенный взгляд его прояснился, и он криво улыбнулся, икнул.
— О, сам лорд командующий почтил своим присутствием мой очаг…

Рис пьяно махнул рукой на дымную грязную харчевню, едва не опрокинул полупустой кувшин с элем. Лорд Нивен брезгливо поморщился.
— Не паясничай, Лэнсборо, это не смешно.

Он с трудом узнал в этом опустившемся незнакомце своего протеже. Темные волосы Риса отросли и свисали неопрятными прядями на опущенные плечи. Он давно не бывал у цирюльника, и выглядел почти как те бродяги, что обретаются в подворотне у харчевни. Лорд Нивен заметил, что рукава рубашки у Риса замусолились и едва ли знавали стирку в последнее время, одежда висела на нем и была далеко не первой свежести. Вдобавок от лорда Лэнсборо несло потом и перегаром. И все же он умудрялся язвить ему!
— Вставай!

Лорд Нивен швырнул на липкую столешницу десяток серебряных тремиссов.
— Хорошенько помойся, от тебя воняет, — с отвращением сказал лорд Нивен.

Рис поднял на покровителя налитые кровью набрякшие глаза.
— Его Величество желает видеть тебя завтра во дворце. Так что приведи себя в порядок!


В Старом дворце ничего не изменилось с тех пор, как Рис жил там. Одетый в свежее и гладко выбритый, он шел с видом победителя, хотя его жестоко мучало похмелье. Голова трещала и гудела, как чугунная, и огромных усилий стоило даже повернуть голову.
В зале для аудиенции было полно народа. Краем глаза Рис заметил почти все семейство Раттреев, с полуулыбкой приветствовал старика, но тот поглядел мимо него, будто не видел. Рис все с той же рассеянной улыбкой отвернулся.
— Лорд Лэнсбро! Подойти сюда, мой мальчик!

Король поманил его к себе и Рис приблизился, поклонился государю. По лицу Лотара не понять, гневается ли он еще за Топи. Он поглядел на своего прежнего фаворита раздумчиво.
— Значит, лорд Хафф погиб, — вдруг сказал король.

И Риса кольнуло неприятное предчувствие, словно повеяло смрадом Топей. Он никак не ожидал, что речь снова пойдет об Элиасе! Во имя Черного бога, он же умер! Рис состроил скорбную мину, опустил темноволосую голову.
— Да, Ваше Величество.
— Хмм… Ты ведь был дружен с ним?
— Да, Ваше Величество. С самого детства.
— Вот и славно, славно, — Лотар хитро улыбнулся, поглаживая изящными, женственными пальцами бороду. — Мы не можем оставлять крепость Хафф без нашего надзора. Ей нужен хозяин. Потому, лорд Лэнсборо, поезжай в Хафф. Ты женишься на вдове и получишь титул лорда Хаффа. Поезжай не медля. Такова наша воля.

Как ни хорошо владел собой Рис, но на краткий миг его красивое лицо утратило маску вежливого хладнокровия. Он вскинул голову, поглядел в спокойное лицо короля, на котором все еще играла эта хитрая гаденькая ухмылка.

Рис открыл было рот возразить, возмутиться, но все придворные глазели на него, сам король ждал совсем иных слов.
— Благодарю Вас за оказанную честь, — запнувшись, выговорил наконец лорд Лэнсборо. — И Вашу безмерную щедрость.

Услышал ли Лотар издевку в этих его словах? Рис надеялся, что услышал. Но король лишь махнул рукой, отпуская его. И Рису ничего другого не оставалось, как отойти в тень, исчезнуть из дворца, из жизни Крастена, поехать в проклятый Хафф и гнить там до самой смерти. Сколько себя помнил, он сражался за короля и сражался хорошо! Никто не посмел бы назвать его трусом! И что Рис получил за это? Хафф! Его обуревал гнев пополам с горечью. Будь проклят король Лотар, лживый лицемерный владыка Севера! Будь проклят Элиас! Будь проклята Мередит! Тошнота подкатила к самому горлу и он стиснул зубы. Его трясло от слабости и от злости. Рис окинул взглядом залу, в которой ему никогда больше не бывать.

И тут Раттрей улыбнулся ему и чуть заметно кивнул. На его моложавом жестком лице читалось неприкрытое превосходство и торжество.

А потом двери за Рисом закрылись.





Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори