Zero-day в твоём протоколе

Где-то в глубине города Скрипт сидел в окружении мерцающих мониторов, заканчивая финальную стадию внедрения в корневую систему цифровой инфраструктуры Блэка. Критический этап получения root-доступа был успешно пройден. Он сосредоточенно и увлечённо работал над кодом, который должен был обеспечить Высотину полный выход из-под удара. Он был близок к цели.
Его внимание неожиданно привлекла активность одного из маленьких, скрытых окон — аудио мониторе с потоковой передачей с телефона дочерней ветки. На аудиограмме произошел мощный всплеск.
Скрипт не мог позволить себе оставаться в неведении относительно безопасности Саши. Он удалённо установил на её телефон программу-«сторож» — низкоуровневую систему, предназначенную не для полноценного шпионажа, а для мгновенного обнаружения угрозы. Программа была вшита в самое ядро системы, оставаясь невидимой даже для продвинутых сканеров, и дала ему постоянный доступ на рут-уровне, который он затем использовал для прослушивания окружения Саши.
Благодаря этой программе Скрипт узнал многое о своей дочерней ветке. Он столько лет вообще не знал о том, что она существует. И тут, благодаря этим неприятным и опасным обстоятельствам, он за короткий срок получил прямой, нефильтрованный доступ к личному лог-файлу своей дочери. Это было нетипичным процессом для его системы. Его протоколы начали обрабатывать незнакомый, иррациональный тип данных — чистые, необработанные человеческие эмоции. Впервые за долгие годы его системный отклик стал эмоциональным, а не логическим, проникая до самой глубины его ядра.
Он словно бы читал её дневник.
Поскольку аудимониторинг был включен постоянно в целях безопасности Саши, информация о ее жизни и окружении фоном проходила через его системы.

Скрипт, уже зная из мониторинга, что дочь выбрала необычную для девушки специальность — факультет Инженерных Электронных Систем в МУТИ, не удержался и из личного интереса заглянул в университетскую базу. Он увидел: туда было не просто поступить, но его девочка блестяще сдала экзамены и училась с интересом. Саша часами просиживала в библиотеке после пар. Учёба была её главным приоритетом. Скрипт даже запомнил по голосам всех, кто ее окружал: особенно двух назойливых парней с курса, один из которых был особо настойчив, ежедневно приставая с участием Саши в номере на День Первокурсника. Так Скрипт узнал что Саша продолжительное время занималась гимнастикой.
Через разговоры с близкой подругой Алисой, Скрипт прочувствовал всю глубину ее тоски и любви к Высотину. Саша говорила о Жене с такой нежностью и болью, что это пробрало даже цинизм хакера. Через них же он вышел на музыкальный магазин и некоего Льва Романовича, которого тут же идентифицировал. Мужчина являлся отцом этой самой Алисы и тем самым юзером Люси, который ворвался в квартиру и чуть не накинулся на Скрипта. Лев Романович открывал филиал музыкального магазина, где обещал устроить Сашу, но неожиданно «завис» на термальных источниках вместе с Люси, оставив Сашу в затруднительном финансовом положении и в поиске работы. Скрипт бы хотел, чтобы Саша сосредоточилась только на учебе, об остальном он бы позаботился. Но он не существовал для нее. Это была её жизнь, и он уважал ее право строить ее самостоятельно.
Разговоров о матери, если вдруг они случайно кем-то из её окружения поднимались, Саша старалась избегать. Скрипт осознал, что эта тема для неё — активная, неустранимая корневая уязвимость в ее психологическом коде.
Узнав о Сашиных финансовых затруднениях во время прогулки по торговому центру, Скрипт немедленно инжектировал на ее счет финансовый пакет. Однако он также увидел, что дочь его закодирована высокой принципиальностью и подозрительна. Саша не только не притронулась к анонимным деньгам, но и заподозрила в транзакции коварный финансовый вектор Блэка и денег не трогала.

Проанализировав массив данных, Скрипт впервые зафиксировал в своём ядре непроизвольный вывод «отеческая гордость» за свою дочернюю ветку.
Она во многом напоминала его самого в этом возрасте — самостоятельная и готовая нести на своих плечах любые трудности. Вот только плечи её были слишком хрупкими и юными для того что происходило с ней сейчас. Особенно когда обстоятельства отрезали от нее Высотина. Но отклонение финансового вектора со стороны Саши спровоцировало операционный тупик. Скрипт понял, что прямой «системный диалог» с дочерней веткой неизбежен, и запланировал нулевую фазу сразу после передачи полезной нагрузки Высотину.


Скрипт застыл, его палец завис над клавишей. Он внезапно осознал, что мощный всплеск на аудиограмме был вызван не просто внешним шумом, а знакомым голосом Высотина. От этого осознания Скрипт вскочил, отшвырнув кресло.

— Чёртов Noob!!! — Рыкнул он. Безмятежно дремавший на диване Глюк подскочил как ошпаренный, зашипел и вздыбил шерсть, напуганный неожиданным и нетипичным поведением обычно тихого и невозмутимого админа. Скрипт резко переключил систему. Он схватил со стола отдельный, чистый, зашифрованный терминал.

В комнате, где еще мгновение назад царила голодная страсть, раздался резкий, навязчивый зуммер телефона Саши. Красная, унизительная надпись «NOOB!», словно выстрел, мигала на экране.
Надпись продержалась всего пару секунд, затем экран резко сменился: вместо текста появились знакомые, зашифрованные цифры чистого канала. Высотин мгновенно понял, кто звонит.
— Это Скрипт. Однако, удивил. Чертов цифровой безумец. — С долей нервного раздражения выругался Высотин и нажал «принять вызов».

— На связи. — Коротко ответил Высотин. Из трубки тут же обрушился поток отборного человеческого мата вперемежку с хакерским сленгом. Высотин даже сначала опешил. Он ещё никогда не слышал чтобы Скрипт так выходил из себя.
— Noob! Это критический Zero-Day в твоём протоколе! Ты поставил под угрозу весь таргет! Немедленный Disconnect! Жду на Сервере!

Ярость Скрипта была такой давящей, что Высотин почувствовал, как напрягаются все его мышцы. Он уловил главное: Скрипт знает, где он, нарушает собственную тишину и сам идет на невероятный риск.
Высотин посмотрел на Сашу так, словно прозрел: холодная, леденящая ясность мгновенно вытеснила недавнее наваждение.

— Я с тобой! — Уверенно сказала Саша.
— Нет. Это даже не обсуждается. — Его отказ был холодным, не терпящим возражений.
— Ты остаешься здесь. В безопасности.
— Нет, я .., — попыталась возразить Саша.
— Со мной все еще опасно, любимая. — Высотин заключил ее лицо в ладони и твердо посмотрел ей в глаза, блестящие от выступивших слез. Его взгляд был полон отчаянной убежденности.
— Скоро к тебе придёт Скрипт. Ему можно доверять. Он обо всем позаботится и всё объяснит. Ты в абсолютной безопасности. С тобой ничего не случится.

Высотин задержал взгляд на чуть припухших от его поцелуев ее нежных губах. В этот момент оторвать себя от неё, снова оставить ее одну, когда он всем телом чувствовал ее тепло и уязвимость, было жестоко, но он должен был уйти, прежде чем его минутный срыв обернется для нее необратимой катастрофой.

— А ты? — Задала встречный вопрос Саша.
Высотин выдержал красноречивую, давящую паузу. Это молчание было его ответом, и Саша прочла в его глазах то, чего он не мог произнести вслух.
Чтобы избежать этого невыносимого момента, он резко переключил внимание. Его взгляд упал на газету с объявлениями о работе, которая торчала из-под сдвинувшейся тетради. Увидев ее нужду, Высотин испытал острое замешательство и болезненное чувство вины: пока он решал вопросы «жизни и смерти», его любимая вынуждена была выживать. Высотин достал из внутреннего кармана толстую пачку купюр, скреплённых банковской резинкой, и хотел вложить ее в руку Саше.
— Возьми, ты не должна ни в чём нуждаться.
— Что? Нет! — Саша поспешно спрятала руку за спину и круглыми от удивления глазами посмотрела на него. — Я не могу. У меня все хорошо!- Уверенно заявила она.
— Саш, не спорь пожалуйста. Просто возьми, на разные нужды. Это безопасно. Позволь мне хоть так позаботиться о тебе. И запомни. Всё что моё — твоё. — Высотин положил пачку на стол, рядом с ее конспектами.
Саша посмотрела на деньги, а затем на его напряженное лицо, и в ее голосе прозвучал невыносимый страх. Произнесённые слова дались ей с трудом.
— Всё выглядит так, словно ты… ты больше не вернешься…
Высотин резко притянул ее к себе, прижимая с силой, в которой было больше отчаяния, чем нежности.
— Я вернусь. Слышишь? Я всегда возвращаюсь. Всё, мне пора. Скрипт в ярости от того что я у тебя. Боюсь как бы не перегрелся. Чертов хакер обеспечил тебе такую защиту что и муха рядом не пролетит незамеченной.

Не тратя больше ни секунды, он поцеловал ее в лоб — быстрый, жесткий поцелуй, как прощальная печать. Затем развернулся, открыл окно и выскользнул на карниз.
Саша высунулась следом, свесившись через подоконник на улицу и наблюдая за его спуском. У нее дух захватило от его маневра: стена общаги была абсолютно прямой, но Высотин двигался по ней с невозможной легкостью. Кажется она даже забыла как дышать, пока его черная фигура не исчезла в ночной темноте.
Саша отступила назад в комнату, плотно закрыла окно, но осенний холод ночного воздуха уже успел пропитать собой пространство. Её тело, всего мгновение назад пылавшее от жадных объятий Высотина, теперь ощущало резкий, леденящий контраст. Казалось, будто от неё оторвали большой, горячий кусок, и на этом месте осталась зияющая, пульсирующая пустота.
Саша зябко обняла себя за плечи, пытаясь удержать ускользающее тепло его кожи и запах, но одиночество уже ощущалось слишком явственно и причиняло почти физическую боль.
В голове царил хаос: недоумение, страх и обжигающее, незнакомое возбуждение смешались в одну тревожную смесь. Слёзы, вызванные страхом расставания, ещё не успели высохнуть, но губы всё ещё горели от его поцелуев, а тело от его жадных прикосновений.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори