Марина
На сцене хищника
Банкетный зал в роскошном особняке Блэка был залит золотистым светом и музыкой. Свет отражался от тысяч хрустальных подвесок, а официанты скользили по мраморному полу, как тени, предлагая гостям шампанское урожая, о котором простые смертные даже не слышали. Это была выставка богатства и влияния, но для Кайрона — демонстрация его любви и абсолютной власти над миром Амани. Он лично встречал гостей. Его улыбка была широкой и властной.
На импровизированной сцене, заставленной сложным звуковым оборудованием, пела Алия. Его роскошный подарок-сюрприз ко дню рождения сестры. Он видел, как Амани сияет от счастья при виде любимой певицы, и на этот момент для него не существовало ни Кайодэ, ни его угроз. Только Амани.
Ещё до бегства Алии в Столицу, Амани мечтала: вот бы певица выступила на её двадцатипятилетии. Алия тогда была недоступна, работая с крупным Нью-Йоркским лейблом. Недоступность? Для Кайрона Блэка такого слова, тем более для любимой сестры, не существовало.
Он не стал бы покупать её напрямую. Это слишком грубо. Вместо этого он запустил механизм: провел переговоры с местными криминальными структурами, вынудив Алию бежать без оглядки, бросив всё. Узнав, что она в его городе, он взялся за дело сам. Кайрон блестяще сыграл «подставного продюсера», втёрся ей в доверие, и предложил фиктивный, хитроумно составленный контракт. Когда Алия подписала его, Кайрон запустил юридическую ловушку: все её права и активы перешли под контроль его «Джи Рекордс». Алия была его трофеем, купленным и сломленным исключительно ради улыбки сестры.
Кайрон взглянул на Амани, которая взволнованно махала певице рукой. Алия, увидев именинницу, выдавила из себя профессиональную, но мертвую улыбку. Кайрон знал: эта певица будет петь на всех праздниках Амани, пока не сорвет себе голос. Она его актив, его вещь.
Амани сегодня была звездой этого вечера. Она сияла в золотом дизайнерском платье, держа в руках бокал с шампанским. Сегодня ей исполнилось двадцать пять, и она была единственным живым напоминанием о том, что у Кайрона есть семья.
В этот момент к ним подошел Джеймс Кайодэ. Кайодэ был не просто гостем — он являлся самым влиятельным партнёром и главным кредитором подпольных бойцовских клубов вроде того, который находился в «Ониксе». Это был человек, перед которым даже Кайрон Блэк, при всей своей гордыне и властолюбии, был вынужден склоняться. Рядом с ним были его роскошные львицы — жена Мелисса и дочь — обворожительная и притягательная Алисандра Нокс. Кайрон с особым удовольствием прошелся взглядом по ее точеной фигуре топ-модели. Его внимание не осталось незамеченным девушкой. Она самоуверенно улыбнулась.
Алисандре нравился Блэк, и она не видела смысла этого скрывать. Он нравился ей именно таким: холодным, беспощадным, абсолютным хозяином. Она видела в нем не просто плохого парня, а того, кто не боится забирать то, что хочет. Эта темная энергия, исходящая от него, была для Алисандры притягательнее любых добродетелей.
— Ка-айрон, — протянул Джеймс Кайодэ, его улыбка была, почти ласковой, но глаза оставались холодными. — Амани. Приём — на загляденье. Впрочем, ты по-другому и не умеешь. — Он по-хозяйски похлопал Кайрона по плечу, прежде чем протянуть руку.
— Джеймс. Львицы, — ответил Кайрон на рукопожатие, короткое, без лишнего нажима. — Добро пожаловать. — Он слегка наклонил голову в сторону жены и дочери Кайодэ, которые уже перехватили Амани для поздравлений.
Как только женщины отошли, Кайодэ сразу стал серьезным, его глаза потемнели, а дружелюбная улыбка исчезла. Он наклонился к Блэку, чтобы их не услышали.
— Итак, праздник праздником, но ты знаешь, что меня на данный момент беспокоит. Тебе есть чем меня порадовать? Бойца нашел? — Голос Кайодэ был тихим, но в нем звучала сталь.
Кайрон усмехнулся, глядя через плечо на возбужденную, сияющую сестру.
— Все под контролем, Джеймс. Не стоит беспокоиться о мелочах. Тем более в такой день. — Кайрон отпил шампанского.
— Надеюсь. Иначе, как я тебе и обещал — ты сам выйдешь на ринг. — Кайодэ тяжело оглядел зал. — Моя репутация не должна пострадать, если ты сорвешь сделку. И помни: часики тикают. Осталось не так много времени.
Кайрон кивнул, и пожелал Кайодэ приятного вечера, а сам, заметив Рафаэля в компании безопасника, направился к нему, по пути сбросив с лица маску любезного хозяина.
— Ну что, Спасатель не объявился? — Голос Кайрона был низким и отрывистым.
Раф, почувствовав на себе напряженный взгляд босса, едва заметно выпрямился:
— Буквально вчера возобновил тренировки. — Ответил он, стараясь придать голосу уверенности. — Однако хорошо ты его отделал.
— Старался. — Кайрон ухмыльнулся. Он прищурился, окидывая взглядом Рафаэля. — Ты должен как можно скорее вернуть его в форму, Раф. Кайодэ нервничает, сроки поджимают. А когда нервничает Кайодэ, — он сделал короткую, угрожающую паузу, — нервничаю и я. — Кайрон хищно усмехнулся, это была гримаса наслаждения властью.
Он резко повернулся к охраннику:
— Что нарошка? — Кайрон не смотрел на безопасника, но его интонация требовала моментального ответа.
— Парни наблюдают. Все четко, господин Блэк. Студия — зал — квартира. — Охранник говорил отрывисто, словно отстукивая код.
— Ясно. — Кайрон, наконец, окинул его холодным, оценивающим взглядом.
— Будьте предельно осторожны. С такой биографией от него вполне можно ожидать «сюрпризов.» Ведите себя тоньше, чем лезвие. Будьте незаметными, ненавязчивыми. Он не должен ничего подозревать. Мне лишние проблемы не нужны.
Безопасник коротко кивнул, без лишних движений.
Рафаэль в этот вечер не сводил глаз с Амани. Она сегодня была особенно хороша и притягательна. Ему очень хотелось пригласить её на танец, и в какой-то момент это желание пересилило его смущение и страх перед боссом.
— Кайрон, не возражаешь если я приглашу твою сестру на танец?
— Валяй. Я сегодня добрый.- Усмехнулся Кайрон и отсалютовал Рафу бокалом с шампанским.
— Я смотрю Рафаэль к тебе активно в свояки набивается? — Иронично сказал Джеймс Кайодэ, подойдя к Кайрону.
— Кишка тонка. Амани не для него, и он это понимает. Смотрит на нее как голодный пёс на кусок мяса, который ему не светит.
— Кстати почему ты его не выпустишь на ринг?
— Он мне нужен в клубе, готовить новобранцев. После травмы, увы, Раф уже не боец.
— Амани, потанцуешь со мной? — С волнением обратился Раф к девушке.
Амани окинула его удивленным, чуть насмешливым взглядом.
— А твой хозяин разрешил? — Усмехнувшись спросила она.
Раф мгновенно стушевался, его лицо залила краска неловкости. Он с трудом сдержался чтобы не оглянуться в сторону Блэка.
Амани хотела уже послать его, снова бросив обидное, но правдивое «шестерка», но тут заиграло вступление к ее любимой песне из репертуара Алии. Алия запела, и Амани сдалась, копируя тон брата:
— Ладно, валяй. Я сегодня добрая.
Она подошла к Рафаэлю, тот нерешительно, очень осторожно положил руку ей на талию, боясь излишне надавить или сделать неловкое движение.
Амани усмехнулась. Нерешительность и раболепство Рафа перед Кайроном раздражали её и заставляли презирать собственную симпатию к нему. Раф, несмотря на это шестерство, всё равно нравился ей. Амани ничего не могла с этим поделать, и скрывала свои истинные чувства за маской надменности и снисходительности.
Музыка и красивый голос Алии обволакивали их, но Рафаэль чувствовал лишь обжигающую близость и тепло тела Амани. Она пахла дорогим парфюмом, шампанским и чем-то неуловимо опасным. Его сердце стучало так громко, что он опасался, что его стук услышит Кайрон.
В ее глазах не было снисхождения, но не было и презрения, с которым она обычно смотрела на него. Рафаэлю казалось, что он провалился в пропасть. Он жадно рассматривал черты её лица, от идеально очерченных губ до чуть изогнутой брови, и каждая линия кричала о её недоступности. Его голова кружилась от мучительного осознания: он, верный пес Кайрона, захотел то, что ему категорически не принадлежит и не будет принадлежать.
Амани же, вблизи, вдруг ощутила, как в нем бьется что-то живое, загнанное. В этом не было расчетливой, хищной уверенности ее брата. В его взгляде читалась искренность, которая создавала ощущение неловкости. Это было чувство, которое она давно забыла, а возможно и вовсе не знала: быть объектом восхищения, и чистого, робкого желания. Она слегка отстранилась, на мгновение посмотрев ему в глаза, и поняла, что эта неожиданная искренность — самая большая опасность, которая может возникнуть в доме ее брата.
— Не смотри так на меня, Раф. — Тихо, но твёрдо попросила Амани, наклонив голову так, чтобы её слова услышал только он. — Ты выглядишь слишком… настоящим. А это здесь не принято. — Амани слегка улыбнулась.
Рафаэль опустил глаза, как будто его поймали на месте преступления. Он чувствовал, как его лицо заливает краской стыда и внезапного приступа отчаяния.
— Прости. Я… просто хотел сделать тебе комплимент, Амани. Ты сегодня невероятно красива. — Пробормотал Раф, стараясь не смотреть ни на нее, ни в сторону Кайрона, который стоял с Кайодэ, но не отрывал своего хищного взгляда из-под темных очков от их пары.
Это не укрылось от Амани. Танец остался, но для них двоих он превратился в пытку. Близость осталась, но исчезло то мимолетное, опасное напряжение, которое ей почти нравилось. Чтобы скрыть охватившую ее неловкость от близости Рафа, ощущения веса и тепла его руки на своей тали, Амани отвернулась и посмотрела на Алию, которая выдавливала из себя фальшивые ноты. Она уловила в глазах певицы ту же пустоту, что и в своей душе. Амани вдруг поняла что Алия в золотой клетке ее брата.
— Он купил ее. Как покупает всех. Он считает, что может купить мою любовь. — Грустно улыбнулась Амани. Эта вечеринка была не даром, а демонстрацией его власти над чужими жизнями.
Рафаэль помрачнел.
— У всех, кто здесь, есть своя цена. Просто у одних она выше, чем у других. — С нескрываемой горечью в голосе произнес он.
Амани серьёзно даже с интересом посмотрела на Рафа и продолжила:
— Он всегда мне говорил, что я была его совестью, его единственным якорем в нормальном мире среди нормальных людей. Но за последние несколько лет жажда власти и наживы ослепила его. Боксёрский клуб, «Оникс», а теперь и «Джи Рекордс» уже давно перестали быть просто бизнесом — они стали его дорогой обратно в тюрьму. Я не хочу, чтобы он снова оказался в той камере, из которой мы его с таким трудом вытащили. Понимаешь, Раф?
Рафаэль медленно покачал головой, не отрывая взгляда от ее глаз. На секунду он забыл, что они танцуют на виду у Кайрона Блэка. Он почувствовал тяжесть и истину в ее словах, которые были лишь подтверждением его осознания той опасности, в которую они все погрузились. Раф сжал талию девушки чуть сильнее, чем того требовал танец, явно пытаясь удержать ее от падения в бездну.
— Не надо, Амани. Он всегда был глухим к чужим желаниям. — Ответил Раф тихим, голосом.
— Я не хочу, чтобы он снова оказался в тюрьме. Я придумала, как остановить этот разрушительный путь. Единственный способ —…
Быстро заговорила Амани, одурманенная шампанским и опасной близостью Рафаэля. Эта близость подействовала на нее как странное опьянение: Амани не доверяла Рафаэлю-слуге, но в отчаянном порыве потянулась к Рафаэлю-человеку, которого неожиданно для себя увидела в его глазах. Ее откровенность была криком о помощи, попыткой найти сообщника в последнюю секунду, пока Кайрон не разрушил себя и все вокруг.
Лицо Рафаэля мгновенно стало каменным. Глаза загнанно сверкнули, выдавая внутреннюю борьбу между верностью Кайрону, его долгом перед ним, и чувствами к Амани, собственным желанием помочь ей. Он резко, но осторожно отстранил сестру Кайрона Блэка от себя, убрав свою руку с ее талии. Раф опустил глаза, пряча в них годы невысказанной тоски и страха.
— Прости, Амани. — Произнес он голосом, в котором звенела боль и решимость — Мне пора. Поздравляю еще раз с днем рождения.
Не дожидаясь ответа, Рафаэль, избегая даже взгляда в ее сторону, резко развернулся и направился к выходу из банкетного зала.
Кайрон Блэк, который слушал очередной тост Кайодэ, нахмурился, заметив внезапный, резкий уход Рафаэля с танцпола. Он вопросительно посмотрел на сестру, но та только слегка и немного растерянно улыбнулась ему. Осознание обрушилось на нее холодным, отрезвляющим водопадом: Раф сбежал. Сбежал от ее откровения, от ее близости, от нее. «Всё-таки он трус и шестерка.» — С грустью и разочарованием подумала Амани и тут же разозлилась на себя. Ей не следует вообще думать о Рафаэле, а следует сосредоточиться на своей цели.
Алия в свой перерыв спустилась в зал и подошла к столику с угощениями.
Кайрон заметив это двинулся к ней — не спеша, с грацией сытого хищника. Он остановился прямо за ее спиной, не касаясь, но следя за ее движениями.
— Пьёшь шампанское? — Его голос был низким и бархатным, но в нем не было ни вопроса, ни любезности. Это было утверждение.
— Я думал, у таких голосов, как у тебя, строгий режим.
Алия вздрогнула, мгновенно ощутив жар его тела и запах власти. Она обернулась. В ее больших глазах, обрамленных густыми ресницами, читался страх. Вся ее бравада и решимость держаться с ним на равных куда-то улетучилась, она боялась его до дрожи. Кайрон Блэк настолько ощутимо подавлял просто одним своим присутствием, что это было тяжело выносить. Хотелось убежать и спрятаться в каком-нибудь укромном уголке.
— Я сейчас не на сцене, господин Блэк. — Ответила она тихо, с трудом сохраняя ровный тон.
Кайрон усмехнулся. Он взял бокал с шампанским со стола и, не спуская с нее глаз, сделал глоток.
— Ты всегда на моей сцене, Алия. Даже когда спишь. — Он поставил бокал обратно, а затем кончиком пальца легко коснулся подбородка девушки, вынуждая ее посмотреть ему в глаза, скрытые за темными стеклами очков.
— Твой голос принадлежит мне. Твоё тело принадлежит тебе, но только в тех границах, которые я определил. Его палец скользнул по ее губам.
— Я устроил эту вечеринку, чтобы сестренка улыбнулась. Ты — ее подарок. Ты должна сиять, Алия. Делай свою работу на совесть.
— Уж кому, но вам не стоит рассуждать о совести, господин Блэк. — Дрогнувшим голосом произнесла Алия, и резко опрокинула в себя шампанское.
Кайрон, смерил ее оценивающим взглядом, обманчиво-заботливым жестом поправил курточку на ее груди и вкрадчиво произнес:
— Мы ещё побеседуем с тобой о совести, Алия, но в более благоприятной и располагающей обстановке.
— Обещаю. — Наклонившись ближе к лицу Алии шепнул Кайрон, заметив как нервно сглотнула певица вставшее поперек горла шампанское.
Блэк отстранился так же резко, как появился. Не ожидая ответа, он направился обратно к Кайодэ.
Когда Кайрон отошёл от Алии на его пути тут же материализовалась Алисандра. Она подошла к нему, гибкая, изящная, грациозная как пантера, и собственнически положила ладонь на его плечо.
— Выглядишь напряженным, Кайрон. — В её голосе прозвучал манящий вызов. — Потанцуем?
Кайрон окинул ее быстрым взглядом. Высший класс. Девушка была превосходна, словно дорогое произведение искусства: идеальная фигура, уверенность, которую не купишь.
— Благодарю за приглашение, Алисандра. — Его тон был вежливо-холодным, без единой теплой нотки. — К сожалению, сейчас я должен обсудить неотложные дела с твоим отцом. В противном случае его настроение испортит твой вечер. — Кайрон не собирался усугублять ее интерес, который мог бы обернуться лишними проблемами с Джеймсом Кайодэ.
— Очень жаль. — Деланно-разочарованно, томно прошептала Алисандра, ее глаза задержались на его губах и скользнули в вырез рубашки, остановились на крае татуировки, а потом снова вернулись к глазам Блэка. Её взгляд был красноречивым и говорящим. Алисандра и не думала скрывать свои желания.
Кайрон слегка наклонил голову и направился к Джеймсу.
Алиссандра была хороша, но сейчас его мысли были заняты певицей и ее связью со Спасателем. «Какой же идиот этот Спасатель. Иметь такую жемчужину — голос, который можно продавать всему миру, и оставить его без присмотра, без финансовой защиты. Он мог бы сделать на ней сумасшедший бизнес, но, видимо, у Спасателя другие ценности — более возвышенные.» А вот ему, Кайрону, нравилось бабло и власть. Это то, что было ему по кайфу, то, что доставляет ему истинное удовольствие, и настоящий прилив адреналина.
В его голове промелькнула холодная, расчетливая мысль: «если Спасатель заартачится… он, пожалуй, сделает Алию своей любовницей. Это будет отличным бонусом, и заодно включит рычаг давления на Высотина, его «возвышенные ценности» полетят к чертям собачьим, когда он увидит свою «музу», пусть и бывшую, в чужой постели. Но пока Алия принадлежит только Амани.» Он подошел к Кайодэ, и его лицо моментально приняло серьезное выражение.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
На импровизированной сцене, заставленной сложным звуковым оборудованием, пела Алия. Его роскошный подарок-сюрприз ко дню рождения сестры. Он видел, как Амани сияет от счастья при виде любимой певицы, и на этот момент для него не существовало ни Кайодэ, ни его угроз. Только Амани.
Ещё до бегства Алии в Столицу, Амани мечтала: вот бы певица выступила на её двадцатипятилетии. Алия тогда была недоступна, работая с крупным Нью-Йоркским лейблом. Недоступность? Для Кайрона Блэка такого слова, тем более для любимой сестры, не существовало.
Он не стал бы покупать её напрямую. Это слишком грубо. Вместо этого он запустил механизм: провел переговоры с местными криминальными структурами, вынудив Алию бежать без оглядки, бросив всё. Узнав, что она в его городе, он взялся за дело сам. Кайрон блестяще сыграл «подставного продюсера», втёрся ей в доверие, и предложил фиктивный, хитроумно составленный контракт. Когда Алия подписала его, Кайрон запустил юридическую ловушку: все её права и активы перешли под контроль его «Джи Рекордс». Алия была его трофеем, купленным и сломленным исключительно ради улыбки сестры.
Кайрон взглянул на Амани, которая взволнованно махала певице рукой. Алия, увидев именинницу, выдавила из себя профессиональную, но мертвую улыбку. Кайрон знал: эта певица будет петь на всех праздниках Амани, пока не сорвет себе голос. Она его актив, его вещь.
Амани сегодня была звездой этого вечера. Она сияла в золотом дизайнерском платье, держа в руках бокал с шампанским. Сегодня ей исполнилось двадцать пять, и она была единственным живым напоминанием о том, что у Кайрона есть семья.
В этот момент к ним подошел Джеймс Кайодэ. Кайодэ был не просто гостем — он являлся самым влиятельным партнёром и главным кредитором подпольных бойцовских клубов вроде того, который находился в «Ониксе». Это был человек, перед которым даже Кайрон Блэк, при всей своей гордыне и властолюбии, был вынужден склоняться. Рядом с ним были его роскошные львицы — жена Мелисса и дочь — обворожительная и притягательная Алисандра Нокс. Кайрон с особым удовольствием прошелся взглядом по ее точеной фигуре топ-модели. Его внимание не осталось незамеченным девушкой. Она самоуверенно улыбнулась.
Алисандре нравился Блэк, и она не видела смысла этого скрывать. Он нравился ей именно таким: холодным, беспощадным, абсолютным хозяином. Она видела в нем не просто плохого парня, а того, кто не боится забирать то, что хочет. Эта темная энергия, исходящая от него, была для Алисандры притягательнее любых добродетелей.
— Ка-айрон, — протянул Джеймс Кайодэ, его улыбка была, почти ласковой, но глаза оставались холодными. — Амани. Приём — на загляденье. Впрочем, ты по-другому и не умеешь. — Он по-хозяйски похлопал Кайрона по плечу, прежде чем протянуть руку.
— Джеймс. Львицы, — ответил Кайрон на рукопожатие, короткое, без лишнего нажима. — Добро пожаловать. — Он слегка наклонил голову в сторону жены и дочери Кайодэ, которые уже перехватили Амани для поздравлений.
Как только женщины отошли, Кайодэ сразу стал серьезным, его глаза потемнели, а дружелюбная улыбка исчезла. Он наклонился к Блэку, чтобы их не услышали.
— Итак, праздник праздником, но ты знаешь, что меня на данный момент беспокоит. Тебе есть чем меня порадовать? Бойца нашел? — Голос Кайодэ был тихим, но в нем звучала сталь.
Кайрон усмехнулся, глядя через плечо на возбужденную, сияющую сестру.
— Все под контролем, Джеймс. Не стоит беспокоиться о мелочах. Тем более в такой день. — Кайрон отпил шампанского.
— Надеюсь. Иначе, как я тебе и обещал — ты сам выйдешь на ринг. — Кайодэ тяжело оглядел зал. — Моя репутация не должна пострадать, если ты сорвешь сделку. И помни: часики тикают. Осталось не так много времени.
Кайрон кивнул, и пожелал Кайодэ приятного вечера, а сам, заметив Рафаэля в компании безопасника, направился к нему, по пути сбросив с лица маску любезного хозяина.
— Ну что, Спасатель не объявился? — Голос Кайрона был низким и отрывистым.
Раф, почувствовав на себе напряженный взгляд босса, едва заметно выпрямился:
— Буквально вчера возобновил тренировки. — Ответил он, стараясь придать голосу уверенности. — Однако хорошо ты его отделал.
— Старался. — Кайрон ухмыльнулся. Он прищурился, окидывая взглядом Рафаэля. — Ты должен как можно скорее вернуть его в форму, Раф. Кайодэ нервничает, сроки поджимают. А когда нервничает Кайодэ, — он сделал короткую, угрожающую паузу, — нервничаю и я. — Кайрон хищно усмехнулся, это была гримаса наслаждения властью.
Он резко повернулся к охраннику:
— Что нарошка? — Кайрон не смотрел на безопасника, но его интонация требовала моментального ответа.
— Парни наблюдают. Все четко, господин Блэк. Студия — зал — квартира. — Охранник говорил отрывисто, словно отстукивая код.
— Ясно. — Кайрон, наконец, окинул его холодным, оценивающим взглядом.
— Будьте предельно осторожны. С такой биографией от него вполне можно ожидать «сюрпризов.» Ведите себя тоньше, чем лезвие. Будьте незаметными, ненавязчивыми. Он не должен ничего подозревать. Мне лишние проблемы не нужны.
Безопасник коротко кивнул, без лишних движений.
Рафаэль в этот вечер не сводил глаз с Амани. Она сегодня была особенно хороша и притягательна. Ему очень хотелось пригласить её на танец, и в какой-то момент это желание пересилило его смущение и страх перед боссом.
— Кайрон, не возражаешь если я приглашу твою сестру на танец?
— Валяй. Я сегодня добрый.- Усмехнулся Кайрон и отсалютовал Рафу бокалом с шампанским.
— Я смотрю Рафаэль к тебе активно в свояки набивается? — Иронично сказал Джеймс Кайодэ, подойдя к Кайрону.
— Кишка тонка. Амани не для него, и он это понимает. Смотрит на нее как голодный пёс на кусок мяса, который ему не светит.
— Кстати почему ты его не выпустишь на ринг?
— Он мне нужен в клубе, готовить новобранцев. После травмы, увы, Раф уже не боец.
— Амани, потанцуешь со мной? — С волнением обратился Раф к девушке.
Амани окинула его удивленным, чуть насмешливым взглядом.
— А твой хозяин разрешил? — Усмехнувшись спросила она.
Раф мгновенно стушевался, его лицо залила краска неловкости. Он с трудом сдержался чтобы не оглянуться в сторону Блэка.
Амани хотела уже послать его, снова бросив обидное, но правдивое «шестерка», но тут заиграло вступление к ее любимой песне из репертуара Алии. Алия запела, и Амани сдалась, копируя тон брата:
— Ладно, валяй. Я сегодня добрая.
Она подошла к Рафаэлю, тот нерешительно, очень осторожно положил руку ей на талию, боясь излишне надавить или сделать неловкое движение.
Амани усмехнулась. Нерешительность и раболепство Рафа перед Кайроном раздражали её и заставляли презирать собственную симпатию к нему. Раф, несмотря на это шестерство, всё равно нравился ей. Амани ничего не могла с этим поделать, и скрывала свои истинные чувства за маской надменности и снисходительности.
Музыка и красивый голос Алии обволакивали их, но Рафаэль чувствовал лишь обжигающую близость и тепло тела Амани. Она пахла дорогим парфюмом, шампанским и чем-то неуловимо опасным. Его сердце стучало так громко, что он опасался, что его стук услышит Кайрон.
В ее глазах не было снисхождения, но не было и презрения, с которым она обычно смотрела на него. Рафаэлю казалось, что он провалился в пропасть. Он жадно рассматривал черты её лица, от идеально очерченных губ до чуть изогнутой брови, и каждая линия кричала о её недоступности. Его голова кружилась от мучительного осознания: он, верный пес Кайрона, захотел то, что ему категорически не принадлежит и не будет принадлежать.
Амани же, вблизи, вдруг ощутила, как в нем бьется что-то живое, загнанное. В этом не было расчетливой, хищной уверенности ее брата. В его взгляде читалась искренность, которая создавала ощущение неловкости. Это было чувство, которое она давно забыла, а возможно и вовсе не знала: быть объектом восхищения, и чистого, робкого желания. Она слегка отстранилась, на мгновение посмотрев ему в глаза, и поняла, что эта неожиданная искренность — самая большая опасность, которая может возникнуть в доме ее брата.
— Не смотри так на меня, Раф. — Тихо, но твёрдо попросила Амани, наклонив голову так, чтобы её слова услышал только он. — Ты выглядишь слишком… настоящим. А это здесь не принято. — Амани слегка улыбнулась.
Рафаэль опустил глаза, как будто его поймали на месте преступления. Он чувствовал, как его лицо заливает краской стыда и внезапного приступа отчаяния.
— Прости. Я… просто хотел сделать тебе комплимент, Амани. Ты сегодня невероятно красива. — Пробормотал Раф, стараясь не смотреть ни на нее, ни в сторону Кайрона, который стоял с Кайодэ, но не отрывал своего хищного взгляда из-под темных очков от их пары.
Это не укрылось от Амани. Танец остался, но для них двоих он превратился в пытку. Близость осталась, но исчезло то мимолетное, опасное напряжение, которое ей почти нравилось. Чтобы скрыть охватившую ее неловкость от близости Рафа, ощущения веса и тепла его руки на своей тали, Амани отвернулась и посмотрела на Алию, которая выдавливала из себя фальшивые ноты. Она уловила в глазах певицы ту же пустоту, что и в своей душе. Амани вдруг поняла что Алия в золотой клетке ее брата.
— Он купил ее. Как покупает всех. Он считает, что может купить мою любовь. — Грустно улыбнулась Амани. Эта вечеринка была не даром, а демонстрацией его власти над чужими жизнями.
Рафаэль помрачнел.
— У всех, кто здесь, есть своя цена. Просто у одних она выше, чем у других. — С нескрываемой горечью в голосе произнес он.
Амани серьёзно даже с интересом посмотрела на Рафа и продолжила:
— Он всегда мне говорил, что я была его совестью, его единственным якорем в нормальном мире среди нормальных людей. Но за последние несколько лет жажда власти и наживы ослепила его. Боксёрский клуб, «Оникс», а теперь и «Джи Рекордс» уже давно перестали быть просто бизнесом — они стали его дорогой обратно в тюрьму. Я не хочу, чтобы он снова оказался в той камере, из которой мы его с таким трудом вытащили. Понимаешь, Раф?
Рафаэль медленно покачал головой, не отрывая взгляда от ее глаз. На секунду он забыл, что они танцуют на виду у Кайрона Блэка. Он почувствовал тяжесть и истину в ее словах, которые были лишь подтверждением его осознания той опасности, в которую они все погрузились. Раф сжал талию девушки чуть сильнее, чем того требовал танец, явно пытаясь удержать ее от падения в бездну.
— Не надо, Амани. Он всегда был глухим к чужим желаниям. — Ответил Раф тихим, голосом.
— Я не хочу, чтобы он снова оказался в тюрьме. Я придумала, как остановить этот разрушительный путь. Единственный способ —…
Быстро заговорила Амани, одурманенная шампанским и опасной близостью Рафаэля. Эта близость подействовала на нее как странное опьянение: Амани не доверяла Рафаэлю-слуге, но в отчаянном порыве потянулась к Рафаэлю-человеку, которого неожиданно для себя увидела в его глазах. Ее откровенность была криком о помощи, попыткой найти сообщника в последнюю секунду, пока Кайрон не разрушил себя и все вокруг.
Лицо Рафаэля мгновенно стало каменным. Глаза загнанно сверкнули, выдавая внутреннюю борьбу между верностью Кайрону, его долгом перед ним, и чувствами к Амани, собственным желанием помочь ей. Он резко, но осторожно отстранил сестру Кайрона Блэка от себя, убрав свою руку с ее талии. Раф опустил глаза, пряча в них годы невысказанной тоски и страха.
— Прости, Амани. — Произнес он голосом, в котором звенела боль и решимость — Мне пора. Поздравляю еще раз с днем рождения.
Не дожидаясь ответа, Рафаэль, избегая даже взгляда в ее сторону, резко развернулся и направился к выходу из банкетного зала.
Кайрон Блэк, который слушал очередной тост Кайодэ, нахмурился, заметив внезапный, резкий уход Рафаэля с танцпола. Он вопросительно посмотрел на сестру, но та только слегка и немного растерянно улыбнулась ему. Осознание обрушилось на нее холодным, отрезвляющим водопадом: Раф сбежал. Сбежал от ее откровения, от ее близости, от нее. «Всё-таки он трус и шестерка.» — С грустью и разочарованием подумала Амани и тут же разозлилась на себя. Ей не следует вообще думать о Рафаэле, а следует сосредоточиться на своей цели.
Алия в свой перерыв спустилась в зал и подошла к столику с угощениями.
Кайрон заметив это двинулся к ней — не спеша, с грацией сытого хищника. Он остановился прямо за ее спиной, не касаясь, но следя за ее движениями.
— Пьёшь шампанское? — Его голос был низким и бархатным, но в нем не было ни вопроса, ни любезности. Это было утверждение.
— Я думал, у таких голосов, как у тебя, строгий режим.
Алия вздрогнула, мгновенно ощутив жар его тела и запах власти. Она обернулась. В ее больших глазах, обрамленных густыми ресницами, читался страх. Вся ее бравада и решимость держаться с ним на равных куда-то улетучилась, она боялась его до дрожи. Кайрон Блэк настолько ощутимо подавлял просто одним своим присутствием, что это было тяжело выносить. Хотелось убежать и спрятаться в каком-нибудь укромном уголке.
— Я сейчас не на сцене, господин Блэк. — Ответила она тихо, с трудом сохраняя ровный тон.
Кайрон усмехнулся. Он взял бокал с шампанским со стола и, не спуская с нее глаз, сделал глоток.
— Ты всегда на моей сцене, Алия. Даже когда спишь. — Он поставил бокал обратно, а затем кончиком пальца легко коснулся подбородка девушки, вынуждая ее посмотреть ему в глаза, скрытые за темными стеклами очков.
— Твой голос принадлежит мне. Твоё тело принадлежит тебе, но только в тех границах, которые я определил. Его палец скользнул по ее губам.
— Я устроил эту вечеринку, чтобы сестренка улыбнулась. Ты — ее подарок. Ты должна сиять, Алия. Делай свою работу на совесть.
— Уж кому, но вам не стоит рассуждать о совести, господин Блэк. — Дрогнувшим голосом произнесла Алия, и резко опрокинула в себя шампанское.
Кайрон, смерил ее оценивающим взглядом, обманчиво-заботливым жестом поправил курточку на ее груди и вкрадчиво произнес:
— Мы ещё побеседуем с тобой о совести, Алия, но в более благоприятной и располагающей обстановке.
— Обещаю. — Наклонившись ближе к лицу Алии шепнул Кайрон, заметив как нервно сглотнула певица вставшее поперек горла шампанское.
Блэк отстранился так же резко, как появился. Не ожидая ответа, он направился обратно к Кайодэ.
Когда Кайрон отошёл от Алии на его пути тут же материализовалась Алисандра. Она подошла к нему, гибкая, изящная, грациозная как пантера, и собственнически положила ладонь на его плечо.
— Выглядишь напряженным, Кайрон. — В её голосе прозвучал манящий вызов. — Потанцуем?
Кайрон окинул ее быстрым взглядом. Высший класс. Девушка была превосходна, словно дорогое произведение искусства: идеальная фигура, уверенность, которую не купишь.
— Благодарю за приглашение, Алисандра. — Его тон был вежливо-холодным, без единой теплой нотки. — К сожалению, сейчас я должен обсудить неотложные дела с твоим отцом. В противном случае его настроение испортит твой вечер. — Кайрон не собирался усугублять ее интерес, который мог бы обернуться лишними проблемами с Джеймсом Кайодэ.
— Очень жаль. — Деланно-разочарованно, томно прошептала Алисандра, ее глаза задержались на его губах и скользнули в вырез рубашки, остановились на крае татуировки, а потом снова вернулись к глазам Блэка. Её взгляд был красноречивым и говорящим. Алисандра и не думала скрывать свои желания.
Кайрон слегка наклонил голову и направился к Джеймсу.
Алиссандра была хороша, но сейчас его мысли были заняты певицей и ее связью со Спасателем. «Какой же идиот этот Спасатель. Иметь такую жемчужину — голос, который можно продавать всему миру, и оставить его без присмотра, без финансовой защиты. Он мог бы сделать на ней сумасшедший бизнес, но, видимо, у Спасателя другие ценности — более возвышенные.» А вот ему, Кайрону, нравилось бабло и власть. Это то, что было ему по кайфу, то, что доставляет ему истинное удовольствие, и настоящий прилив адреналина.
В его голове промелькнула холодная, расчетливая мысль: «если Спасатель заартачится… он, пожалуй, сделает Алию своей любовницей. Это будет отличным бонусом, и заодно включит рычаг давления на Высотина, его «возвышенные ценности» полетят к чертям собачьим, когда он увидит свою «музу», пусть и бывшую, в чужой постели. Но пока Алия принадлежит только Амани.» Он подошел к Кайодэ, и его лицо моментально приняло серьезное выражение.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Обсуждение (32)
сплошной «зверинец»
Снято мастерски, а какие локации! Текст, диалоги отличные, читала не отрываясь) Очень круто!
Кисти рук Кайрона заинтересовали, классные, от кого они?
Раф, конечно… кхм. Только он вроде бы начинает заслуживать симпатии к себе, и надежду, что вот он наконец наберётся мужества пойти против босса и решится встать на сторону Амани, которую якобы любит — и тут же опятт включает свою трусливую натуру и обрушивает все набранные очки до уровня плинтуса((
Я так и не поняла, успела ли Амани сказать ему, что она собирается сделать? И не продаст ли он её теперь Кайрону?..
Алия, которая бесстрашная и рискованная, теперь в захлопнувшемся капкане. И сама же виновата, её же предупреждали…
Я тут подумала, не объединятся ли девушки, чтобы помешать Кайрону?
Спасатель, конечно же, купится и побежит спасать(( Там вообще вся надежда на то, что Скрипт успеет раньше.
Раф столкнулся с жестким внутренним конфликтом. Ему, вроде как хочется быть человеком, свободным от влияния Кайрона, свободным в выражении своих чувств к Амани, но страх перед боссом и годы привычки быть «псом» сильнее. Посмотрим что он в итоге выберет…
Не успела, он ее прервал на начале и сбежал от искушения.)
Так и есть. Даже не знаю, на что она понадеялась, и почему не послушала юриста и свою интуицию. Может объяснит в процессе истории.
Посмотрим...
В этом его суть.)) Если до этого дойдет, вряд ли он сможет остаться в стороне и не влезть в это болото. Так что да, решающий ход похоже за Скриптом...
Очень яркие, но опасные типажи! Такая напряжённая атмосфера, как перед грозой…
Пантеры потрясающие! Внушительное семейство.
(Интересно, если помощником вместо Рафа выступит Алия)
Даже не знаю. Пока сложно сказать🤷
Глазам приятно) Спасибо за такую работу!
Картина на стене с этими тревожными глазами добавляет атмосферности!
Амани затеяла опасное предприятие…
Раф испытывает великие душевные муки по этому поводу. Но пока преданность босу в приоритете все равно.