ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 12. ТОПИ АЙЛИД.

Нехитрый походный лагерь разбили, едва пройдя подводное кладбище. Никто не говорил о костях, но все невольно думали, кто были те несчастные, что забрели сюда на свою погибель. Кто был их убийцей — враг из плоти и крови или же их убила сама Топь. И следующая мысль, которую все упрямо гнали от себя: не такая ли участь ждет и их всех?

Сухая пожухлая трава больше дымила, чем горела, а деревья по краю топи были слишком низкорослыми и чахлыми для хвороста. Наконец огонь занялся, и люди потянулись к нему, приободрились, ведь они все еще были живы. Ансгар угрюмо оглядел свою армию — раненые, женщины, дети и крестьяне. Крестьяне из Брунна тащили с собой две повозки, куда наспех погрузили свой нехитрый скарб. Тарлок деловито заглянул в обе телеги. В мешках лежало зерно, закаменевший сыр и черствый хлеб с вяленым мясом.

Все это Тарлок достал и разложил на сухой земле. Крестьяне смотрели на него с неприязнью, но слишком боялись открыто возражать.
— Еды и воды у нас немного, если у кого-то есть запасы — несите сюда.
Но у воинов, сражавшихся под стенами родной крепости оказались только бурдюки с водой, добавленные в общий котел.
Все затихли, пока Тарлок делил еду. Большая часть ушла мужчинам, остальное солдаты раздавали женщинами и те наконец бросились кормить детей, отдавая им и свой кусок сыра или мяса.

Ансгар метался по кромке топи, как зверь, загнанный в ловушку. Лихорадка боя давно миновала и теперь вместе с усталостью на него обрушилось горе и едкий стыд. Он оставил Брунн на разграбление врагам, оставил тело отца ненавистным северянам. Он сжал зубы до скрежета. Этот позор можно смыть только кровью, но до Даубе ему не добраться! От бессильной ярости и боли он не чувствовал даже голода, и Тарлок силком сунул ему обветренное твердое мясо, протянул бурдюк с водой.
— Поешь и успокойся, — велел он. Привычка слушать старика заставила Ансгара жевать мясо, больше похожее на кусок дерева, и на вкус оно было не лучше. Но он все же проглотил его, запил водой.
— Еды у нас мало, — мрачно сказал он. Тарлок согласно кивнул.
— Но у нас есть лошади. — Две крестьянские кобылы, худые и изнуренные не меньше людей, щипали редкую траву поодаль. То и дело они всхрапывали, косили лиловыми глазами на Топи и если бы не привязь, давно убежали бы назад, на твердую землю.
— Мы можем охотиться, — неуверенно добавил Ансгар. Ибо за весь этот день в Топях он им не встретилось ни птицы, ни зверя, а может, болотные жители слишком хорошо прятались от чужаков. Но должно же здесь быть хоть какое-то зверье!
Неслышно к ним подошел Асвальд, ухмыльнулся знакомым лицам.
— Ессть! Мяса, — жалобно, совсем по-детски попросил он. Такого гиганта не накормить той жалкой порцией, что досталась каждому воину. Ансгар положил руку ему на плечо.
— Потом есть, Асвальд. Сейчас нет еды.
Глаза брата подернулись дымкой, он обиженно засопел.
— Иди отдохни, — настойчиво повторил Ансгар. — Потом есть.
Он нашел глазами Стьерру — та вместе с другими женщинами помогала кормить перепуганных и изможденных детей. Самые младшие плакали, кто-то звал матерей, которые к ним никогда не придут. Эти дети осиротели во время бегства из горящего Брунна, и Стьерра тщетно старалась их успокоить.
Никто пока не спрашивал Ансгара, что им делать дальше. Мужчины сооружали навес для раненых и самых слабых, женщины собирали хворост для костра и приглядывали за детьми, занявшись привычными им делами. Асгар взял с собой двоих лучников в надежде найти хоть какую-то дичь. Кроме того позади осталась Сейланн и ее приток, уходящий серебряной нитью в Топи, а воды у них оставалось мало. Уже в сумерках они добрались до ручейка — маленького притока могучей равнинной реки, наполнили бурдюки до отказа.

В высокой траве они спугнули целый выводок маленьких коричневых птиц, те резко вспархивали в воздух с пронзительным свистом и шелестом коротких жестких крыльев. Лучникам удалось подстрелить нескольких, если бы не надвигающаяся ночь, добыча была бы больше. Но возвращались в лагерь они с ликованием — голодная смерть отодвигалась.
Ту первую ночь на болотах Ансгар почти не запомнил. Изнуренный переходом, тяжелыми мыслями и горем, он просто провалился в глубокий сон без сновидений. К нему не пришел ни дух отца, обреченный отныне скитаться по Пустоши, ни призраки Топей. Стьерра устроилась с женщинами, Асвальд хныкал и просил еще еды и Ансгару пришлось прикрикнуть на него, только тогда гигант обиженно затих и скоро уснул.
Ночью умерли пятеро тяжело раненых воинов. Их тела в полном молчании оттащили к краю Топи и сбросили в воду. Черная поверхность болота расступилась, со вздохом принимая жертву и вода тут же сомкнулась над ними.
Теперь у них была вода и пища, на охоту и за водой теперь отрядили больше людей. Асвальда Ансгар оставил в лагере, ибо тот нипочем не желал идти тихо, и то и дело мычал знакомую песенку. Слов было почти не разобрать, но от его хриплого мычания у людей стыла кровь в жилах, и все старались держаться от Асвальда подальше. Одна Стьерра могла утихомирить его, и хотя Асвальд все еще был обижен на нее, послушно замолкал, стоило ее легкой ладони погладить его по плечу или колючей щеке.
Крики выдернули Ансгара из зыбкого сна. Он вскочил, нашарил оружие. Костер, ярко пылавший еще пару часов назад, наполовину затоптали мятущиеся в полутьме тени. Стоны и хрипы раненых, женский визг и детский плач наполнили ночь.

Рядом с ним возник один из воинов, вскинул руки и вдруг осел на землю, упал ничком, и в спине его Ансгар увидел тонко дрожавшую стрелу. Даубе! Он хорошо знал эти стрелы. Даубе осмелился зайти в Топи, напал на их маленький лагерь! Ансгар нашел взглядом Тарлока и Асвальда, брат ухмылялся, стоя в полный рост, ничем не защищенный от разящих стрел.
— Уходим! Берите оружие и уходите!

Тарлок кивает в темноте, и его фигура растворяется в ночи, в толпе ошалевших людей.
— Стьерра! Где Стьерра?
— Ваша сестра с женщинами, мар, помогает им собраться… — Ансгар не видео говорящего, вокруг были только голоса и тени, освещаемые полузатоптанным костром, он и сам был тенью. Стрела просвистела так близко, что оцарапала щеку.
— Уходим!
На этот раз времени у них нет совсем, по колено в затхлой черной воде, они идут вперед, вглубь топей. Длинная трава под водой опутывает ноги, задерживает их, лучники Даубе заняли их лагерь, отсюда они как на ладони, и люди падают, как подкошенные, без вскриков, падают в зловонную жижу и исчезают в ней. Их спасает только ночь, костер давно затушен, и лучникам плохо видно цели. Они отступают молча, даже женщины не голосят, прижимают детей к себе.

Лошади испугались, они вставали на дыбы, пронзительно ржали и никакая сила не могла сдвинуть их с места. Наконец двоим крестьянам удалось взять одну клячу под уздцы, несколько шагов они тянули ее за собой, потом стало совсем топко, копыта клячи то и дело соскальзывали в воду и наконец она вырвалась и понеслась в ночь, не разбирая дороги. Ее пронзительное ржание оборвалось внезапно, болото вздохнуло и благодарно приняло свою жертву.
Вторую лошадь пришлось оставить, и дальше они бежали, шли, брели заплетающимися ногами прочь, а вода становилась все выше, доходя уже до колен. Ансгар не собирался давать людям отдых, понимая — раз Даубе отважился пойти за ними, он их добьет! И он подгонял обессилевших, отчаявшихся беглецов, хотя и сам с трудом переставлял ноги.

К рассветным сумеркам они остановились. На юг Топи стали непроходимыми, и горстка людей остановилась на последнем клочке твердой земли. Это место было не похоже на Топь, где они разбили лагерь два дня назад. Вместо деревьев и высокой травы насколько хватало глаз — мутная гладь черной воды, из которой торчали сгорбленные узловатые деревца, искалеченные, изломанные этим местом. Они были бледно-серы, мертвые. Они пришли в царство Айлид.
Люди устали и едва остановились, просто опускались на землю, тяжело дыша. Решено было разбить лагерь здесь, ибо идти всем по незнакомой земле сейчас значило верную смерть. Наспех соорудили навес из стволов болотных деревьев, укрыв нехитрое убежище сухой травой и плащами. Наконец вышло солнце, осветило этот негостеприимный уголок владений гнилых сестер. При свете дня он выглядел еще пустыннее, чем ночью. Ансгар с уцелевшими воинами работал почти до обеда, рубили деревья, обустраивая ночлег для женщин, детей и раненых, которых оказалось совсем немного — те, в кого попадали смертоносные стрелы, большей частью погибли, остались лежать там же, в брошенном лагере, и потери эти были велики. Ансгар неотступно думал об этом, коря себя за самонадеянность. Недооценил Даубе, и многие заплатили за это жизнями. Боги сберегли Асвальда и Стьерру, и теперь брат был рядом с ним. Он тоже устал и проголодался, но крушил деревья, как щепки, силы в нем было на двоих. Когда наконец с этим было покончено, Ансгар отправился искать Стьерру. В течение этих дней после битвы он вообще видел ее только издали, они почти не разговаривали, ибо Стьерра держалась с женщинами и детьми. Он нашел ее в шалаше, укрытом наброшенной тканью. Она была одна, лежала ничком на расстеленном плаще, скорчившись.

Заметив его, приподнялась на локте. Большие блестящие глаза посмотрели на него безо всякого выражения.
— Стьерра!

Ансгар шагнул к ней, но Стьерра яростно помотала головой, и темные пряди волос упали ей на лицо. Смертельно бледное лицо с побелевшими губами.

Она выставила ладонь перед собой.
— Уходи! Уходи, Ансгар, оставь меня одну! Уходи!!!


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори