Школа Добра и Зла /Последнее "Долго и счастливо" /25 серия /Скорпион и лягушка /часть 2

Экранизация романа С. Чайнани «Школа Добра и Зла: Последнее „Долго и счастливо“»

25 серия «Скорпион и лягушка» (часть 1)

Софи прокашлялась и начала:
– Однажды скорпиону очень нужно было попасть на другой берег ручья. Он увидел лягушку и сказал: «Перевези меня через ручей». Лягушке, разумеется, вовсе не хотелось везти на себе скорпиона, который мог ужалить и убить ее. Так она ему и сказала. На это скорпион ответил, что лягушка не права – ведь он плавать не умеет, а значит, если убьет лягушку, то и сам погибнет.


Лягушка согласилась, что это вполне логично, и сказала, что перевезет скорпиона. Но как только они оказались в воде на середине ручья, скорпион ужалил лягушку. «Дурак! – проквакала умирающая лягушка, идя ко дну. – Теперь мы оба умрем!» Но скорпион лишь пожал плечами и ответил: «Что поделаешь…


– … привычка», – закончила за нее Агата.


– А, так ты знаешь эту сказку! – удивленно улыбнулась Софи.
– Знаю, причем гораздо лучше, чем ты можешь себе представить, – резко произнесла Агата.


Больше до конца поездки они не сказали друг другу ни слова.

И после этого между девушками восстановились их прежние дружеские отношения. Агата закатывала глаза, слушая бесконечные монологи Софи, Софи насмехалась над неуклюжестью Агаты, обе они дружно щебетали обо всем на свете и весело хихикали. Дни покатились дальше, пошла вторая неделя после исчезновения принца, но никаких следов Тедроса нигде не было, лишь исправно пропадала каждое утро корзинка с едой. В отсутствие принца Софи и Агата с каждым днем все больше сближались – вместе бродили по окрестным лугам и рощам, вместе сидели у разведенного на лужайке костерка, долго смеялись и болтали по ночам, когда весь дом уже погружался в сон.
– Как ты думаешь, зачем Ланселоту и Гиневре вообще понадобилась комната для гостей? – спросила как-то вечером Агата. – Не похоже, чтобы у них когда-нибудь бывали гости. Ну разве только Мерлин, но он всегда, когда есть такая возможность, предпочитает спать не в доме, а в дупле на дереве.


Софи озадаченно посмотрела на нее.
– А может, это вовсе не комната для гостей, а детская, и Гиневра с Ланселотом собирались завести ребенка? – предположила Агата.
– Тогда это объясняет, почему там в шкафу разобранная детская кроватка, — кивнула Софи.
– И что же им помешало сделать это? Ведь Мерлин спрятал их здесь одиннадцать с лишним лет назад.


– Возможно, Гиневра решила, что лучше не иметь ребенка от такого страшилища, как Ланселот, – съязвила Софи.

После ужина девушки вышли в сад, с наслаждением вдыхая теплый, насыщенный ароматом цветов воздух и чувствуя себя в полнейшей безопасности, словно очутились в школьном Синем лесу, только более ухоженном и красивом.
– Я давно собиралась рассказать тебе одну вещь, – сказала Агата, крутя в руке сорванную травинку.


– Видишь ли, когда мы с Тедросом возвращались в Бескрайние леса, то попали туда через портал, который я нашла на Кладбищенском холме, и знаешь, где? В могиле твоей матери. При этом ее тела в могиле не было. А когда мы выбрались по другую сторону портала, оказалось, что…


– У моей матери есть могила в Уголке Мертвых, рядом с другими злодеями.


Агата ошеломленно уставилась на Софи.
– Не удивляйся, – улыбнулась Софи. – Тедрос рассказал мне обо всем, что с вами случилось до того, как вы спасли меня. Но насчет могилы мне самой ничего не ясно, Агги. Думаю, может, это Кладбищенский Смотритель что-то напутал. Я знаю, твоя мать ничего не рассказывала тебе о том, что она была в школе, но моя непременно рассказала бы мне об этом, случись с ней такое. Поэтому я могу с уверенностью утверждать, что моя мать никогда не училась в школе Добра и Зла. И никогда не бывала в Бескрайних лесах. Я уверена в этом на все сто. Так что Сториан никак не мог написать ее волшебную сказку. Кроме того… – здесь голос Софи дрогнул, – моя мама умерла у меня на глазах. Так же, как твоя – на глазах у тебя.
У Агаты моментально пересохло в горле.
– Прости, Агги, мне очень жаль, – сказала Софи.


Она обняла подругу, и Агата разрыдалась – впервые с того дня, когда покинула Гавальдон.
– Каллиса так сильно тебя любила, – прошептала Софи, гладя подругу по спине. – Правда, вот меня она ненавидела.


– Ненавидела? Да нет. Просто заранее знала, что мы не останемся подругами, когда попадем в наши школы, – возразила Агата, вытирая глаза.
– А еще она была уверена, что ты попадешь в школу Зла, а я в школу Добра, верно? – сказала Софи.
– И такой расклад решил бы все наши проблемы, – ответила Агата, и они обе рассмеялись.


– Все думают, что мы с тобой такие разные, Агги, – заметила Софи. – Но мы обе знаем, что значит потерять человека, который по-настоящему понимает тебя.
– И что значит найти такого человека – тоже, – добавила Агата, кладя голову на плечо Софи.
Теперь разрыдалась уже Софи.
– Пора возвращаться, – вздохнула Агата, когда подруга успокоилась. – У Гиневры с Ланселотом своей головной боли хватает, чтобы еще нас с тобой искать.


Когда они шли к дому, Агата спросила, беря Софи за руку:
– А что ты, кстати, думаешь о Гиневре? Для женщины, которая так круто изменила положение дел в своем королевстве, она выглядит, на мой взгляд, очень уж… заурядной, что ли.


– Она просто на своем месте, – поморщилась Софи. – Останься она с Артуром, пришлось бы ей сейчас планировать Рождественский бал, или обед для королей-соседей, или еще что-нибудь в том же роде. Это же для нее тоска смертная! То ли дело здесь – она варит для своего мужа суп, стирает его рубашки и счастлива по уши. А Артур с самого начала должен был головой думать и выбирать себе в королевы кого-нибудь вроде моей матери, которая знала толк в светской жизни и прочих удовольствиях.


– Я твою мать видела у нас в городке всего пару раз, когда была еще совсем маленькой, – сказала Агата. – Но все равно помню, что она была красивая… Как нимфа с медными волосами.
– Прошло уже восемь лет после ее смерти, я теперь мамино лицо и сама плохо помню, – вздохнула Софи. – И чем сильнее стараюсь его вспомнить, тем больше оно расплывается. Знаешь, это все равно что пытаться во всех подробностях вспомнить, что тебе приснилось во сне. Но из дома она редко выходила, это я точно помню. И подруг у нее не было, одна лишь Онора, да и то только до того времени, когда они с моим отцом… Ну, это ты и сама знаешь. А еще я уверена, что моя мама никогда не училась в школе Добра и Зла и никогда не бывала в Бескрайних лесах, потому что она ни за что после этого не возвратилась бы в Гавальдон. Она презирала, она ненавидела этот городишко.


– Как и ее дочь, – хмыкнула Агата.
– Разница между ней и мной в том, что я-то из занюханного Гавальдона все-таки выбралась, – сказала Софи, и в ее голосе прозвучала сталь. – Я добилась для себя роскошной жизни, о которой моя мать могла только мечтать. А еще я добилась такого большого «долго и счастливо», что его хватит на нас обеих.


Агата натянуто улыбнулась, после чего обе подруги погрузились в молчание.
А когда они приблизились к дому, то увидели на небе мираж Гавальдона – яркий, как северное сияние, с пробитым во многих местах защитным барьером. Бреши в барьере были размером с дыню, и сквозь них можно было хорошо рассмотреть и черепицу на крышах домов, и кирпичную кладку покосившейся часовой башни, и детей и подростков, сидящих в сквере, уткнувшись носами в сборники сказок. И книжную лавку мистера Довиля тоже. Сейчас она была открыта и в ней толпились покупатели.


– Они читают переписанные на новый лад сказки, – сказала Агата, вспомнив предупреждение Мерлина. – Как только Зло в очередной раз побеждает, то сказка переписывает саму себя, меняется, и читатели все сильнее начинают верить в несокрушимость Зла. Вот почему Гавальдон приближается, готовится открыть свои ворота перед Директором школы и его армией Тьмы.
– Э… – сглотнула Софи. – Сколько, Мерлин сказал, у нас есть еще времени до того, как солнце над Бескрайними лесами окончательно погаснет?


– Теперь уже не больше недели, – ответила Агата, косясь на кольцо на пальце Софи. Вот оно, решение всех проблем. Так близко… и так далеко. – Знаешь, хотела тебя спросить. В тот вечер, когда мы оказались здесь, я видела, как вы о чем-то разговаривали с Ланселотом. Если не секрет, что он тебе сказал?
Ее подруга остановилась, но не сказала ни слова.
– Софи?
– Он приближается, – негромко сказала Софи, глядя на Гавальдон.
– Софи!


Она обернулась:
– Каждый из нас думает, будто ему известно, кто из нас добрый, а кто злой. Ты, я, Тедрос, Рафал… даже Ланселот. Но все не могут быть правы. Кто-то должен и ошибаться.
– Я не понимаю, – покачала головой Агата.
– А что, если попробовать вернуться в самое начало? Когда были только ты и я, – на щеках Софи пылали красные пятна, в голосе слышалось отчаяние. – Это было наше с тобой первое «долго и счастливо», Агги. Не могло ли оно стать и последним?


Агата посмотрела на освещенную звездным светом, полную надежды подругу, стоящую на фоне их родного городка.
– Но оно не стало последним, ты согласна? – спросила Агата, беря Софи за руку и заглядывая ей в глаза.


Софи вырвала руку и ответила с печальной улыбкой:
– Ты все еще считаешь меня той, прежней. Думаешь, что это мне предстоит остаться одной.
– Нет, я так не думаю и не считаю… – начала возражать Агата.
– Брось, Агги. Скажи как есть, – перебила ее Софи. У нее мелко дрожали губы. – Скажи, что вы с Тедросом заслужили свое «долго и счастливо». Заслужили больше, чем я и Тедрос. Больше, чем я и ты.


На лбу у Агаты выступили капельки пота.
– Скажи, что ты хочешь стать королевой Камелота. И что только ты сможешь сделать Тедроса счастливым. Навсегда. – Из глаз Софи хлынули слезы. – Скажи – и я сегодня же вечером уничтожу кольцо. Обещаю.


Агата не верила своим ушам. Она пристально посмотрела в лицо Софи и поняла, что та говорит правду.
Тогда это все, конец.
Их сказка будет закончена.
Все, что должна сделать Агата, – это произнести несколько слов.
Всего несколько слов.
Агата открыла рот и…
… и не смогла вымолвить ни слова, перед ее глазами лишь всплыл фрагмент нарисованной рыбками желания мозаики, на котором она стоит в короне рядом с Тедросом…
– Скажи, Агги, – продолжала настаивать Софи. – Говори же!
Агата представила себя в роли королевы… Классической сказочной королевы, стоящей рядом с сыном короля Артура.
– Скажи! – приказала Софи.
– Я… Я… – начала Агата, задыхаясь и судорожно хватая ртом воздух. – Я…


– Не можешь, верно? – прошептала Софи, притронувшись ладонью к щеке Агаты. – Не можешь, потому что по-настоящему не веришь в это.
Агату душили жгучие слезы, и сквозь них она увидела, как к ним через луг приближается светловолосый широкоплечий парень.
Свежевымытый и гладко выбритый, Тедрос спешил навстречу Агате.


Вот только смотрел он не на Агату.
Не сводя глаз с Софи, он остановился перед ней и с улыбкой спросил:
– Не прогуляться ли нам с тобой, Софи? Вдвоем. Только ты и я.


25 серия (часть 3)

«Дорогие мои и любимые зрители, если вы читали книги и знаете последующее развитие событий, то убедительная просьба быть осторожными в своих высказываниях в комментариях, чтобы не заспойлерить дальнейший сюжет другим людям! Пожалуйста давайте уважать друг друга, не будем портить впечатление от чтения тем, кто знакомится с произведением впервые!
Искренне ваша, режиссер Изольда"

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори