ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 7. Ансгар.

Не помня себя, Ансгар выскочил наружу, во двор. Челядь, предвидя грозу, благоразумно затаилась в кухне. Запрокинув голову, он долго стоял, сжимая и разжимая кулаки. По смуглой кожей ходили желваки, а меж бровей залегла глубокая упрямая складка.

Неслышно к нему приблизилась тень в сгущающихся сумерках, положила руку на закаменевшее плечо. Ансгар отшатнулся, но это была Стьерра, кто же еще. Только она осмелилась бы подойти к нему в такую минуту.

— Я знала, что отец откажет тебе, — тихо сказала она, ласково поглаживая его руку сквозь ткань рубахи.

По ее лицу не понять, расстроена она или зла. Самого Ансгара сжирал гнев на отца. С усилием он разжал кулаки, посмотрел на нее внимательнее. Стьерра была спокойна, но стояла рядом, понурив голову, ее рука дрогнула.

— Все равно, — упрямо отозвался Ансгар. — Все равно ты будешь моей женой! Если не перед ним, то перед богами! Хочешь? — его большие мозолистые ладони обхватили ее лицо, сжали до боли. — Ты еще хочешь меня в мужья?

Ей было больно говорить, так сильно его руки сжимали щеки, и Стьерра кивнула, раз, другой.
— Да! Да, Ансгар, мое сердце — твое!

— Тогда сейчас! — он схватил ее за руку, потащил за собой. Стьерра едва поспевала за его шагом.

Они пересекли двор, и Ансгар втолкнул ее в конюшню. Прислонившись к деревянной стене, Стьерра смотрела, как он седлает лошадь, которую отец подарил ему на прошлый Лугнасад. Внутри все томительно сжималось, как перед прыжком в холодную воду Лири, но страха не было. Это ведь Ансгар, которого она знает с рождения, весь ее мир и счастье. С холодком страха Стьерра подумала о гневе Сигерда, о презрении, с каким он отвернется от нее. Но сердце разрывалось при мысли, что ей придется покинуть Ансгара. «Нет, — решила Стьерра, — лучше гнев отца, чем разлука!»
Ансгар вывел кобылку во двор, вскочил в седло и усадил ее позади себя, хлестнул по гнедому боку, и крепконогое и выносливое животное стрелой промчалось до ворот.

Они неслись вскачь, и мимо мелькали холмы и чернеющие в сумерках травы щекотали ее колени в задравшемся платье. Стьерра крепко обнимала его за пояс, прильнув щекой к теплой широкой спине, полузакрыв глаза. Ее волосы развевались за спиной, как черный факел. Вот и Брунн скрылся из глаз. Ансгар пустил лошадь рысью по узкой тропке в холмах, петляющей среди низкорослых деревьев. Наконец они остановились, он снял ее из седла и поставил на землю. Не выпуская ее ладони, повел в сторону большого, засохшего дерева. Когда-то давно в него попала молния и белесый ствол раскололся надвое. Дерево почти умерло, и только на самой верхушке зеленели молодые мягкие листочки. Внизу, у корней был выложен из мшистых камней алтарь Праматери. В тишине они опустились на колени, бережно Стьерра поправила неровные мелкие камни, замыкавшие круг.

Ансгар достал кинжал, полоснул по подушечкам пальцев, сжал руку, и тут же из пореза выступили багровые бусины крови, зазмеились по ладони вниз, на алтарные камни. Не колеблясь, Стьерра протянула ему свою ладонь, вздрогнула, ощутив холод лезвия и жалящую боль.

— Великая Праматерь, прими нашу кровь и благослови наш союз, — твердо и отчетливо начал Ансгар, переплетя свои пальцы с ее. Руке стало липко от крови, но боли она больше не чувствовала. — Перед тобой я беру эту женщину в свой дом, под свою защиту. Пусть Праотец и младшие богини будут тому свидетелями. — Холодок страха, извечного страха жителей Кром Круах перед Гнилыми сестрами, пополз по спине Стьерры, но голос Ансгара был тверд и спокоен.

— Богиня Тениль, пусть моя смерть будет бесславной и скорой, если я откажусь от нее и от сыновей, которых она родит. Богиня Глемма, возьми мою землю и урожай, если я отступлюсь от брачных клятв… Богиня Топь, призываю тебя в свидетели — мой союз с этой женщиной свершен.

Сердце ее колотилось, подобно испуганной птице. Вся важность этого мгновенья обрушилась на Стьерру. Пусть не будет ни пира в честь молодых, ни игр и костров на берегу Лири, пусть без благословения Сигерда и не в присутствии других маров… Пусть… Не важно! Все же свершилось! Она — жена Ансгара, они обменялись кровью и принесли ее на алтарь Праматери — крепче клятв нет на этой земле. Ее переполняла пронзительная нежность к нему, и томительное желание, и смятение. А потом он прижал ее к себе, не поцеловал, а просто держал ее в своих руках, и ей слышно было, как стучит его сердце. Слаще этого мига Стьерра не знала.

Она жалобно вздохнула, когда Ансгар разнял объятия. Давно стемнело, и острый серп луны сеял тусклый синеватый свет на алтарь и холмы. Они побрели назад, то и дело касаясь друг друга. Минута восторга и страха перед богами миновала, и Стьерра прильнула к нему в седле, оплела руками, счастливая и тихая.

Кобыла шла шагом, Ансгару тоже не хотелось так скоро возвращаться домой, хотелось продлить эти минуты, принадлежащие только им двоим. Уже у ворот крепости он перехватил ее ладонь, сжал ее.
— Ты ведь отныне моя жена, Стьерра.
— Да, муж мой, — тихо, улыбаясь одними губами, отозвалась она. Его пальцы погладили свежий порез на ее ладони.

— И ты теперь подчиняешься моей воле, жена.
— Да, — без заминки шепнула Стьерра.
— Тогда ступай в постель, я приду к тебе.

Дом спал, и ее комната была тихой и знакомой, но сейчас казалась Стьерре тесной и маленькой. Она разделась, пригладила встрепанные волосы и облачилась в сорочку. В распахнутое окно лился лунный свет и Стьерра принялась ждать Ансгара, чутко прислушиваясь к ночным звукам.

Сейчас он отведет лошадь в конюшню, расседлает ее, наверное спустится на кухню… От тихого стука она вздрогнула, бросилась к двери. Ансгар стоял в пустом коридоре, он не брал свечи, и его фигуру четко обрисовывали сумерки и лунный свет.

Молча Стьерра прильнула к нему, обвила шею руками, и он шагнул в комнату и закрыл двери.
Она изнемогала в его руках, пока Ансгар медленно, обводя ладонями каждый изгиб ее тела, снимал ее сорочку. Не расплетая объятий, Стьерра потянула его на кровать, заскрипевшую под их весом. Там, на лугу, все было торопливо и неумело, и стараясь вознаградить их обоих, теперь Ансгар не спешил, ласкал ее голое тело медленно, хоть Стьерра и слышала, как неистовое биение сердца сотрясает его грудь.


Дразня его, она развела колени, выдохнула, ощутив его в себе. Полузакрыв глаза, обвела пальцами каждую отметку на его плечах и спине — следы от клинков и стрелы — шрамы, полученные им за последние годы беспокойной жизни на границе с Севером. И вдруг уперлась ладонями ему в грудь, силясь оттолкнуть, глаза ее широко распахнулись.
— Асвальд!


Ансгар отпрянул, перекатился по кровати и вскочил на ноги. Дверь девичьей спальни Стьерры была распахнута в коридор, и мигающий огонек свечи заслоняла мощная фигура Асвальда. Он стоял, обхватив себя ручищами, раскачиваясь из стороны в сторону, монотонно приговаривая что-то неразборчивое. Большие темные глаза жалобно, как у побитой собаки, смотрели на застывших любовников.
— … посеяли смерть… Посеяли…
Ансгар наспех натянул штаны, шагнул к брату, обнял его за плечи.
— Тсс… Все хорошо, я рядом, Асвальд. Мы рядом…


Стьерра скорчилась под покрывалом, пока Ансгар уводил брата в коридор. Асвальд смотрел на нее с обидой, но в его карих глазах ей почудился и гнев на Ансгара. Когда братья скрылись в коридоре, она тихонько выскользнула из постели, плотно затворила двери. Смолкло бормотание Асвальда и голос Ансгара, луна поднялась высоко в небо. Вздохнув, Стьерра натянула сорочку и легла в постель, поняв, что нынче ночью Ансгар к ней больше не придет, останется утешать брата. Легонько Стьерра коснулась груди там, где ее ласкал Ансгар, живота, бедер.

Все ее тело жаждало его, горело в огне, и уснуть ей удалось только под утро.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори