ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 6. Отец и сын.

В покоях Сигерда гулял ветер, тяжелые створки деревянных ставен глухо ударялись о каменную стену.
— Хугена давненько нет, — сказал Сигерд, садясь в кресло.

Для ворона частенько держали открытыми окна в Брунне, знали — хозяин эту птицу любит и бережет. Ансгар стоял перед отцом так же, как и в пять лет, и в семь, и в двенадцать, когда приходилось держать ответ за шалости и проступки. Недавней смелости как ни бывало и он яростно сжал руки в кулаки, злясь на самого себя, на постыдную немоту, сковавшую язык. Сигерд, казалось, не замечает его смятения, со вздохом вытянул ноги, грузно осел в своем кресле.
— Говори.

— Я собираюсь жениться, — выпалил Ансгар. Все последние дни он мысленно готовился к этому разговору, тщательно подбирал слова и доводы, но сейчас все пошло наперекосяк. Сигерд хмыкнул, взглянул на сына из-под седых бровей.
— И явился просить моего благословения?

— Даже без него я это сделаю, — упрямо вскинулся Ансгар. — Но ты не нашел бы и сам мне жены лучше.
Сигерд молчал, оглаживая короткую, неровно подстриженную бороду, ждал.
— Я женюсь на Стьерре!

— Так-так… — отец качает головой, как бы в раздумье, словно не слышал его последних слов. Его короткие крепкие пальцы выстукивают по подлокотнику дробь. Прошло много времени, прежде чем Сигерд заговорил. Слова падают тяжело, как камни на дно колодца.
— Стьерра — твоя и моя семья, как Асвальд.

— Мы оба знаем, КАК она появилась в Брунне, — тихо возразил Ансгар. — Она мне не родня, мы можем пожениться!
— Для всех в Бруннейхе, да и для всей Кром-Круах она — твоя родня. Говоришь, что помнишь ее появление в Брунне, сын? — в голосе отца, усталом и ровном, звучит предупреждение, которое Ансгар не слышит, не желает слышать. — Ты был ребенком, несмышленышем и мало что понимал. Воображаешь, может быть, что все понимаешь, но это не так. Да, Стьерра мне не родная по крови, но от этого она не перестает быть моей дочерью.
— Много лет прошло, тебе больше не нужно защищать ее. Это сделаю я! Только расскажи ей правду!

Сигерд посмотрел на непокорного сына и со слабой улыбкой покачал головой. Он видел, что Ансгара переполняет гнев и злость, и ревность, но с этими демонами сыну предстоит бороться самому.
— Нет, я ничего не скажу Стьерре. И ты не скажешь, если не хочешь, чтобы этот кровавый след ненависти тянулся за ней, чтобы отравил ее радости и помыслы. Посмотри, северяне ненавидят нас, а мы — северян. Нет, Стьерра — моя кровь, мой дом. Она живет по обычаям Кром-Круах, чувствует себя дочерью этой земли. И так это и останется. Ты не обречешь ее на смятение и одиночество, скитания без семьи, если и правда любишь ее. Мужчины так не поступают, сын!

В лице Ансгара гнев, обида, возмущение, но и тень горечи. Тяжело смотреть, как он сейчас несчастен, но иного пути нет. Весь последний год Сигерд замечал, как эти двое смотрят друг на друга. Ладно, Стьерра, глупышка слишком юна и доверчива, всю жизнь росла с Ансгаром бок о бок, но он! Ансгар ЗНАЛ ее историю и все равно поступил по-своему! Сигерд видел, как закаменели плечи Ансгара, как он опустил голову, сжал кулаки.

Он мог бы много чего сказать сыну, приказать ему, в конце-концов. Но Сигерд молчал. Рано или поздно каждый мужчина сталкивается с выбором между собственными желаниями и долгом. И Ансгар свой выбор должен сделать сам. Сын стоял перед ним, сгорбившись, не поднимая глаз, потом шагнул к двери, как слепой, едва не натыкаясь на стены.

Хлопнула тяжелая дверь, сквозняк пронесся по полу и потушил огонек свечи. И только тогда Сигерд сгорбился в кресле, закрыл лицо руками и замер так. В кресле сидел старый усталый человек. Он смотрел на огонь в очаге, на язычки пламени, весело пляшущие по смолистому дереву, и видел эту комнату и мальчика, худенького, жилистого, с большими темными глазами и длинными волосами, забранными в хвост. Мальчик тревожно глядит на него, его взволновала эта дымная беспокойная ночь, поведение отца и людей, приехавших с ним, но больше всего их разговоры про Финварру и нарушенные клятвы, и северного короля…


Отец берет его за руки, сжимает их сильно-сильно.
— Ты уже большой, Ансгар, и понимаешь, что значит клятва.
— Да, отец!
Ансгар ничего толком не понимает, но отец настойчиво требует от него поклясться на алтаре Праотца и Праматери, и Ансгар клянется.
— Никогда никому не рассказывай того, что видел и слышал сегодня, ясно?
Ансгар держится молодцом, отвечает твердо, но его пугает странное поведение отца, так не похожее на обычное, запах дыма, крови и железа, исходящий от отца и его воинов. Страшно нарушить клятву, но нынешней ночью все не так, как обычно, и Ансгар ни словечком не обмолвился, что Асвальд тоже слышал все. При желании Асвальд ходит совсем неслышно, как кошка, вот и сейчас увязался за ним. Но про брата Ансгар не говорит, смотрит на плащ отца. И удивительное дело — слабо пипоскивающий комок в кучке тряпок. Не котенок, а самый настоящий ребенок — маленький и розовый.

Отец манит его поближе, отворачивает край плаща. Ребенок почти прозрачный, кожа на веках и щеках тоненькая, сквозь нее просвечивают голубоватые венки. Брови вздернутые, как будто он удивлен, розовый крохотный рот кривится от плача, и младенец барахтается в ворохе тряпья, пытаясь выбраться.

— Это девочка, — тихо говорит отец, кладет руку Ансгару на плечо, и его мозолистая ладонь лежит там тяжело, как каменная. — Стьерра. Теперь она — твоя сестра.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори