Мавр сделал свое дело. Глава 2 Приключения начинаются

Глава 1
Но сразу мы, конечно, не поехали. Попили чаю, поговорили о свадьбе.
— А можно столы накрыть где-нибудь в парке, приземлиться на парашюте, — озарило сестрицу. — А что? Выглядит. Как считаешь?
— Думаю, в парке приземляться не очень удобно, можно зацепиться за дерево. А вообще мысль. Гости тоже будут прыгать?
— Конечно.
— Тогда достаточно накрыть маленький столик, и затрат практически никаких. Небольшой оркестр, который сыграет Мендельсона и, если понадобится, Шопена.


— А еще лучше приземлиться на крышу, — озарило Таньку. — И там столы накрыть. Супер.
— Тогда Мендельсона не надо, один Шопен.
— Почему?
— Зачем понапрасну инструменты истязать?


Танька выдала еще несколько гениальных мыслей, чему я не препятствовала, увлечется, и мы, возможно, никуда сегодня не поедем. Но тут сестрица взглянула на часы, бойко вскочила и гаркнула:
— Погнали.
День был восхитительным, солнце светило, завтра обещали двадцать пять градусов, и у меня, конечно, были планы… Я тихо вздохнула, боясь, что Танька услышит и уличит меня в отсутствии сестринских чувств.


Возле подъезда стояла «Альфа-Ромео», принадлежащая Витьке. На ней вот уже полгода ездила сестра.
— Красавица, — не удержавшись, прошептала я.
— Кто? — навострила уши Танька.
— Машина.
— А-а.., мне «тэтэшка» больше нравится. Вот если отвалят нам наследство, куплю себе «аудюху», Витьке «Хаммер», а тебе эту подарю.
я пристегнула ремни, в машине с сестрой, как в самолете, правилами лучше не пренебрегать.


Через пять минут я вжалась в кресло, через десять зажмурилась, но потом пообвыкла и стала смотреть на мир с оптимизмом.


— Слушай, — нарушила молчание Танька. — Надо бы венок купить.
Я от неожиданности поперхнулась, но через минуту смогла спросить:
— Зачем?
— Ну, вроде к покойнику едем.
— Ты ведь говорила, что будут и живые.
— Точно. Но дядька-то помер, и тут без венка никак.
— Его похоронили?
— Само собой.
— Тогда какой венок? Давай купим цветов.


Хотя сестрица и сказала, что едем мы в пригород, данное утверждение было не совсем верно. Мы миновали стелу с названием нашего славного города, далее начинались садовые участки, и я с тоской подумала: а что, если в наследство Витька получит один из этих теремков за окном? Не видать Витьке «Хаммера», а мне «Альфа-Ромео». Я вздохнула, но голос подать не решилась


Тут Танька свернула, но ясности это не внесло, потому что в той стороне никакого пригорода тоже не было. Справа возник хлебозавод, потом еще какие-то сооружения, а сестрица произнесла:
— Надо было через мост ехать, получилось бы ближе.
— А куда едем? — не выдержала я.
— В Дубровку.


Назвать Дубровку пригородом могла только Танька, село находилось километрах в двадцати от города. Но место это облюбовали люди не бедные, и я вновь взглянула на машину с вожделением.
За окном мелькнуло кладбище, затем указатель «Дубровка». Только я с облегчением подумала: «Как хорошо, что Танька о венке забыла», как она резко затормозила
— Надо купить букет…


Метрах в десяти от нас в тенечке сидели старушки в количестве четырех человек и торговали розами. Цветочки были как на подбор и радовали глаз разнообразием оттенков. — Вот видишь, и никаких проблем, — обрадовалась Танька и зашагала к старушкам. Мы немного попререкались на тему, четное или нечетное количество роз следует покупать. Старушки внесли в наш спор ясность, мы обзавелись букетом и направились к машине.


Вдруг раздался душераздирающий треск, который стремительно приближался, и через мгновение в облаке пыли очам нашим предстали пара затянутых кожу мужчин на мотоциклах. Бог знает откуда их принесло. Но они вознамерились остановиться возле бара, что и сделали, а наш путь как раз пролегал мимо.


Мужчины выглядели колоритно. Черные кожаные штаны и рубахи в двадцатипятиградусную жару сами по себе впечатляют, прибавьте высоченные сапоги с заклепками и прочую атрибутику, а теперь вообразите, какой от этой кавалькады шел запах, если учесть, что пиво ребята уважали, а баню, скорее всего, нет. Романист назвал бы это крепким мужским духом, Танька выразилась проще:
— Фу, воняет-то как.

Когда в трех шагах от тебя оказываются подобные типы — это всегда тревожит, но особых пакостей от судьбы я все-таки не ждала, место хоть и малолюдное, но обитаемое, и старушки, скорее всего, в обиду не дадут, а до машины всего ничего.


В общем, я с избытком оптимизма двигала вперед. Оптимизму особо способствовал тот факт, что ближайший ко мне парень стянул бандану с лица, и тут выяснилось, что он не юное прыщавое создание, а мужчина лет тридцати. В таком возрасте, по моим представлениям, у людей в голове начинают преобладать здравые мысли и к кому попало на улицах цепляться лень.


В общем, я решила, что прибывшие абсолютно не опасны для юных красавиц. Но тут один из них протяжно свистнул, после чего воскликнул:
— Какие девочки!
Второй тут же подхватил:
— Ангелочек, давай подружимся.
— Красотка, познакомь меня с подружкой.


«Нормальные придурки», — решила я, стараясь смотреть в сторону. Мотоциклы они не покинули, а расстояние до машины еще сократилось.
— Привет механизаторам, — весело ответила Танька. Этого ей показалось мало, и она продолжила:
— Как колхоз? Продолжаем разваливать?


— Я чего-то не понял, — вновь заблеял парень.
— Попробуй со второй попытки, — предложила сестрица.
— Может, тебе по башке дать? — в свою очередь предложил парень. Я пихнула Таньку в бок, предлагая заткнуться, но она была далека от этого.
— Лучше дружку по яйцам.


Я тихо застонала, парни возвысили голос, а Танька сделала неприличный жест, демонстрируя свое отношение к чужому возмущению.
Ближайший к нам парень лихо спрыгнул с мотоцикла, а я подумала: «Зря родители считают Таньку умной». Но вдруг вмещался мужчина постарше.


— Угомонись, Чума, — добродушно буркнул он. Скорее всего, Чума — прозвище парня, такие типы обожают дурацкие прозвища, но радоваться я не спешила. Определение «чума» очень подходило и моей сестрице, то есть он мог иметь в виду, что ей стоит вести себя спокойнее, с чем я не могла не согласиться.



Молодой человек повернулся к нему с сожалением во взгляде, и стало ясно, что Чума — это все-таки он.
— Надо бы научить ее хорошим манерам, — заметил он.
Мужчина поморщился и повторил:
— Угомонись.


Только я хотела порадоваться его здравомыслию, как поняла причину такой доброты: на дороге появилась милицейская машина и плавно затормозила прямо возле нас. Чума оседлал свой мотоцикл, а из машины вышел усатый дядька и хмуро спросил:
— Все неприятности ищем?
Я опять-таки подумала, что это могло относиться к сестрице, однако вожак байкеров принял это на свой счет.
— Что ты, Сергеич, просто с девушками знакомимся.


— Разбежался, козел, — ответила неугомонная Танька, но мне уже было все равно, потому что я достигла «Альфа-Ромео» и даже устроилась в кабине.
— Тебе никто не говорил, что везение не бывает бесконечным? — спросила я, когда Танька плюхнулась рядом.
— Чтобы я каких-то уродов боялась? — презрительно фыркнула она.
— Бояться и нарываться — два совершенно разных глагола.
— Да ладно, — отмахнулась сестрица и завела мотор.


Милиционер продолжал о чем-то говорить с парнями, что меня порадовало, но все равно хотелось оказаться как можно дальше от этого места.

Через пять минут мы въехали на главную улицу поселка, и я смогла вздохнуть с облегчением. Танька двигала малой скоростью, присматриваясь к табличкам на домах.
Дорога шла вдоль озера. Мы окончательно обалдели от окружавшего нас великолепия, слева возник очередной замок под номером одиннадцать, дорога пошла в гору, в сторону от пляжа, и на холме нашим очам предстал нужный нам тринадцатый дом.
— Ни хрена себе, — пробормотала она и облизнулась.


Однако я вновь начала смотреть на «Альфа-Ромео» с вожделением. Может, и вправду Вите что-то отколется, а мне, соответственно, повезет? Танька слов на ветер не бросала, и, если заполучит «Ауди», я буду раскатывать на ее красавице.
— В гараже такого дома вполне может стоять «Хаммер», — изрекла я, с трудом справившись с одолевавшими меня корыстными мыслями.
— Ага, — промычала Танька. — Это точно тринадцатый?
— Ну.., вон табличка.


Танька заглушила мотор, должно быть, ей тоже требовалось время, чтобы привести свои чувства в порядок, а я порадовалась данному обстоятельству: мне хотелось кое-что уточнить.
— Слушай, а кто он вообще — этот дядя?
— Говорят, что он жулик, вор и кровопийца.
— Слишком обобщенно. И ничего поконкретнее?
— Еще он коллекционер.
Тут Танька уставилась на меня, а я на нее, после чего она невнятно выругалась, а я возмутилась:
— Фамилия у дяди есть?
— Костолевский Лев Вениаминович. Ты о нем что-нибудь знаешь?
Я пошарила в памяти. Фамилию такую я вроде бы слышала, но ничего конкретно вспомнить не могла. Пришлось пожать плечами.


Тут надо пояснить, что последним местом моей работы был роскошный антикварный салон на Рождественской В салоне я совмещала ряд должностей, точнее будет сказать, все должности, за исключением уборщиц и директора (им был сам хозяин), проводила там двенадцать часов в сутки и от обилия высокого искусства впадала в прогрессирующий столбняк. На самом-то деле не от искусства, а от хозяина, жмота, негодяя и бабника, который искренне верил, что к своим многочисленным обязанностям я должна прибавить еще одну: ублажать его на кожаном диване в стиле русский модерн, который украшал его кабинет. Так далеко моя любовь к искусству не заходила, и мы простились, после чего я поклялась, что мои пути с антиквариатом более никогда не пересекутся. И вот — нате вам.


При ближайшем рассмотрении дом становился меньше похожим на замок и больше на сказочный домик. Башни теперь выглядели скорее кокетливо, чем грозно. Если это и замок, то из мультика. Обилие цветов вокруг только подчеркивало сказочную атмосферу. Я всерьез ожидала, что из-за ближайшего куста появится олененок, а еще лучше гном…
И он появился.


Из-за угла вывернул человечек, которого я поначалу приняла за ребенка. Он был в джинсовом комбинезоне и в полосатой рубашке. Темные, очень жесткие волосы торчали в разные стороны, чувствовалось, что никакая расческа с ними не справится. Ростом человечек был со стул, что и позволило предположить, что это дитя шести-семи лет.
Однако нечто в его облике настораживало: некая не правильность, если угодно, а еще сигара, которую он держал в левой руке, с удовольствием посасывая.


— Что же это такое? — не выдержала Танька. — Дети совершенно обнаглели.
Дитя заковыляло к нам, и тут окончательно прояснились несуразности в его внешности. Человек оказался взрослым мужчиной, только карликом. Но это отнюдь не успокоило, потому что карлики у нас еще большая редкость, чем дымящие сигарой карапузы. Я почувствовала себя Алисой, сунувшей свой нос в лисью нору, и даже подумала: «Начинается…» Впоследствии оказалось, что в тот момент я была даже очень права.

Карлик, уперев руки в бока, наблюдал, как мы выходим из машины. Он ухмыльнулся довольно зловеще и вопросил:
— Любите мертвечину?

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори