ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 2. Будни.

Крепость была в более плачевном состоянии, чем ему сказали в Крастене, и Элиас Дансмор, милостью короля лорд Хафф, угрюмо созерцал восточную стену. Огромные песчаные валуны в основании стены выдержали, но сверху она обвалилась. Все еще видны были черные зияющие провалы, кое-где заколоченные досками. Почему-то именно это неумелое латание дыр разозлило Элиаса. Он покосился на старика, который был здесь начальником гарнизона. Да этот старец едва ноги передвигает, кого он может защитить? — с новым приливом гнева подумал он, но промолчал. Унизительно было осуждать их жалкие усилия, а еще унизительнее то, что его государь так отплатил своему верному мечу и щиту за службу — полузаброшенной крепостью на самой границе Перевалов!

Он хмыкнул, представив лицо Риса, единственного его друга, с которым они прошли две последние кампании. Накануне его отъезда они пили в какой-то харчевне в столице и Рис рьяно клялся, что приедет поглядеть, как устроился лорд Хафф. Тогда оба они были пьяны от хмеля и осознания, что теперь Элиас — лорд со своей землей и крепостью. Наконец-то король, во славу которого они оба с пятнадцати лет проливали кровь, вознаградил своего слугу. Теперь Элиас был зол и разочарован, но виду показывать нельзя, нельзя перед этими людьми предстать совершенным дураком, каковым лорд Дансмор себя и чувствовал этим утром.
— У тебя будет земля и жена, она красивая, так говорят, — король улыбался, но тогда Элиас не увидел фальши, принял все за чистую монету. Жена у него и в самом деле красивая. Светлокожая и голубоглазая, с тяжелыми пшеничными косами и высокой упругой грудью. Он вспомнил, как она смотрела на него вчера, как будто он вот-вот вонзит клинок ей в грудь, как она лежала в постели, отвернувшись и крепко зажмурившись. Слухи о леди Хафф он, разумеется, знал. Да про это весь Крастен говорил, когда воины с Пустоши напали на пограничную крепость. Но Хафф уцелел, хоть и остался без защитников. Когда король дал ее в дар Элиасу, да в придачу титул лорда, он был благодарен. Подарки короля не обсуждают, и если весь двор смеется, обсуждая прелести леди Хафф и сколько дикарей ее успели поиметь, то это его не касается. Элиас мог думать только о земле, о благословенной земле, носящей его имя, о сыновьях, которые ее унаследуют после, прославят род Дансмор и преумножат то, что он заслужил потом и кровью.
Именно о сыновьях он думал, поднимаясь в супружескую спальню. К двадцати шести годам он дважды воевал на Пустоши, случалось им брать вражеские крепости и деревни, грабить, убивать крестьян и насиловать женщин. То был слепой инстинкт, опьянение и безумие битвы. Но леди Хафф он брать силой не собирался. Она и не противилась, послушно легла в постель, но стоило ему коснуться ее, вся сжалась, одеревенела, он думал, она закричит, но ее лицо стало совсем белым, губы сжаты, как у мученицы. К концу он ненавидел и ее, и себя. Сел на постели, тяжело переводя дыхание, а она отвернулась, закутавшись в одеяло, он видел только ее бледную щеку и пряди волос. Элиас не знал, готовы ли его покои, да и глупо разгуливать ночью в одной рубахе по чужой крепости. С чувством неловкости он лег назад на кровать, а его жена отодвинулась как можно дальше и затихла. Надо было бы что-то сказать ей, что-то доброе, но он мучительно перебирал слова, а молчание все длилось, и в конце концов, решив, что она уснула, Элиас тоже закрыл глаза и сон сморил его тут же.
Наутро он встал раньше ее, долго смотрел, как она спит — золотистые локоны разметались по подушке, губы приоткрыты, темные ресницы подрагивают во сне. Красивая, да…

Он постарался отбросить мысли о вчерашней ночи, о слухах про захватчиков. Будить ее Элиас не стал, спустился вниз, на кухню, где уже готовился завтрак, а после отправился осматривать свои новые владения.
— Почему не разобрали камни?
— Так людей-то нет… поубивали всех, и Большого Дьюи, и Виллема, и Гаспара…
— Ясно. Собери всех домочадцев Хаффа во дворе.
Старик поглядел удивленно и с раболепством, поклонился.
— Как скажете, лорд.

Убогое оказалось зрелище, сплошь крестьяне и ремесленники. Кузнец и два его помощника, сами почти дети, пастух, свинари, с дюжину солдат, больше похожих на бродяг с Тракта.

Элиас проглотил обжигающий стыд, уж точно не таким представлялся ему собственный замок, даже титул его нынче казался лорду Дансмору злой насмешкой. Все его честолюбие разбилось об эту кучку сброда. Его люди. Элиас поморщился, как от кислого.
— Восточная стена почти вся разрушена! Так что начинайте разбирать камни и восстанавливать стену.

— Да, лорд.
До обеда было далеко, его новые знатные соседи разъехались по домам, и Элиас скинул рубаху, взялся обеими руками за большой, неровный камень. Его люди смотрели на него во все глаза. Камень был тяжелый, ему едва удалось сдвинуть его с места, но оплошать сейчас было нельзя, не хватало еще слышать насмешки этих крестьян. Пот градом катился по спине и по его лбу, на руках вздулись вены, но он поднял треклятый валун, отшвырнул в сторону и выпрямился.


Все смотрели на него.
— Чего стоите? Принимайтесь за дело!
В тяжелой грязной работе Элиас вымещал свою обиду на короля, разочарование и едкое унижение. Для такого, как он — выходца из семьи, лишившейся своих земель, получить титул — большое счастье! Ради этого он воевал, не щадя себя. Сперва на Севере с непокорными лордами, нипочем не желавшими признавать власть нового короля, потом последовали два похода на Пустошь. То было страшное время. На память о нем Элиас получил два уродливых грубых шрама от удара приграничным широким клинком. Всегда он служил своему королю преданно, получил титул лорда Дансмора, но не землю. Земли на Севере все переделены меж лордами. Но и тому он был рад, хотя от титула даже его солдатское жалование больше не стало. Зато Рис постоянно подтрунивал над ним в харчевнях: «За эль платит лорд Дансмор!» И Элиасу это льстило. Ведь хорошенькая подавальщица знать не знает, что никакой земли у него нет.
Аккуратный ряд камней рос, кладку разобрали до полудня почти на треть, и когда Элиас разогнул ноющую спину, солнце стояло высоко в небе, а неподалеку, у яблони, прислонившись к ограде, застыла его жена, леди Хафф. На ней было простое домотканое платье, как у простолюдинок. Большие голубые глаза смотрели чуть удивленно, задержались на его груди, где пот прочертил грязные дорожки, на шрамах, которыми он гордился, но сейчас предпочел бы быть одетым.


— Что Вам угодно?
Она смешалась, отвела глаза и даже на шаг отступила в яблоневую тень.
— Пора подавать обед?

— Да, и велите накрыть стол на кухне для всех этих людей.
Ее губы тронула слабая улыбка, ни слова не говоря, его жена подобрала юбки и скрылась в доме.

К вечеру Элиас с удовлетворением увидел, как вырос ряд камней, очищенных от песка и мусора. Сумерки были теплые и ласковые, по-солдатски он смыл грязь и пот водой из ручья. На ужине его супруги не было, сославшись на нездоровье, она ушла наверх. И Элиас ел в одиночестве за высоким столом, где прежде место занимали ее предки, лорды Хафф.

От усталости он едва чувствовал вкус блюд. Мясо было пережарено и давно остыло, и он запивал его вином. Элиас захмелел, но продолжал думать о том, как скоро закончит со стеной. А ведь была еще оружейная, почти что пустая, и запасов в Хаффе едва ли хватит на долгую зиму…

От всех этих мыслей хотелось обхватить голову и застонать от бессилия. Ему вспомнились долгие изнурительные марши через полстраны и все ради того, чтобы мятежные лорды увидали под своими стенами королевскую армию, ради одного дня стояния у крепостных стен. Хафф стоил куда бОльшего.
— Моя земля, — пробормотал он тихо, потом поднялся из-за стола и держась за стену, начал подниматься по ступеням наверх, в спальню.
Его жена уже была в постели, приподнялась на локте, глядя, как он тихо закрывает двери изнутри, садится на край кровати.

Еще внизу, за ужином, он больше всего хотел лечь в постель и уснуть. Но увидев ее, даже в глухой светлой сорочке, тупо удивился собственному желанию. Она ни словечка не сказала, когда он лег рядом, обвел ладонью полукружье ее груди под тонкой тканью. Ему хотелось ее, но не так, как вчера, и он сказал тихо:
— Мередит… Я буду с тобой добр, обещаю тебе.

Элиас не знал, верит ли она, все ее тело напряглось, одеревенело, когда он аккуратно поднял подол ее сорочки и лег сверху. Но в этот раз она хотя бы не отворачивалась. После он сполз с нее, растянулся на своей половине большой кровати. Подумал было обнять жену, но не двинулся с места, лежал и думал о треклятой стене и оружейной, пока наконец не уснул.


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори