Школа Добра и Зла /Последнее "Долго и счастливо" /14 серия /Куда приходят волшебники, чтобы поразмышлять /часть 1

Экранизация романа С. Чайнани «Школа Добра и Зла: Последнее „Долго и счастливо“»

13 серия «Слишком много парней» (часть 3)

– Полагаю, мое появление оказалось слегка драматичным, – приятным баритоном пророкотал Мерлин, укладывая Тедроса на диван и промокая лоб принцу полой своего синего плаща. – Но согласитесь, не может же могущественный волшебник появляться совсем уж тихо и скромно, он же не мальчик-рассыльный, не пиццу разносит, в конце концов!


– Замолчи! – надтреснутым голосом пробормотал Тедрос, отпихивая от себя Мерлина вместе с его плащом. – Думаешь отделаться парой-тройкой своих замшелых шуточек, а потом притвориться, будто все в порядке и ничего не случилось? – Он шмыгнул носом и накинулся на ни в чем не повинную Агату: – Между прочим, чтоб ты знала, я вовсе не падал в обморок, так что и думать об этом забудь!


– Положи ноги вот сюда, – спокойно сказала Агата, поднимая его ноги на диван.
– И этим мумиям скажи, что я в обморок не падал. Скажи!
– А им и вовсе нет до тебя никакого дела, они заняты. Ужинают, – и Агата подняла голову, чтобы взглянуть, как Юба и остальные члены Лиги ковыряются в своих тарелках с вареной морковкой и кашей.
– А даже если я и упал в обморок, то со мной это случилось всего один раз, а ты теряла сознание уже дважды, – не унимался Тедрос, вытирая рукавом нос.
– Радостно видеть, что будущее Камелота в надёжных руках, – подколола Агата, подсовывая под голову Тедросу мешок-подушку.


– Ребенком он был еще эмоциональнее, можешь себе представить? – прогудел Мерлин, отряхивая пыль с плаща, прежде чем плюхнуться рядом. Усевшись, он снял шляпу, запустил в нее руку и, словно заурядный ярмарочный фокусник, выудил из нее большой леденец. – А ты, значит, его будущая принцесса, – продолжил он, глядя на Агату. – Ну что ж, покойный отец сказал бы, наверное, по этому поводу: «Ты выбрал действительно добрую девушку, сынок», – Мерлин облизал леденец и закончил: – А я скажу иначе: «Тедрос, ты выбрал девушку, которая не задумываясь отвесит тебе хороший пинок пониже спины».


– Очень смешно, – покраснел Тедрос.
Мерлин медленно разгладил усы и сказал:
– Знаю, Тедрос, я многое должен тебе объяснить…
– Нет. Не нужно никаких объяснений. Что тут объяснять, и так все ясно, – махнул рукой принц. – Маменька сбежала с лучшим другом отца, когда мне было всего девять. Сбежала с Ланселотом – подумать только, люди добрые! – с Ланселотом, с рыцарем, который был моим кумиром! Это он, Ланселот, катал меня, посадив себе на плечи, это он подарил мне мой первый в жизни меч, это его я всегда считал своим лучшим другом. А моя мать сбежала с ним! Сбежала – и даже не попрощалась.


— Так, будто отец и я были для нее чужими, словно ничего для нее не значили. Не важно, сколько раз я плакал или проклинал мать, сколько раз видел, как отец запирается от всех в своей комнате. Не важно, потому что при этом у меня был ты, Мерлин. Только на тебе продолжала держаться наша семья, когда начала разваливаться на части, – Тедрос снова шмыгнул носом. – А спустя всего неделю ты тоже исчез. Как и моя мать – среди ночи, не попрощавшись. Исчез, не сказав ни слова моему отцу, советником которого ты был всю его жизнь, ни мне, мальчишке, которого воспитывал как собственного сына. Отец говорил, что ты покинул нас потому, что твоя жизнь оказалась под угрозой. Говорил, что ты создал заклинание, способное превращать мужчин в женщин и наоборот, и из-за этого заклинания могут погибнуть целые королевства, а чтобы этого не случилось, против тебя выступила в поход целая армия…


— Чушь! Я уже тогда знал, что ты и в одиночку сильнее любой армии, что никакая опасность тебе не страшна. И тому Мерлину, которого я знал, жизнь моего отца была дороже его собственной жизни, – Тедрос перевел дыхание и продолжил: – А потом мне исполнилось десять лет, и я увидел, как слабеет мой могучий прежде отец, как съедает его смертельная болезнь. Я надеялся, я твердил себе, что теперь-то ты непременно вернешься. Я верил, что Мерлин не может бросить меня в огромном замке сиротой, лишившимся матери и отца, никому не нужным и никем не любимым.


— Но шли годы, а тебя все не было, и я решил, что ты умер. Другого варианта просто не было, я не мог его себе представить. Итак, я оплакал тебя и поклялся, что буду до конца своих дней гордиться тобой и молиться за тебя, пребывающего, как я был уверен, на небесах. И вот пожалуйста – ты являешься… Живой!


Агата смотрела на Тедроса, и у нее у самой глаза были на мокром месте. Затем она перевела взгляд на Мерлина – теперь она видела в нем уже не героя, а просто старого, потрепанного колдуна-эгоиста.
Лицо Мерлина поскучнело.
– По-хорошему, я должен был покинуть замок еще задолго до той ночи, Тедрос, – сказал он.


– Твой отец перестал считать меня своим другом, стал видеть во мне всего лишь старого дурака, который постоянно нудит, грозит пальчиком – короче говоря, мешает королю спокойно жить. За несколько дней до моего ухода он пришел ко мне в пещеру и потребовал наложить на него заклинание, которое позволит ему шпионить за Гиневрой, но я отказал ему, сказав, что дела сердечные слишком деликатны, в них нельзя вмешиваться магическим образом. Будь тогда Артур молодым человеком, он, думаю, согласился бы со мной и решился взглянуть правде в глаза, независимо от того, насколько неприятна и болезненна для его самолюбия окажется эта правда. Но Артур был уже далеко не молод, упрям и высокомерен.


— Он выкрал рецепт заклинания из моей пещеры, чтобы превратиться из мужчины в женщину и, прикинувшись собственной женой, поймать в западню сэра Ланселота. Я понял, что в Камелоте мне делать больше нечего и нужно бежать, причем не столько ради того, чтобы спастись самому, сколько ради того, чтобы спасти твоего отца. Я вот все думаю, если бы не то заклятие, конец истории короля Артура, да и моей собственной тоже, мог бы стать иным. Впрочем, это, скорее всего, так, беспочвенные мечтания… Иллюзии.
Почему? Да потому, что Артур еще задолго до того дня не раз повторял: «Ты мне больше не нужен, Мерлин». Вот так-то.


Тедрос протер кулаками глаза. Его покрасневшие от гнева щеки постепенно приобретали обычный розовый цвет.
– А как же я? – обиженно спросил он. – Думаешь, мне ты тоже был не нужен?


– Я не имел права повторить ошибку, которую допустил с твоим отцом, – ответил Мерлин. – Я постоянно оберегал Артура от его же собственных слабостей, а в итоге они взяли над ним верх. И я понял, что историю своей жизни ты, Тедрос, должен писать сам, и только сам, без моей помощи. Я решил, что дам тебе возможность расти и взрослеть самостоятельно и приду тебе на помощь только в самом крайнем случае. Не думай, что мне было легко покинуть тебя. Ты даже представить себе не можешь, как нелегко. Ведь если я был нужен тебе, то ты мне был нужен в сто раз сильнее, – голос волшебника дрогнул.


– Единственным утешением мне служила лишь мысль о том, что я не исчез из твоей жизни полностью и бесповоротно, что я все равно продолжаю присматривать за тобой, только делаю это теперь со стороны, словно кружащий высоко в небе орел. Да, я наблюдал за тобой, за каждым новым поворотом твоей жизни. Не раз и не два я видел, как ты совершаешь ошибки. Как правило, эти ошибки были дурацкими, но я радовался им, потому что это были твои ошибки, а значит, ты не мог не учиться на них. Постепенно на моих глазах мальчик, которого я когда-то водил по лесу, становился – благодаря исключительно себе, заметьте, без всякой волшебной помощи! – незаурядным человеком, чтобы стать в будущем великим королем. – Мерлин улыбнулся и добавил: – Один выбор такой незаурядной принцессы чего стоит!


Тедрос и Агата переглянулись и снова отвернулись друг от друга, словно оба не были уверены в ссоре они еще или уже нет.


– Признаюсь, очень любопытно будет посмотреть на ваших будущих детей, – негромко пробормотал Мерлин, разглядывая принца и принцессу.
Агата, разумеется, напряглась, вновь услышав про «любопытно» и «будущих детей», а Тедрос беззаботно зевнул и сказал:
– Ну ладно, раз уж ты здесь, Мерль, окажи мне небольшую услугу. Двойной зефир с карамельным кремом, как всегда. Пожалуйста.


– Как я и думал, – усмехнулся Мерлин. – Стоило мне появиться – и он снова стал мальчишкой.
С этими словами волшебник вытащил из шляпы стакан с шоколадом, в котором плавали два огромных воздушных шарика зефира, покрытых целой горой взбитых сливок.


Тедрос взял кружку, приготовился сделать из нее первый глоток, но затем посмотрел на Агату и спросил:
– Хочешь попробовать?
Агата изумленно моргнула. Ее принц был образцовым кавалером и рыцарем во всем, кроме одного – еды. Он ел очень много и никогда ни с кем не делился. Когда они жили в Гавальдоне, Тедрос съел все припасы в доме ее матери. Собственно говоря, Каллиса и попалась на том, что пошла добыть еды для прожорливого принца. И вот – невиданная вещь! – он протянул ей свою кружку и предлагает попробовать!


У Агаты отлегло от сердца – если Тедрос собирается поделиться с ней лакомством, значит, по-прежнему ее любит.
Чувствуя себя полнейшей идиоткой, Агата едва не разрыдалась от счастья, взяла протянутую ей кружку и сделала большой глоток. Горячий сливочный шоколад, карамельный крем – а уж аромат-то какой, Боже мой, никакими словами не передать!


– Ах! – восторженно прошептала Агата и нацелилась сделать еще большой глоточек, но не тут-то было – Тедрос вырвал у нее кружку с такой силой, что чуть пальцы своей принцессе не сломал.
– А где же ты пропадал все эти годы, Мерлин? – спросил он. Над верхней губой принца появились усы от взбитых сливок – такие же седые, как у его старого наставника.


14 серия (часть 2) в пн в 18:00

«Дорогие мои и любимые зрители, если вы читали книги и знаете последующее развитие событий, то убедительная просьба быть осторожными в своих высказываниях в комментариях, чтобы не заспойлерить дальнейший сюжет другим людям! Пожалуйста давайте уважать друг друга, не будем портить впечатление от чтения тем, кто знакомится с произведением впервые!
Искренне ваша, режиссер Изольда"

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори