ВЕЧНАЯ ЗЕМЛЯ. 1. Невеста из Хаффа.

Это утро, утро ее свадьбы, началось с суматохи. С рассветом в спальню пришли девушки из деревни, каждая из них принесла букетик полевых цветов и зеленые ломкие пшеничные колосья. В маленьком потемневшем от времени зеркале Мередит увидела свое отражение — бледная, как молоко, с запавшими глазами и заострившимся лицом, она вовсе не выглядела счастливой невестой, наоборот, была глубоко несчастна и ей было страшно.

Но никого это по правде и не интересует. Каждый исполнял ту роль, которая ему отводилась. Девушки расчесали ее спутанные волосы, разложили их по плечам. Поверх нижней сорочки нарядное светлое платье, украшенное нешироким поясом с каменьями. Замок Хаф не богат, даже приданое, и то, пожаловано лишь королевской милостью. Но Мередит не терзал даже стыд за эту подачку, она предпочла бы не иметь его вовсе. Пока свадебные девушки суетились вокруг, переговариваясь вполголоса, невеста бездумно смотрела в окно, на маленькую птичку, севшую на сливовую ветку. Вот пичуга растопырила серые крылья, взъерошилась, защелкала клювом. А махнешь рукой, встрепенется и нет ее. О, Мередит хотела быть, как та птица, улететь, исчезнуть, затеряться в зелени сада!

Но вместо этого покорно сидела, пока ее обряжали в свадебное платье, надели на голову простой цветочный венок вместо золотого обруча матери. Она хорошо помнила его — потемневшее старое золото и на нем россыпь камней, больших синих сапфиров и поменьше, причудливо лежащих в искусной чеканке венца. Последний раз Мередит видела его в руках дикарского вождя, в большой каминной зале замка. Помнила, как он сидел, развалившись в отцовском кресле, заскорузлые пальцы с обломанными ногтями вертели венец, а она лишь беспомощно смотрела на это. Непрошенное воспоминание надвинулось на девушку, подобно горе. Сердце болезненно заколотилось в груди и руки вспотели и затряслись. Никогда-никогда это не кончится и прежней ей уже н быть! Она сглотнула подступающий ужас, неловко выпрямилась и цветочный венок едва не упал с головы.
— Вам нехорошо, госпожа?
— Нет, — слабым голосом ответила та. — Душно…
— Наверное будет гроза, — сказала одна из девушек, но на невесту даже не поглядела, занятая своим делом — завязывает рукава свадебного платья, ловко вдевая ленты в прорези. Мередит же охватило странное оцепенение. «Это понарошку. Я проснусь и ничего этого нет». Но старое заклятье не действует и она давно выросла.
Она вышла во двор, в ласковое тепло солнечного майского дня, прислонилась щекой к нагретому камню, глядя на гостей, собравшихся и ожидающих под сенью большого дерева замка.

Многих леди Хафф знала с детства. Лорд Киннлоха и Ридден Хэй, владетель Бэллиндела, тоже приехал. Все эти мужчины сурового вида, бородатые и немногословные казались на лужайке чужеродными, и она рассмеялась бы нелепости этой мысли, но смех застрял у нее в горле. А вот и чужаки, их всего пятеро, одеты они так же, ничем не отличаются от остальных, но на груди одного их них цвета королевского дома, это человек короля. Мередит не знала его имени, но безотчетно боялась, ибо он был свидетельством неотвратимости происходящего. А рядом с ним стоит ее будущий муж, лорд Дансмор. Из своего укрытия она смотрела на широкую спину мужчины, но он не обернулся, о чем-то говорит с посланником короля, оглядывает двор крепости, без сомнения видит разрушенную часть восточной стены, поджимает недовольно губы.

Замок Хафф не оправился от нападения. На месте, где убили его защитников проросла новая трава, вьюнок и плющ обвили обрушенные камни, скрыв зияющие дыры в стене. Но ни замку, ни ей от такого не оправиться, у них обоих нет на это сил.

А потом ее подвели к этому мужчине, он взял ее бесполезные слабые руки в свои ладони и спокойно и твердо произнес брачные обеты. Я, Элиас Дансмор в присутствии свидетелей и Черного бога, беру эту женщину в свой дом…
Мередит казалось, она не сможет выдавить из себя ни словечка, но когда услышала тихий ровный голос, не сразу поняла, что принадлежит он ей самой. Я, Мередит-Элеонора леди Хафф…

Руки у него шершавые и теплые. Еще бы, столько лет они держали меч, пока лорд Данмор сражался за короля на Равнине и даже за Перевалами. Она отняла ладони, едва смолкли последние слова обряда. Вот и все, отныне она — леди Данмор, даже звучит плохо: тяжело, громоздко, как будто большой валун перекатывается. Отчего-то ей хотелось разрыдаться, но лицо окаменело, к нему намертво приросла отчаянная ненастоящая улыбка, кривившая ее губы.


Никто здесь не замечал ничего неладного. Ее мужа хлопают по спине, доносится громкий гогот. Все же это праздник и людям положено радоваться.
После всех ждут накрытые прямо на улице, под сливами, столы. Над фруктами и ломтями зажаренного мяса роятся мухи, челядь и нанятые в деревне по случаю девушки щедро разливают вино по кубкам. Теперь дело сделано, и все эти люди веселы, едят и пьют ее еду и вино, радуются, что ехали сюда не зря. Все они — свидетели этого брака, как хотел король. Теперь, сидя напротив мужа на женской половине праздничного стола, Мередит украдкой смотрит на него. Хищный длинный нос, жесткая линия губ, холодноватые голубые глаза на обветренном, заросшем бородой лице. Он тоже поглядел на нее, без толики тепла или участия, скорее вопросительно, и Мередит ощутила тошнотворную слабость, смешалась, потянулась за своим кубком, отвела глаза.
Праздник длится до позднего вечера, за воротами зажгли костры, пронзительно и чисто зазвучала волынка. Но ни у лорда Дансмора, ни у его молодой жены не было желания танцевать. Новобрачные сидели во главе праздничного стола и молча смотрели, как лихо отплясывают крестьянские девушки, подхватив цветастые юбки. Мередит скользила взглядом по танцующим.

Вот Бесси из Лири, светлые косы подпрыгивают в такт движению, тонкий стан изгибается, на губах улыбка. Разве не ее насиловали на этом самом дворе, практически у нее на глазах? Помнится, она что-то кричала им, а один из дикарей легко, как пушинку, держал ее поперек талии и смеялся. Мередит кричала, пока не охрипла…

— Вам нехорошо? — cухо осведомился муж, наклонившись к ее изнуренному бескровному лицу. Мередит только покачала головой.
— День был долгим.
— В таком случае, Вам лучше подняться в спальню.

И ей ничего не оставалось, как последовать совету своего мужа.
Она сорвала с волос венок, цветы увяли на жаре и их лепестки высохли и потускнели.

Платье тоже пришлось снимать самой. Оставшись в сорочке, она подошла к окну, отсюда видны были мигающие огни костров, но ни голосов, ни музыки не слышно.


С гулко бьющимся сердцем Мередит слушала тяжелые шаги в коридоре, вот скрипнула половица у самой двери. Элиас Дансмор вошел, запер двери на задвижку, и она инстинктивно попятилась.

Не обращая на жену внимания, он сел на кровать, стащил один сапог, потом другой, с наслаждением вытянул ноги на плетеном ковре. Мередит затаила дыхание, как если бы он вообще ее не заметил, если не станет слишком шуметь. Но, конечно, это было глупо.

Немигающий взгляд мужа остановился на ее белом лице.
— Извольте лечь, — велел он.

Страх, поселившийся в ней в тот роковой день, когда в Хафф ворвались дикари с Пустоши, заставил ее губы заговорить, залепетать торопливо и сбивчиво:
— Вы должно быть знаете, что здесь произошло… Я не принесу Вам ни богатств, ни своей целомудренности, этот брак свершился только по воле короля, я вообще никогда бы не желала, чтобы мужчина меня касался!

Он смотрел на Мередит внимательно, пристально, не понять, разгневался он или нет, но когда она смолкла, некоторое время в опочивальне царила тяжелая тишина. На краткий миг ее охватила надежда, что этот чужак будет добр и милосерден, оставит ее в покое… Может, они станут даже добрыми соседями в Хаффе. Но потом лорд Данмор заговорил, тихо и медленно подбирая слова.
— Видите ли, дорогая жена, как Вы справедливо заметили, этот брак угоден Его Милости, нашему государю. Будь Вы даже толстой старой уродиной, Вы все равно остаетесь наследницей замка Хафф. А он — первый на границе с Пустошью. И его теперь вверили мне.

По потемневшему лицу ее мужа ползет невеселая усмешка, или это неверная тень от лунного света.
— Я много лет служит королю, прошел с ним битву при Кохирайсе, но все, чего я заслужил — он обвел рукой тихие покои. — это! Полуразрушенный замок на границе государства! Но дары короля не отвергают, — хмуро договорил лорд Дансмор. — Каковы бы они ни были. Нам с Вами это хорошо известно. Его Милость желает, чтобы замок Хафф был восстановлен и готов к обороне, а мы, его подданные, нарожали новых лордов для этих земель. Идите в постель, Мередит.
Сердце болезненно, сильно ударилось о ребра и ухнуло вниз. Мимолетно Мередит подумала, что упадет на колени и будет молить его, закричит, если придется, но никогда, никогда никто больше не позволит никому дотронуться до себя!

Но она откинула вытканное одеяло и легла в постель. Она — леди Хафф, ее предки из века в век встречали врага первыми и давали отпор всегда, даже когда смерть была неминуема. Мередит — северянка, а они стойкие и несгибаемые! Но все эти слова сейчас казались пустым звуком, не имеющим к ней никакого отношения. Она лежала неподвижно, тщетно стараясь усмирить противную мелкую дрожь в теле.

Кровать скрипнула под его тяжестью, и плеча Мередит коснулась его рука, она вся одеревенела, застыла, как изваяние.

Горло перехватило спазмом, она даже не могла вдохнуть воздух. И сколько Мередит ни убеждала себя, что он — ее законный муж и имеет все права на ее тело, что в этом нет позора, а лишь долг, все было так же, как в тот проклятый день!


Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори