Битва со своими демонами

Высотин припарковал машину у знакомого здания. Бросив на ходу ключи в карман спортивной сумки, он уверенно шагнул внутрь. Звук открывающейся двери боксёрского клуба заглушил гул вечернего города. На ресепшене сидела Амани. При виде Высотина её традиционная дежурная улыбка для встречи клиентов клуба мгновенно погасла, уступив место удивлению.

— Высотин? Ты откуда? — произнесла она, её голос был полон искреннего недоумения. — Мы тебя не ждали раньше сентября, ты же вроде на гастролях еще должен быть.

— Я тоже рад тебя видеть, Амани. Как дела? Обстоятельства изменились, — напряжённо ответил он, бросая нетерпеливый взгляд в зал. — Рафаэль на месте?
— В зале, — ответила девушка, проследив за его взглядом.
Высотин кивнул и прошёл в зал. Рафаэль сразу его заметил. На его лице отразилось удивление.
— Высотин, наконец-то соскучился по тренировкам? — спросил Рафаэль, улыбаясь.

— Ты себе не представляешь как, Раф! — Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.
— Тогда вперёд! Вижу, кипишь как чайник, — усмехнулся тренер.
Высотин не ответил. Он не считал необходимым объяснять причину своего раннего возвращения, хотя Раф верно определил его состояние. Ему просто нужна была разрядка.

Он прошёл к дальней стене, где висела огромная боксёрская груша. Высотин торопливо натянул перчатки.

Перед глазами стояла Саша — его Саша — в объятиях другого парня. Ярость, которую он так долго сдерживал, начала разгораться в нём с новой силой. Он начал бить по груше, вкладывая в каждый удар всю свою боль, весь свой гнев.

Удар за ударом, кулак за кулаком. Мышцы на его руках напрягались, а пот катился по лицу. Он представлял, как молотит эту грушу, представляя перед ней всех, кто причинил боль Саше: её мать, Женю, Макса и всех остальных, кто когда-либо делал ей больно.

Первый удар был сильным, но ещё сдержанным. Второй — уже яростнее, он замахнулся, вспоминая, как впервые увидел Сашу выходившей из МУТИ в компании этих студентов. Как она рыдала потом в его машине, обескураженная, раздавленная непониманием того как это все произошло с ней.

Он наносил удары по груше, в его голове мелькали сцены из клуба, где Макс целовал Сашу, как ей стало плохо и этот идиот просто оставил ее одну в комнате общаги.

Высотин молотил грушу со всей силы, и каждый удар был как новый виток ярости. Он представлял перед собой всех, кто был причастен к этой истории: мать Саши, которая пошла на этот подлый бесчеловечный поступок, чтобы разлучить их; Женю, которая предала свою подругу.

Он наносил удары, и с каждым из них груша раскачивалась всё сильнее, издавая глухой и тяжёлый звук.

Он вспомнил, как ворвался в ванную и увидел Сашу: её мокрая футболка, облепившая тело, просвечивала, и под ней отчётливо читались нежные очертания. Она была такой хрупкой, такой беззащитной и невероятно желанной.

Этот образ заставлял его сердце колотиться, и он сжимал кулаки от бессилия. Потом его мысли вернулись в его спальню. Саша сидела на его кровати в его футболке, такая хрупкая, такая уязвимая.

Он вспомнил, как боролся с собой, чтобы не воспользоваться её слабостью, чтобы не сломать её хрупкое доверие. Эта борьба между «хочется» и «нельзя» была едва выносима, и сейчас, в зале, он выплёскивал её на грушу.

Его дыхание было тяжёлым, а лицо исказилось от напряжения. Он не замечал ничего вокруг.
Рафаэль, который сначала придерживал грушу просто отошел на безопасное расстояние.

Он видел, как меняется лицо Высотина, как его взгляд становится твёрдым, как сталь. Это был не обычный спарринг, это настоящая битва со своими демонами. В проёме, появилась Амани. Она устала тянуть шею с ресепшена, наблюдая что там творит с грушей Высотин и решила подойти посмотреть поближе. Она прошла к противоположной стене и остановилась там.

Рафаэль, заметив девушку, переместился к ней. Амани задумчиво произнесла:
— Хорошо, что Кайрон не видит этого. Он в последнее время вроде подзабыл свою идею втянуть Высотина в эти свои бои…
— Если он увидит это, то точно не забудет, — мрачно ответил Рафаэль, который был солидарен с Амани, но слово его босса было для него закон.

Амани и Рафаэль переглянулись, не говоря ни слова. Они вместе стали свидетелями того, как Высотин вложил в удар всю свою ярость. Последний, сокрушительный удар, раздался по залу с громким хлопком.

Казалось, что сама груша взвыла. Она не выдержала, сорвалась с толстых цепей, словно её отсекли, подняв облако пыли.

Высотин стоял посреди зала, тяжело дыша, его грудь вздымалась. Перчатки на его руках были порваны, а кожа на костяшках сбита в кровь. Пот стекал по лицу, а глаза горели диким огнём, в котором читались опустошение и ярость.

Он был измотан, но внутри всё ещё кипел праведный гнев.
В этот момент, когда груша с грохотом упала на пол, в зал вошёл Кайрон Блэк.

Он пришёл, чтобы тоже потренироваться, но, увидев, что сотворил Высотин, непроизвольно остановился в проёме. Его лицо растянулось в хищной улыбке.

Он неторопливо, словно смакуя момент, похлопал в ладоши, и произнёс:
— Эй, Роки! Ты просто не оставил мне шансов.
Высотин перевел взгляд с поверженной груши на говорившего. Он не знал этого человека, но посмотрел на него с нескрываемым интересом.
Амани, увидев своего брата, покачала головой и резко направилась к выходу.
— Я в этом больше не участвую! — Бросила она Рафаэлю. Она знала, что её брат — жестокий боец, и не хотела быть свидетелем того, как он будет испытывать Высотина.
Кайрон, подойдя ближе, кинул свою спортивную сумку на пол.

— Моё имя Кайрон Блэк. Я слышал ты жаждешь испытать себя в спаринге.
Завтра в это же время, — сказал он, обращаясь к Высотину и протягивая руку для приветствия.

— Босс, Высотин только вернулся. Сегодня у него была первая тренировка…. — Возразил было подошедший Рафаэль. Но Кайрон, легким небрежным взмахом руки остановил его.
Высотин стащил перчатку с одной руки и ответил коротко:
— Я буду.
Он чувствовал себя готовым к бою как никогда.
Кайрон кивнул удовлетворенный его ответом.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори