Утро у Высотина

Первое, что почувствовала Саша, когда очнулась, — это непривычная тяжесть. Тяжесть сильной мужской руки на своей талии и тепло мужского тела, прижатого к её спине. Сначала она не поняла, где находится. Чувствовала себя обескураженной, даже немного испуганной, пока не открыла глаза и не увидела рядом с собой Высотина. Это было ново. Незнакомо. И всё же её тело и сердце говорили ей, что так и должно быть. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули на неё волной: безумие матери, свои шок и боль, его заботу, их поцелуй… и то, как она, измотанная, провалилась в сон.

Саша осторожно повернула голову, чтобы разглядеть его. Высотин спал, его лицо было расслабленным, а на губах играла лёгкая улыбка. Казалось, он был абсолютно счастлив. Мускулистая рука со сбитыми костяшками, лежащая на её боку, была расслаблена, и она чувствовала ритм его дыхания. Саша не могла отвести взгляд. Впервые за долгое время она чувствовала не тревогу, а абсолютное умиротворение. Она была в его объятиях, и это было лучшее место на свете.

«Но что случилось с его руками?»

Тревожная мысль кольнула в её голове. Что он делал, куда пошёл вчера после того как она уснула? В её сердце что-то сжалось от нежности и нового, непонятного беспокойства.
Взгляд Саши упал на циферблат электронных часов на тумбочке. Внутри всё похолодело. Сегодня ей нужно было быть в университете. Она должна была встать, привести себя в порядок и уйти. Стараясь не разбудить его, Саша аккуратно выскользнула из-под его руки.

В ванной, помня вчерашнюю аварию с душем, Саша действовала с предельной осторожностью. Но Высотин, видимо, не терял времени даром. Душ повёл себя тихо и покладисто, не устраивая больше водных сюрпризов.

Саша с блаженством подставила тело под мягкие тёплые струи, смывая с себя остатки тревог, чувствуя, как тело наполняется бодростью и легкостью. Выйдя из душа, она быстро оделась в свою одежду, аккуратно свернув футболку Высотина и положив на стиральную машинку.

В коридоре её встретил запах ароматного кофе и жареной яичницы. Саша прошла на кухню и увидела Высотина у плиты, ловко орудующего лопаткой для жарки. В каждом движении чувствовалась привычная уверенность. Видно для него было обыденным каждое утро готовить себе завтрак.

На нём были шорты и футболка. Он казался таким домашним. Саша окинула взглядом просторную светлую кухню.

— Яичница — моё коронное блюдо. Доброе утро, — сказал Высотин, оборачиваясь. Его голос был мягким и хрипловатым после сна, а глаза светились теплом и радостью.
Вся эта ситуация казалась Саше невероятно уютной, но в то же время такой новой и непривычной, что она не знала, куда себя деть.
— Доброе, — ответила Саша, неловко улыбнувшись в ответ, и стараясь скрыть волнение. Ей еще никогда не приходилось переживать подобное, и она боялась выдать, как сильно это всё её трогает.

Она подержала тарелку, пока он выкладывал на нее готовую яичницу, затем поставила обе тарелки на стол, на котором уже дымился в белых кружках ароматный кофе.

А когда обернулась, то неожиданно для себя оказалась заключённой в объятия Высотина.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и его близость заставила её сердце забиться как бешеное.

В его памяти всплыл фрагмент прошлой ночи.
Высотин вернулся далеко за полночь, измотанный и физически, и морально после боксерского клуба. Всю свою ярость и боль он оставил на тренировочной груше, молотя её, пока перчатки не порвались, а костяшки не сбились. Зайдя в квартиру, он сразу прошёл в спальню проверить Сашу. В тусклом свете из окна он увидел, как она мирно спала, свернувшись клубочком на его огромной кровати, такая маленькая и хрупкая.

Он улыбнулся, вспомнив, что Саша вчера инстинктивно выбрала его спальню, когда почувствовав слабость захотела прилечь. Она не знала о существовании гостевой комнаты, да и он не хотел, чтобы она спала там, где ещё сравнительно недавно жила Алия. Когда она была с ним в его спальне, он чувствовал себя по-настоящему дома, и ничего другого ему было не нужно. Высотин починил душ, чтобы утром Саша не столкнулась с той же проблемой, помылся сам, смывая с себя пот и напряжение, и только потом, чистый и умиротворённый, лёг рядом. Притянув её к себе, он почувствовал, как её хрупкое тело прижимается к нему. Умиротворение и счастье разлились по всему телу, и он провалился в глубокий, целительный сон.

— Спасибо, уже намного лучше… — ответила Саша.
Она хотела спросить или сказать что-то ещё, но Высотин не дал ей.

Его губы накрыли её, и в этом поцелуе была только страсть и желание. Он целовал её глубоко и требовательно, сжимая в объятиях. Его руки скользнули по её спине, чувственно прижимая её ещё ближе. Ответный поцелуй Саши был таким же страстным. Ей хотелось одного: быть ближе к нему, раствориться в его объятиях.
Высотин отстранился первым, тяжело дыша.
— Завтрак ждёт.
Они завтракали почти в полной тишине, но эта тишина была не неловкой, а полной уюта и понимания. Взгляд Саши снова задержался на его руках.
— Жень, что у тебя с руками? Ты дрался? — спросила она.

Красноречивые засохшие корочки на костяшках заставили его улыбнуться.
— Ага, со своими демонами, — усмехнулся Высотин. В ответ на его слова её губы сжались в тонкую линию, а взгляд из тёплого и доверчивого мгновенно стал колючим. Она смотрела на него, прищурив глаза, и в этом взгляде читалось не просто подозрение, а чёткое требование: «Я не отстану. Рассказывай правду.»
— На тренировке я был. По боксу, — ответил Высотин, и в его глазах Саша увидела отблеск чего-то, что он не хотел ей показывать. Саша подумала о том, что это за тренировка, на которой человек стирает кожу до костей, и невольно поморщилась.
— Ты увлекаешься боксом? — Спросила она, вспомнив боксерские перчатки на его стене в гостиной.
Высотин кивнул.
— Пока до скал не доберусь, но в нынешних реалиях с «Назгулами» мне до них как до Китая пешком, поэтому остаётся бокс.
Саша с интересом взглянула на него.
— Как много я ещё о тебе не знаю, — задумчиво произнесла она.

— Как и я о тебе, — Высотин протянул руку и с нежностью коснулся её щеки. — Но у нас впереди вся жизнь, чтобы узнать друг друга. Неспеша. — Его голос прозвучал вкрадчиво и как-то двусмысленно. Саша почувствовала что краснеет и смущённо улыбнулась.
Они некоторое время смотрели в глаза друг другу, и в этом взгляде было всё, что они не могли выразить словами: нежность, тепло и абсолютное, безмолвное понимание. Они видели в глазах друг друга не прошлое, а будущее.

Они доели свой завтрак, и Высотин радовался, что Саша, в отличие от вчерашнего дня, ела с аппетитом и съела всё. Это было для него лучшей наградой за старания у плиты. После завтрака они вместе убрали посуду, а потом Высотин взял ее руку и вложил в нее ключи.

— Возьми. Ты можешь приходить, когда захочешь. Я хочу, чтобы у тебя было место, где ты будешь чувствовать себя в безопасности.
Саша ошеломлённо посмотрела на ключи, потом на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Это были не просто ключи, а символ доверия. Она сжала в их в руке, как что-то самое ценное.

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори